Обитель

      Хлоя просыпается медленно, с улыбкой на губах, стараясь как можно больше задержаться в пограничном состоянии грёз и реальности. Легкая прохлада заставляет раскрытые ноги тотчас же покрыться мурашками, девушка небрежно пододвигает одеяло и, всё ещё не открывая глаза, тянется к тумбе за красной пепельницей с надписью «Oregon», но нащупывает только пустоту. «Какого чёрта… Мне не приснилось?»       Синеволосая резко поднимается на ноги, ударившись головой обо что-то. Причиной будущей шишки является одна из четырёх колонн, поддерживающих тяжелый балдахин. Не веря своим глазам, девушка хватает ткань — бархат. — Дыши глубже, Фрэнк предупреждал, что эта дурь долго не отпускает, — шепчет она, лихорадочно надевая вчерашнюю одежду за неимением другой. Даже не взглянув на расческу, лежащую на вычурном туалетном столике, она приглаживает жесткие волосы пальцами и покидает полумрак комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.       Хлоя не представляет, сколько времени провела, блуждая по коридорам, но приходит к выводу, что Рэйчел ошиблась: это место больше походит на крошечный отель для богачей. Повсюду висят позолоченные светильники, мраморные полы устланы тёмно-красными коврами. «Опять красный… Везде красный!»       Едва не заплутав в лабиринтах бесконечных дверей, она, уже немного уставшая, возвращается в зал, где все началось. — Доброе утро! — за барной стойкой Прайс уже ожидает Рэйчел, курящая тонкую сигарету и стряхивающая пепел прямо на светлые брюки. — Ты перебудила всех своими недовольными вздохами. — Откуда тебе известно, что сейчас утро? — Что с тобой? — вопросом на вопрос отвечает блондинка. — Вчера ты была куда дружелюбнее. И, да, я понятия не имею, какое сейчас время суток, просто мы все стараемся ложиться одновременно, чтобы окончательно не потеряться.       Синеволосая залезает на соседний стул с ногами и без спроса выхватывает сигарету из пачки, затем с наслаждением затягивается, несмотря на дрянной запах ванили. Голова начинает кружиться от внезапной дозы никотина, девушку слегка потряхивает. «Это не сон, все слишком реально». — Утро! — в помещение друг за другом входят Саманта и девушка, чьё имя Хлоя еще не успела запомнить. Они, тихо переговариваясь между собой и стараясь не мешать, занимают самый дальний от барной стойки диван. — Ты замерзла, — говорит Эмбер, прикасаясь к ладони синеволосой. — Пойдем в мою комнату, у меня есть кардиган. — Что, кардиган? — Прайс заходится от громкого, злого смеха. — Твою мать, ты ли это, Рэйчел Эмбер? Весь этот пафос, напыщенность, платья, сигареты, от которых хочется блевать, а теперь какой-то кардиган? Почему ты принимаешь, как должное, всю эту хуйню? — Хлоя, веди себя спокойнее… — Спокойнее?! — Прайс переходит на крик. Сидящие на дальнем диване девушки переглядываются, не решаясь вмешаться. — Вы что же, думаете, это просто игра? Да меня колотит от ярости при мысли, что ублюдок Прескотт выстроил это место, чтобы держать заложниц! А вы и рады стараться, ведете светские беседы и идёте спать по расписанию! — Заткнись! — наконец, не выдерживает блондинка. — Замолчи сейчас же, чертова Хлоя Прайс! Если бы мы думали обо всем дерьме, которое происходит, то давно бы сошли с ума, большое счастье, что мы все до сих пор живы и здоровы. Я и девочки — семья, пусть и вынужденная, если тебе хочется чего-то, кроме как «сна по расписанию», то делай это.       Рэйчел отворачивается и закуривает очередную сигарету, давая понять, что разговор окончен. Хлоя яростно дышит, прокручивая в голове мысли для второго раунда, когда чувствует прикосновение к бедру. — Марли… Извини, я разбудила тебя. — Гнев Прайс сходит на нет, стоит ей увидеть темноволосую девочку, всё ещё одетую в голубую пижаму. — Вот. — Малышка протягивает бежевого плюшевого медведя с серым шарфом на шее. — Я не хочу, чтобы ты грустила, я хочу, чтобы ты была со мной всегда! Его зовут Тоби, мне его подарил братик. Теперь он будет твой. — Спасибо, но… я не могу его принять. — Губы Хлои растягиваются в широкой, искренней улыбке. — Лучше возьми, — подаёт голос Эмбер, с любопытством глядя на развернувшуюся картину. — Ты — первая, кто удостоился такой чести. Обычно она приносит его кому-нибудь из нас только на одну ночь.       Как только игрушка удобно устраивается на коленях синеволосой, к ней приходит чувство раскаяния, и она, собравшись с духом, выдавливает извинения: — Прости, Рэйч, это было очень тупо с моей стороны. А ещё я голодна, как волк. — Извинения приняты, — в тон отвечает блондинка, слегка качая головой. — Саманта, пожалуйста, покажи Хлое, где кухня.       Пробежавшись глазами по всему убранству комнатки: пара тумб, плита, настенные шкафчики, холодильник и маленький столик для двоих, Прайс садится на неудобный табурет и открывает найденную банку с маринованными овощами. — Кто всё это сюда принёс? — Не знаю, — пожимает плечами Майерс и садится напротив, размешивая растворимый кофе в чашке. — Рядом есть кладовка, там полно крупы, макарон, всяких консервов и питьевой воды. Стараемся тратить по чуть-чуть, одному Богу известно, сколько мы здесь пробудем. — Звучит оптимистично, — усмехается синеволосая и выуживает из банки помидор.       Девушки проводят некоторое время в молчании, пока Прайс не задаёт вопрос, который волнует её по отношению ко всем: — Как ты здесь очутилась?       Шатенка мнётся, прикрывая лицо волосами, негромко кашляет, но всё же отвечает: — Знаешь, мы с Нейтаном долго не общались…

