Селфхарм

— Извините, мы проспали! Кей и Тадаши добежали до стола Карасуно в столовой. Точнее Тадаши суетливо бежал, нервно дергая ворот, а вот Тсукишима вальяжно шел, морщась. В столовой над Карасуно висела неловкая тишина. Тсукишима поморщился ещё сильнее, когда увидел что свободные места только рядом с раздражающими первогодками. — Боже. Я не приближусь к ним, пока не изобретут лекарство от идиотизма, — фыркнул Кей. Тадаши вздохнул. Кагеяма с Хинатой дулись друг на друга. Но там где Кей видел только детскую обиду, Тадаши видел больше. — Но лекарство ведь есть, — возразил Тадаши, не сводя обеспокоенного взгляда с них двоих. Хината и Тобио выглядели… очень похожими. У обоих потухшие глаза, спокойные движения, оба казались холодными и размеренными, как горное озеро. Из какого-то самоубийственного любопытства Тадаши сказал: — Привет, Хината. Тадаши вздрогнул. Хината резко вздернул голову, что-то хищное и тяжелое мелькнуло в его глазах, но тут же исчезло. Шоё кивнул и вернулся к завтраку. С Кагеямой здороваться Тадаши не рискнул. Он уткнулся в тарелку, и лицо его казалось не менее сосредоточенное, чем на матче. От Хинаты он закрылся локтем, и вообще старался в эту сторону не смотреть. — И что за лекарство? Кей взял два стула, и начал думать, как подсесть к кому адекватнее. — Хорошие книги, — отозвался Ямагучи, и двинулся вслед за Кеем. — Ха! — блондин усмехнулся. — Пожалуй, могу согласиться. Тадаши несмело улыбнулся в ответ. Кей поставил два стула между Танакой и Асахи. — Что случилось? — спросил Ямагучи, сев между Кеем и Асахи, и кивнул в сторону молчаливых Кагеямы и Хинаты. — Вообще не в курсе, — всплеснул руками Танака, чуть не уронив тарелку. — Лежу я, значит, сплю. Внезапно эти двое пришли в обнимку посреди ночи, всю ночь храпели в одной кровати. Утром ушли на пробежку, ворковали как парочка, а вернулись кровными врагами! Все уставились на героев истории, но те голов от еды не оторвали. Только плечи их напряженно приподнялись. — Не трогайте их, — вздохнул спустя минуту тишины Сугавара. — Как поссорились, так и сойдутся. Они всё сделают во имя волейбола. У Сугавары было усталое лицо и небольшие синяки под глазами. Тадаши вспомнил, что кому-то ведь пришлось разбираться с администрацией из-за притащенного виски, искать Хинату, ругать Ойкаву, рано вставать и искать расписание тренировок зала, успокаивать менеджера, будить всех… Конечно, он делал все вместе с Киёко и Даичи, да и соревнования не первый год, но Хината с Тобио не хило хлестали кровь своими ссорами. Не сказать, что остальные сахар. Тадаши вздохнул, искренне надеясь что в следующем году властьимущая должность пролетит мимо него. — Чем бы дитя не тешилось, только бы быстрая работала, — устало потер переносицу Даичи. — Всё будет идеально, — сухо сказал Хината, подняв голову. Отблески чего-то темного в его глазах и тоне, опять заставили Тадаши напрячься. — Я буду играть лучше, чем когда-либо. — Да неужели? — Даичи скептически сложил руки. — Ты сильно изменился. — Все будет идеально, — добавил Шоё уже скорее себе. — Хотя бы здесь. Он благодарит за еду и уходит. Даичи устало вздохнул, и обратился к Тобио со своим самым тяжелым взглядом. — Ну, сейчас чего поссорились? Тобио не поднял взгляда, вяло поковырял еду палочками. Отпустил локоть, которым ограждался от Шоё. Лишь морщина на лбу выдавала движение мысли. — Он хочет быть похожим на прежнего меня, — сказал он. — В смысле, как ты? Плевать на остальных, неудержимая волейбольная машина… — Ага, — перебил Танаку Кагеяма. — Так и хочет. Вот только я и сам таким не был. Он ведь не понимает. За столом переглянулись. — Но ты же ему таким никогда не нравился!  — Я что ли знаю, что происходит в этой дурной башке?! — он приподнял голову, его синие глаза злобно сверкнули. Но Тадаши невольно подумал, что рядом с тем хищным взглядом Шоё, этот и рядом не стоит. — У дураков мысли схожи, — фыркнул Кей, и, удовлетворенный подколом, продолжил безмятежно есть. — Может, что-то серьезное случилось? — Асахи взволнованно посмотрел туда, куда ушел Хината. — Я тоже не думаю, что он на пустом месте так поменялся, — покачал головой Нишиноя. — Я недолго его знаю, но не думаю, что он такой человек, который стал так бы просто… Блин. Чувствую себя хреновым сенпаем, — он нервно усмехнулся, бросив взгляд на Асахи. Тот мгновенно понял, что дело в старых воспоминаниях и похлопал