Селфхарм

— Принесешь завтра сумку мне сначала. — Угу. — Проверю, чтоб ни одного лезвия не было. Кагеяма держал его за плечи, и это было неудобно, потому что Хината дрожал и шатался. — Угу, — пробубнил он, смотря себе под ноги. Утром воздух был сладкий и спокойный. Но даже так, после такой встряски эмоциями, Тобио чувствовал себя жутко усталым. Рядом гудел автобус. Совсем скоро они попрощаются с Токио. Конечно на время — один проигрыш не значит, что они сдались. От вида стадиона, по крыше которого прыгали лучи рассвета, становилось тоскливо. Словно всему миру было весело, в то время как Кагеяме… никак. — Ты всю жизнь будешь этот проигрыш отыгрывать. — Угу, — тот как и прежде уставился пустым взглядом на свои ботинки. Что теперь было в его голове? Тобио больше нравилось, когда все его эмоции легко читались на лице. Это было проще и понятнее. Тобио вздохнул. Шоё надо было разобраться. Тогда вернется и их волейбол. И Тобио тоже надо было немного поразмышлять. Внутри он уже не такой, каким был прежде. Но как проявлять себя нового? Как к этому относится? К сожалению, махнуть рукой на изменения уже не получится. Это почти так же важно как волейбол, потому что одно влияет на другое. Осознать проблему — это уже половина пути. На самом деле, Кагеяма не ждал от себя никакого альтруизма и не хотел помогать кому-то, беспокоиться за кого-то и раздражаться от бессилия и непонимания. Желания помочь тому же Тсукишиме у него не возникало. Но ради Шоё он даже готов потратить вечер не на чтение чего-нибудь о волейболе, а на чтение о природе самоповреждения, например. При всей скудности своей палитры эмоций и непонимания саморефлексии, Тобио четко понимал, что терять товарищей он больше не хочет. Тем более, из-за глюков в их головах. — Если ты ещё раз это сделаешь… Физическая расправа на него не подействует. Только опять кайф словит. Да и угрожать Тобио, честно, почти не хочет. Что хочет: чистый волейбол, Хината с четкой палитрой эмоций на лице, кайф от игры и чувства товарищества. — Эй, все в автобус! Не зная как все это выразить, Кагеяма толкает Хинату в транспорт. *** — Увидимся! Школьный автобус оставил Шоё у остановки. Вечер, легкий шелковый ветерок мягко дует в лицо, звезды зажигаются. До дома Хинаты всего-то одна улочка. — «Нет», — думает он. Это не дом. Сейчас это просто место, где он может переночевать. Ему не хочется туда. Там пусто на месте сердца, глаза мамы смотрят холодными бездонными колодцами, а фото на стенах как вечно закрытый портал в лучший мир. Одна мысль вызывает желание взяться за нож. Он сжал кулаки. Шоё негласно дал себе и команде слово быть сильным. Но сейчас совсем нет сил. Сумка с вещами не тяжелая. Он идет в ближайший парк, вспоминает, как гулял там с маленькой Нацу. Эти воспоминания все ещё режут, но боль недолгая. Шоё слишком опустошен для настоящих эмоций. Хината думал, если он проиграет, то земля разверзнется, или он тут же умрет от приступа. Но он жив, плотно стоит на ногах, и его страхи сейчас вызывают лишь невеселый смех. Он покупает булочку в закрывающемся магазине, прячется в парке, где нет полицейских, что загонят его домой. Шоё находит приют на детской площадке, внутри причудливого розового домика в виде слона. Ему не хочется ни реветь, ни рвать волосы, ни думать. Он устал, ему не хочется домой и он рад, что взял достаточно длинное полотенце, чтобы укрыться. Он подкладывает сумку под голову, ноги засунул в детский домик. Видимая темнота кустов и холод бесконечного космоса над головой его не пугают. Пару камней неприятно впиваются в спину, но, господи, какая это мелочь! От свежего воздуха становится хорошо, в зелени поют цикады и где-то в темном небе загораются и падают звезды, которые кому-то обязательно нужны. От этого становится странно спокойно, словно он, наконец, нашел ответ. Мелькнула мысль, зачем он вообще взялся за нож, если он легко мог успокоиться, просто выходя на задний двор по ночам и впитывая эту уютную темноту? Хината закрыл глаза, успокоился, наконец, осознав, где ему следует искать долгожданное спокойствие, силы жить и переживать страшное, силы быть храбрым и неопытным, силы учиться новому и при этом достаточно любить себя и мир. В себе.