***

Аркадия-Бэй, февраль, 2013 г.

      Противная, на удивление дождливая зима подходила к концу. В один таких из пасмурных дней Саманта шла по коридору академии Блэквелл, прижимая к груди рюкзак. Проходя мимо кабинета ректора, она заметила, что дверь приоткрыта, и стала случайным слушателем обрывка разговора: — …и теперь вы заявляетесь с такой просьбой? — голос принадлежал Уэллсу. — Не забывайте, кто спонсирует всю эту дыру. Один звонок — и вы вылетите с этой должности. — Мистер Прескотт, мы не можем принять вашего сына обратно. Что, если он опасен для окружающих? Его лечащий врач прислал копию медицинской карты, честно говоря, это шокирующее зре… — Мой сын нормальный! — взревел мужчина.       Саманта испуганно вздрогнула и побежала прочь, растеряв по пути несколько тетрадей.       Узнав, пусть и таким способом, что Нейтан вернулся из психиатрической лечебницы, куда его поместил отец после того, как парень яростно избил игрока футбольной команды, девушка ни на минуту не отходила от телефона. В ход шли смс, бесконечные звонки, так и не получившие ответа, голосовые сообщения. Майерс откровенно не понимала, почему Прескотт до сих пор не выходит на связь, хотя шла третья, по её подсчетам, неделя после возвращения.       Наконец, в один из вечеров на экране высветилась долгожданная надпись: «Входящий вызов: Нейтан». — Алло, алло! — девушка чувствовала, как сердце в груди подпрыгивает от радости. — Нейтан, ты здесь? — Да, — ответил юноша и закашлялся. — Я снова в городе, мы можем встретиться? — Конечно! — Тогда будь возле общежития в полночь. — Нейт, я не смогу выйти из дома так поздно, — огорчённо прошептала шатенка. — Какая жалость. — Парень был резок. — Я всё равно подожду тебя, на всякий случай. — Но… — Прескотт уже положил трубку. — Но я так хочу встретиться…       Все же, сумев выбраться из дома после отбоя, девушка, стараясь остаться незамеченной, побежала в сторону общежития академии. — Привет! — Саманта бросилась блондину на шею. — Как твои дела? Почему так долго не звонил? — Были дела. Давай немного проедемся.       Всю дорогу Майерс весело щебетала, стараясь ввести Нейтана в курс всего, что произошло за время его отсутствия, но парень лишь угрюмо молчал, смотря на дорогу. В конце концов, не дождавшись ответа, девушка сникла и постепенно стихла.       Красный пикап остановился возле небольшой дорожки, ведущей в гущу леса, Прескотт погасил фары и вышел, жестом призывая шатенку сделать то же самое. Она поежилась, чувствуя себя очень неуютно в темноте, но подчинилась.       