Нишиною по плечу, ободряюще улыбнувшись. — Я не думаю, что это надолго, — бодро начал Танака, встав. — Просто первые соревнования, эти раны, ещё и ночь с Кагеямой. Я б посмотрел на человека, которого это совсем не поменяет! И громко рассмеялся. Это оправдание немного ослабило всеобщую тревогу, но от взгляда Суги не укрылись напряженно сжатые кулаки Тобио и смотрящий в никуда взгляд. — Кагеяма, мне нужно кое-что разгрузить. Если ты закончил, то не поможешь мне? — А? — глаза его удивленно прояснились. — Э… А разве мы не разгрузили все вчера? — Нет, — Суга улыбнулся. — Так поможешь? Они вышли. — Так, куда мне идти? Сугавара ещё раз улыбнулся, будто ребенку умилился. Солнце высветило его добрые глаза и отчего-то Тобио стало спокойнее. Наверное, было бы проще влюбиться в Сугавару. С ним всегда легко и пусть даже никакой взаимностью не пахнет, тебе всегда будет просто хорошо от одного его существования. Кагеяма был даже уверен, что отказ бил бы не так больно. — Ты же сам сказал, что все вчера разгружено. — Но… — окончательно растерялся Тобио. — Зачем тогда? — Это просто предлог, — Коуши вздохнул. — Ты используешь якобы деловой вопрос, чтобы вытащить человека на разговор наедине из общей беседы так, чтобы это не вызывало неловкость. — А нельзя просто сказать: «эй ты, пойдем выйдем?» Коуши опять улыбнулся как ребенку, но Кагеяму это совсем не злило. — Если только ты собираешься кого-то бить. Тобио мысленно запомнил этот прием и комментарии. Сугавара был скорее его социальным семпаем. Вспомнив разговор в столовой, Тобио предположил: — Ты хочешь поговорить о Хинате? — Скорее о тебе, — Коуши поежился. И только теперь отстраненно Кагеяма заметил, что тот не взял толстовку. С самыми лучшими намерениями, он снял свою и бросил Коуши. Тот автоматически её поймал, недоуменно моргая. — Мне не холодно. — О, хах, спасибо, — улыбнулся солнечно Сугавара. — «Не в ту улыбку я втюрился», — подумал Тобио, тем не менее, без сожаления. — С Хинатой явно что-то не так, но я об этом сам поговорю с ним, не люблю говорить за спиной, — он натянул толстовку. — Ты меня тоже беспокоишь. Конечно, было бы проще выкинуть вас двоих, чтобы атмосферу в клубе не портить. Кагеяма похолодел от одной мысли. — Так говорил Даичи, но я пообещал, что разберусь с вами, — Коуши перестал улыбаться и серьезно начал. — Вы ведь знаете, что волейбол зависит не только от происходящего на поле? Все зависит и от того, хочется ли тебе играть с командой, хочется ли тебе приходить в зал. Не просто потому что там мяч, а потому что там твои товарищи. По победе и по проигрышу. И в связи с этим вопрос, Кагеяма, ты мог бы с нами проиграть? Кагеяма вскинул голову. Все инстинкты просто завопили против этого сценария. Пот и кровь бросились в конечности. — Нет! Мы ведь так долго тренировались, так хотели!.. — Отставить панику, — мягко и твердо сказал Коуши, и Тобио, что удивило его самого, послушался. — Я не предлагаю тебе проиграть. Но выигрывает лучшая команда, а не лучшие игроки. Чувствуешь разницу? Каким-то ощущением, обретенным наверное в тот роковой матч в средней школе, Тобио понял. Хотя вряд ли смог бы сказать это вслух. Он кивнул. — И ты безусловно будешь однажды одним из лучших игроков, но важнее, каким ты будешь сокомандником? Даже так, проигрыш — это неприятно. Это ненормально для него. Он не слабый! — Ведь побеждают команды. И проигрывают команды, а не один человек. — Но мы не проиграем! — упрямо возразил Кагеяма. — Хорошо, не проиграем. Но не в этом суть. Повисла тишина. Неприятная, давящая. Сама мысль о проигрыше вставала костью поперек горла и мешала дышать. Дело было не в комплексе и даже не в том матче. — Не знаю… Однажды мои сокомандники предпочли проиграть без меня, чем выиграть со мной. Мысль была сложной. Полностью полагающаяся на ощущения. Полнейшее неприятие, горечь, понимание и что-то ещё. — Но я изменился. Я не буду вас винить и ненавидеть. — А себя? Кагеяма недовольно замычал. — Ладно-ладно. Это слишком. Мне достаточно того, что ты сомневаешься в пути, который выбрал Хината, — Коуши улыбнулся. — Я думаю, своим примером ты можешь помочь Хинате лучше. В конце концов, в волейболе ваше общение складывается куда лучше. — «Но ведь именно с волейбола все и началось». Тем не менее, разговор с Сугаварой хоть и не принес никаких конкретных решений, дал облегчение. Будто кто-то разделил с тобой тяжелый груз.