Обитель

Хэй, Макс, это Хлоя. Я не писала тебе, наверное… Чёрт, я не писала тебе с момента появления в моей жизни Рэйчел. Да-да, я снова завела тему про Рэйчел Эмбер, не ревнуй. Чувиха, произошло много дерьма, даже слишком. Не буду вдаваться в подробности, иначе придётся просить у Рэйч ещё одну тетрадь, а я даже эту выбила с трудом. В общем, сейчас я даже не знаю, откуда пишу. Местечко пиздец какое странное… Как будто попала в фильм, где действия происходят после Апокалипсиса — какой-то элитный бункер Нейтана-чертового-Прескотта, точнее, его папаши. А самое страшное — я почти не помню, что же произошло на самом деле, как будто была под кислотой. Да-да, я пробовала кислоту, и вообще много чего в своей жизни, даже не думай меня в этом упрекать. Знаешь, у наркоманов, которые проходят курс реабилитации, есть такой один из способов терапии — извиниться перед близкими за вред, который причинили. Нет, Макс Колфилд, даже не проси. Ай, чёрт с ним. Прости за то, что много лет назад не подала тебе руку, и ты свалилась с чердака, разбив нос. Это было смешно. А ещё я хочу попросить прощения у мамы. Надеюсь, она простит меня за отвратное поведение, за то, какой эгоистичной сукой я была. Я хочу увидеть её снова. Чёрт, я хочу увидеть даже Дэвида! Теперь я уверена — он совсем не такой мудак, каким я его себе представляла. Сейчас я заперта в железобетонной коробке без окон и без дверей. Не думаю, что у меня есть шанс отсюда выбраться. Возможно, ты когда-нибудь прочтёшь моё послание и вспомнишь свою давнюю подругу. Я скучаю по солнцу, луне, свежему воздуху, Аркадии-Бэй, маме, отцу, Дэвиду… Этот список можно продолжать вечно. И… Я скучаю по тебе, Макс. Надеюсь, в Сиэтле светит солнце и ты почувствуешь его за нас двоих.

Пленница подземелья, Хлоя.

      Синеволосая девушка поднимается с вычурного, резного стула и одним движением ноги отшвыривает в сторону. Перечитав написанное ещё несколько раз и спрятав под подушку, она лохматит волосы и подходит к до противного изящному шкафу. — Жесть, что за шмотки? — задаёт риторический вопрос Хлоя, одним пальцем брезгливо подцепляя атласную ткань. — Блузка? Я, мать его, собираюсь в гости к английской королеве?       Неохотно переодевшись в холодящую кожу ткань и надев уже привычные брюки, она обувает такие родные, потёртые и пыльные кеды, причёсывается и, быстро преодолев коридор, заходит в общую комнату. — Рэйчел, я не надевала такую дрянь с похорон отца! — Тшш! — Эмбер прикладывает тонкий палец к губам, заставляя синеволосую замолчать. Взгляды всех присутствующих устремлены на тёмно-серую стену: мужчина в костюме неспешно двигается по лестнице. — Проектор? — потрясённая Прайс встаёт рядом с Самантой. — Где вы его раздобыли? — Он всегда висел над барной стойкой, надо быть чуточку внимательнее, — замечает Кристен, не отвлекаясь от просмотра чёрно-белого фильма.       Пожав плечами, девушка наливает себе полный стакан ирландского виски, садится на высокий барный стул, и, подперев щёку рукой, разделяет процесс просмотра вместе со всеми окружающими.       Фильм, как позже выясняет Хлоя, называется «Бульвар Сансет». Драма героев полностью захватывает синеволосую, и она не замечает, как быстро пролетают часы. — Я думала, что ты спишь с открытыми глазами, — Рэйчел садится рядом и пьёт виски прямо из бутылки. Прайс видит, как янтарная капля скользит по подбородку блондинки, и, поддавшись инстинкту, слизывает её языком. — Хло, имей совесть, здесь дети…       Синеволосая отстраняется и с невозмутимым лицом продолжает опустошать свой стакан, глядя куда-то сквозь Эмбер. В голове витают миллион мыслей, но ни за одну она не может уцепиться; их хвосты виляют, будто стараясь уклониться от опасности. — Верно, дети… Ведь ты — большой ребёнок, — Прайс слабо улыбается, всеми силами стараясь сфокусироваться хоть на чём-нибудь. — Детка, мы собираемся немного выпить и поболтать по душам, как обычно. — Блондинка снова делает глоток из бутылки, морщится и кашляет. — Саманта уложит Марли — ей нужен дневной сон, я разберусь с едой, на Кристен — бар, а ты проследишь за Кристен. — Я больше ни на что не годна? — Синеволосая притворно хмурится. — Пока мы можем доверить тебе только такое! — Эмбер, послав воздушный поцелуй, упархивает за дверь. Синеволосая закатывает глаза и наливает себе ещё одну порцию виски.

***

Аркадия-Бэй, 9 октября 2013 г., 10:21.