Парень долго молчал, тяжело поглощая воздух ртом, и, наконец, хрипло произнес: — Я хочу, чтобы ты меня выслушала. — Конечно, что случилось? — Саманта начинала откровенно нервничать. — В общем… Я не знаю, как начать. Я обрёл отца. — Но у тебя есть отец… — Не перебивай! — прорычал блондин. — Нет, настоящего отца. Он стал моим наставником, открыл мне тёмную сторону мира, обнажённую, реальную. Благодаря ему я полюбил искусство, узнал, какое оно на самом деле. Как только я вернулся из долбанной психушки, в которую меня засунул биологический папаша от греха подальше, сразу же начал искать встречи с Учителем. Он показал мне одно место, я пропадал там сутками, но все они пролетели, как пара минут. Теперь я знаю, как выглядит настоящая красота. Глаза Прескотта горели обожанием, когда он, наконец, повернулся к Майерс лицом. Он смотрел будто сквозь девушку, прожигая взглядом шею. — Но я привёз тебя сюда не для того, чтобы рассказывать истории. Я хочу перед тобой извиниться. — За что? — шатенка широко улыбнулась и вытянула руку вперёд, касаясь щеки Нейтана. — Не твоя вина, что Дрю — придурок. — Нет, нет, вовсе не за то, что было, — парень улыбнулся, и что-то безумное виделось Саманте в этой улыбке. — За то, что будет дальше.       Девушка вскрикнула, почувствовав, как кольнуло в шее, и почти моментально рухнула на землю. Глаза слипались, темнота леса смешивалась со светлым от луны небосводом, и перед тем, как провалиться в темноту, девушка услышала незнакомый мужской голос: — Хорошая работа, мой мальчик. Ты с легкостью заменишь меня, когда придёт время уйти на покой.       Позже — лишь яркие, частые вспышки, режущие воспалённые глаза, тихие стоны при попытке закричать — язык онемел и превратился в бесполезную тяжелую тряпку. Саманта хрипела, силясь открыть глаза, взять контроль над телом, но нестерпимая боль при попытках заставляла оставить свою затею. По венам будто текла ледяная вода, а незнакомый, мужской голос бил по ушам, снова и снова выкрикивая что-то. Собрав остатки сознания, шатенка напрягла слух: — Остановись сейчас же! Мать твою, ты перегнул палку!.. — Убери ампулу на место!.. — Поздно, всё из-за тебя, сраный ты псих! Посмотри на неё — она боится! — Вытри кровь, кажется, девчонка прикусила себе язык.       Силы закончились, и остальные фразы незнакомца звучали будто через вату, так, что не разобрать слов. От боли по всему телу хотелось выть, но она продолжала лежать молча, неподвижно и считала секунды. Раз, два, три…        На пятьсот тридцать восьмой агония резко исчезла, оставляя после себя лишь ноющую боль во всем теле и лёд в венах. Постепенно возвращалась и способность слышать: — Прости, прости меня, если сможешь, пожалуйста… — рыдал Нейтан, судя по голосу. Майерс хотела ответить, но приятное тепло разлилось по всему телу, погружая в сон.       Очнувшись, она скривилась от странного состояние, будто ломило кости при высокой температуре. Вокруг — ни души, лишь мрачный, длинный коридор, устланный пыльными коврами.

