A Forever Kind of Family / Семья это навсегда

Девять месяцев после смерти - Привет, как дела? - Точно так же, как и полчаса назад. Просто отлично. - А как Нил? У малыша всё в порядке? - Питер, всё в порядке. Расслабься и наслаждайся, - с этими словами Элизабет повесила трубку. Питер вздохнул, зная, что надоедлив в своей заботе, но это был первый раз с момента рождения сына, когда он уехал из дома на ночь. Он просто не мог перестать думать обо всех вещах, которые могут пойти не так, хотя отлично знал, что у Элизабет всё под контролем. Рождение малыша было почти смехотворно легким: роды длились всего шесть часов. Нил был здоровым ребенком и имел отличные оценки по шкале Апгара. Он ел, как маленький поросеночек, крепко спал и почти никогда не плакал. Питер боялся дышать, не веря, что всё так прекрасно. Его психотерапевт сказала, что это нормально - не только из-за того, что отцовство для Питера в новинку, но и потому что внезапная потеря ближайшего друга сделала его недоверчивым и осторожным. Питер пошёл к психотерапевту три месяца назад, чтобы успокоить Эл, которая волновалась, что муж слишком сильно застрял в своем горе. Она не хотела, чтобы он пропустил то, что будет самой счастливой частью их жизни, и Питер знал, что она права. Он не мог ничего изменить и не мог перестать обвинять себя, но знал, что продолжать так нельзя. Нил умер и Питеру пришлось принять этот факт и смириться. Психотерапевт была хороша, даже если казалось, что большую часть сеанса она просто слушала как её пациент взахлёб говорил о достоинствах покойного Нила Кэффри. Так было, по крайней мере, в течение первых нескольких недель. В какой-то момент Питер прекратил полировать память о Ниле и начал рассказывать обо всех случаях, когда Нил сердил его, о боли после обвинения в убийства Пратта, когда какое-то время ему казалось, что он ненавидит Нила. Но и это прошло и, наконец, Питер начал раскрывать свои чувства: боль потери, неотпускающее ощущение, что он был в одном шаге от катастрофы и мог её предотвратить, но ничего не сделал. Он всё ещё работал над этим, но ему становилось лучше. Когда Питер получил приглашение на вечеринку по поводу выхода на пенсию Кайла Бэнкрофта в Вашингтоне и упомянул об этом Эл, она уговорила его поехать, сказав, что всё будет отлично. Он верил, но это не мешало ему звонить домой каждые полчаса. Питер знал, что это нелепо, ведь находясь дома он ежедневно уходил на работу и не звонил так часто, а сегодня он позвонил уже шесть раз. В начале пятого поезд отъехал от вокзала на Юнион-стрит. Вечеринка была в отеле Уиллард в центре Вашингтона и начиналась около шести. Если бы Элизабет не была так категорично настроена, Питер вернулся бы домой поздно вечером. Но это был своего рода тест, шанс доказать себе, что жизнь не была катастрофой, что он может расслабиться и не ожидать постоянно, что что-то случиться. Быстро добравшись от вокзала до отеля, Питер принял душ и переоделся. У него был ещё час до вечеринки и он послал смс жене. К его восторгу, она прислала в ответ селфи с малышом. Сынишка был таким красивым, что Питера затопило любовью до глубины души. Почти сразу после родов Элизабет объявила мужу, что его сына зовут Нил, а не Эндрю, как они планировали. В течение нескольких месяцев Питер не раз собирался предложить Элизабет назвать сына Нил, но все разговоры происходили только в его голове и он так и не решился. Они толком не определились с именем к моменту родов и когда Элизабет предложила имя Эндрю просто потому, что ей нравилось, Питер согласился. Эндрю Бёрк звучало хорошо, это было сильное имя, но Питер не мог не чувствовать, что Нил Бёрк звучало ещё лучше. Взглянув на фотографию своей прекрасной семьи, Питер без колебаний позвонил домой и Элизабет сразу же ответила. Не дав ей сказать, Питер выпалил: - Лапа, я звоню не для того, чтобы проверить тебя. - Тогда почему ты звонишь, разве ты не получил мой ответ? - Получил и хочу сказать, что люблю тебя и просто хотел услышать твой голос. Эл не сразу ответила, а когда заговорила, это было не то, что Питер ожидал услышать. - Милый, с тобой всё в порядке? Хочешь домой? Может, я слишком тебя тороплю? Питера