***

— Вот же пиздец, — только и может сказать потрясённая Хлоя, дослушав историю. — Он накачивал тебя наркотиками, снова и снова… Но зачем? — Чтобы сфотографировать. — В комнату грациозно вплывает Рэйчел и сразу же тянется к коробке с пакетиками чая. — Он поступал так со всеми, кроме тебя. Судя по всему, тебя он просто тихо вырубил, чтобы не привлекать лишнего внимания, и притащил сюда, пока мы спали. Чем же ты ему так насолила? — Требовала денег за молчание, — Прайс криво усмехается. — Умудрилась оказаться с ним в одном баре, он был пьян в стельку. Я пошла следом в туалет, думала стащить бумажник из заднего кармана, а взамен получила картину, которая никак не выходит из головы — он насиловал какую-то девчонку, она явно была против, но не могла сопротивляться. — Пять очков за смелость, минус пять очков за тупость, — Эмбер нагло забирается на колени Хлои и отпивает напиток из большой кружки. — Ты, видно, думала, что бессмертная, раз решилась шантажировать Прескотта? — Зато я рядом с тобой, это стоит всего безрассудства. — Синеволосая принимает правила игры и поглаживает Рэйчел по колену, подбираясь выше, чем вызывает смущение Саманты. — Брось, Сэм, я пошутила, — смеётся блондинка и резво поднимается, — Предпочту отыметь Прайс за закрытыми дверями. — Здесь есть что-то, кроме твоих вонючих бабских зубочисток? — задаёт вопрос синеволосая, когда они возвращаются в общую комнату. Снова тихо звучит джаз, не переполненный лишними словами. — Вот, это лучше? — из-под стойки появляется блондинка и бросает Хлое блок «Marlboro». — Если скуришь всё за раз, будешь обходиться без никотина неделю, как минимум. Учись экономить. — Спасибо за предупреждение, зануда. — Девушка закатывает глаза, быстро избавляется от ненужной плёнки, зубами достаёт одну сигарету и с наслаждением подкуривает. — Чёрт, жизнь-то налаживается. Теперь у меня ощущение, что папашка Прескотта построил бункер на случай конца этого чёртового света, а его сыночек решил не терять время и засунуть нас сюда для продолжения рода голубой крови.

***

Аркадия-Бэй, 8 октября 2013 г., 12:33.

      Пыльная полицейская машина останавливается возле дома семьи Мэдсенов, водитель несколько секунд давит на клаксон прежде, чем выйти. Вскоре появляются взволнованные Джойс и Дэвид со всеми признаками недосыпа на лице. — Добрый день! — Офицер Берри слегка наклоняет голову, но его тут же прерывает женщина: — Не самый добрый. Что с моей дочерью, вы нашли её?       Полицейский пожимает плечами прежде, чем ответить: — Нет. Пока нет. Я выяснил, что последний раз мисс Прайс видели в академии Блэквелла, её опознали две ученицы — Виктория Чейз и Стелла Хилл. Эти имена вам о чём-то говорят?       Супруги переглядываются и отрицательно мотают головами. — Что Хлоя делала в академии? — растерянно задаёт больше риторический вопрос, нежели существенный, Дэвид. — И почему я не видел, как она заходила? — Вопросы, касающиеся вашего ответственного подхода к работе, я предпочту опустить, хотя, насколько мне известно, на территорию учебного корпуса запрещено пускать посторонних. — Андерсон многозначительно поднимает брови и продолжает. — Патрулирование ничего не дало, по крайней мере, в местах, где есть дорога. Я послал запрос для назначения поисковой группы, но вряд ли мне ответят положительно, у мисс Прайс — не самое лучшее досье. Все, что могу посоветовать — развесить объявления о пропаже и уповать на судьбу. — Спасибо и на этом, — едва сдерживая слёзы, отвечает Джойс и разворачивается, не попрощавшись.