буквально захлестнуло любовью и беспокойством, которые он услышал в голосе жены. - Нет, я в порядке, просто эта фотография тебя с Нилом заставила моё сердце петь, и я захотел сказать, что люблю вас. Вот и всё. - О, милый, я люблю тебя, очень люблю. - Как Нил? В этот момент их сын решил присоединиться к разговору, издав требовательный крик. - Голодный. - Тогда я отпущу тебя. Я пришлю смс, когда вернусь в гостиницу и ты сможешь позвонить мне. Не думаю, что будет слишком поздно. Питер услышал скрип липучек и понял, что Эл расстегивает блузку, а потом уловил жадное торопливое причмокивание, когда его сын начал сосать. - Это здорово, милый, люблю тебя. - Я тоже люблю тебя, - Питер повесил трубку и почувствовал то, что так долго не ощущал - мир в каждой клеточке. Этот мир был нарушен, когда на его телефоне включился сигнал, напоминающий, что пора на вечеринку... если конечно ужин в честь проводов на пенсию можно было так назвать. Ужин состоялся в крупнейшем банкетном зале отеля - было приготовлено по меньшей мере тридцать столов. Питер нашел карточку со своим именем и надеялся, что увидит хотя бы одного знакомого и не ошибся. Риз Хьюз был там, обговаривая что-то с несколькими агентами, которые выглядели одинаково. Обменявшись дежурными фразами с некоторыми из присутствующих, старый друг и наставник подошел к Питеру и улыбнулся: - Как дела? Они иногда встречались за чашечкой кофе и именно Риз порекомендовал Питеру психотерапевта. Он ходил к ней в течение года, когда его жена умерла. - Гораздо лучше, - честно ответил Питер. Риз кивнул, а потом вздохнул: - Это ужасная потеря. - Да, - Питер посмотрел вдаль, но видел перед собой не зал ресторана, полный гостей, а своего погибшего друга. Ему всё ещё было больно, но боль уже не была такой разрушающей. - Извини, я просто... - Риз поморщился и потёр подбородок. - Кажется, мне самому нужна терапия. Пытаясь разрядить обстановку, Питер вытащил телефон: - Или, может быть, детские фотографии? Риз улыбнулся: - Конечно. Питер рассказывал о сыне и знал, что выглядит как идиот, но это был его мальчик и, конечно же, он был вундеркиндом. Люди подходили к ним, большинство из них были агентами, которых Питер знал. Некоторые поздравляли его с рождением сына, но большинство выражало свои соболезнования о Ниле. Питер давно знал, что его консультант был чем-то вроде легенды в ФБР. Разве сам Фил Крамер не назвал их лучшими полицейским и грабителем Готэм-Сити? Питер благодарил всех и не мог дождаться окончания вечера. Обед был бесконечным, еда безвкусной, а речи, превозносящие карьеру пенсионера, скучными. Наконец, Бэнкрофт выступил сам. Питер всегда любил этого человека, уважал его как агента правоохранительных органов и считал отличным администратором, но оратором он был посредственным. Питер отвлёкся, погрузившись в свои мысли и почти услышал насмешливые комментарии Нила о банальности его речи. Всплеск аплодисментов вырвал Питера из его мыслей. Официанты начали разносить кофе и пирожные. Когда Бэнкрофт подошел, Питер встал. - Поздравляю, сэр. - За тридцать пять лет бюрократии? - съязвил Бэнкрофт и улыбнулся, смягчая свой ответ. - Рад тебя видеть, Питер. - Спасибо, сэр. - Сожалею о Кэффри. - Спасибо, - кивнул Питер. Бэнкрофт повернулся, чтобы уйти, но потом обернулся: - Для записи - когда ты попросил сократить его срок, я был тем, кто рекомендовал отказать, чтобы удержать его в системе. Мне очень нравился Кэффри. Я даже надеялся, что он сделает настоящую карьеру в ФБР. Он добивался досрочного освобождения, а я ... - Банкрофт нахмурился и покачал головой. - Я позволил своему разочарованию встать на пути правосудия, и теперь он мертв. Я не нажимал на курок, но если бы я не был таким ослом, он мог бы быть жив. Прости. Питер был ошеломлен. Бэнкрофт резко кивнул ему и ушёл. - Пойдём, - Риз потянул его. - За углом есть бар. - Алкоголь ничего не изменит, - возразил Питер. - Нет, но мне нужна компания. Это будет долгая ночь. - Мы могли бы просто поехать домой - поезда ещё ходят. Риз вздохнул: - Похоже отцовство сделало тебя ещё более ответственным.. Пойдем, давай поднимем бокалы за Нила.. за того, который ушел, и за того, который родился.