— Увидимся вечером. — Эй, у меня куча домашней работы! — Мне нужна моя флэш-карта, послезавтра нужно сдать проект по биологии. — Ладно, позвони.       Макс Колфилд, улыбаясь, выходит из главного корпуса академии Блэквелл, попутно натягивая на плечи рюкзак и вдыхая свежий прохладный воздух, кажущийся сладким после многочасового заточения на занятиях. Вокруг кипит жизнь, которая вряд хоть как-то касается шатенки: скейтбордисты разучивают новые трюки, отпуская шуточки и переговариваясь; группа художников, замерев, созерцает солнечный шар, то скрывающийся за облаками, то снова появляющийся; самые популярные девушки академии, собравшиеся небольшой стайкой, рассматривают что-то в телефоне одной из них, время от времени взрываясь хохотом.       Девушка медленно спускается по лестнице, доставая из портфеля любимый Полароид. Один щелчок — и момент увековечен спустя несколько секунд энергичной встряски правой рукой. — Кейт! — Колфилд радостно улыбается при виде подруги. Девушка с волосами цвета зрелой пшеницы встревоженно смотрит на Макс. — Привет. Ты ещё не слышала? В нашем городке снова исчезла девушка, прямо как весной! — Кто? — Шатенка встревоженно хмурится и следует за Марш к доске объявлений. Чёрно-белые фотографии улыбающейся девушки занимают всё пространство на стенде. — Смотри, весь город в смятении! Говорят, она была подругой Рэйчел Эмбер!       Макс несколько секунд читает, не веря своим глазам. Затем снова перечитывает, и одинокая тёплая слеза катится по щеке, быстро остывая. «Пропала: Хлоя Прайс, 7 октября 2013 г…» — О, Боже, это же моя Хлоя…

***

— Кристен, ты слишком закрылась в себе. — Что тебе нужно? — девушка-бармен впервые за долгое время смеётся.       Хлоя невольно любуется, глядя на Аллен — густые, чёрные волосы идеально гармонируют с тонкими чертами лица и выразительными бровями. Высокая девушка с бледной кожей едва реагирует на всех, но всё же поддерживает диалог с Прайс. — Не многовато ли виски ты истратила? Может, перейдешь на ром? Его в избытке, Рэйчел не нравится. — Какая разница, — пожимает плечами синеволосая. — Но есть условие: ты тоже выпьешь.       Девушки молча выпивают, чуть поморщившись. Осмелев, Хлоя решает задать вопрос, который не выходит из головы: — Я уже знаю историю Саманты. Может, и ты расскажешь, почему ублюдок Прескотт запер тебя здесь?       Прожевав дольку лимона и подумав несколько секунд, Кристен начинает: — Моя мать умерла в июне…

***

Аркадия-Бэй, 14 июня 2013 г.

      Кристен, собирающаяся на очередную вечеринку с подругами, придирчиво оглядывала гардероб — топ и юбка? Платье? Может, новые джинсы, футболка и кожаная куртка?       И совсем не ожидала звонка, который перевернёт всё. — Крис, это ты, малышка? — голос отца дрожал. — Мне нужно, чтобы ты приехала домой как можно скорее. Твоя мама… Моя Вилл… Она скончалась.       Позже — лишь утомительный перелёт из Ванкувера с пересадками, случайные соседи в креслах, неизменно протягивающие носовые платки всегда разных цветов — красный, белый, серый, синий…       Утомительная дорога закончилась, стоило только брюнетке выйти из автобуса прямо напротив дома, но легче не стало. Слёзы родственников, скорбь, мелкие поручения, лежащая на застеленной кровати мать с лицом, больше похожим на восковой слепок — всё смешалось, как краски в палитре, образовывая неизменную серость.       Очнулась Аллен лишь спустя два дня, стоя перед вырытой ямой — массивный гроб из тёмно-красного дерева опускали вниз под музыку, от которой хотелось выцарапать себе глаза, с удовольствием наблюдая, как внутренности стекают по слишком идеальному чёрному платью.       Она не плакала во время похорон, не плакала после — лишь помнила очертания высокой фигуры, которая подошла сзади и обняла тёплой рукой, даря такую нужную поддержку: — Мы соболезнуем вашей утрате…       Эти слова Кристен слышала, наверно, сотню раз, и после десятого они перестали иметь значение.       Уехать сразу не получилось — отец, сидящий в инвалидной коляске, вряд ли мог управиться со всеми делами. Брюнетка без конца стирала, готовила, гладила, ходила по магазинам.       Лишь бы не чувствовать боль.       В один из рутинных дней на пороге появился тот самый парень, что утешал Аллен во время похорон. Девушка сердито прогнала его, ссылаясь на гору дел.       Но он вернулся снова.       Так началось их общение: Кристен находила молчаливое утешение в едва знакомом пареньке, а Нейтан Прескотт ничего не спрашивал, поглаживая густые пряди девушки, лежащие на коленях и глядя в пронзительно-синее небо.       Однажды блондину всё-таки удалось уговорить Аллен сходить в бар — развеяться, немного выпить и узнать друг друга поближе. Девушка долго отнекивалась, но, в конце концов, просто пожала плечами и позволила довести себя до тёмного, затхлого помещения и даже войти внутрь, выпить пару бокалов пива.       Дальше — лишь темнота.

***

— А продолжение — точная копия истории Саманты, — в помещении появляется Эмбер, вновь переодевшаяся: короткое платье с вырезом на груди заставляет щуриться от блистающих на свету пайеток. — Щелчки затвора, невозможность пошевелить даже пальцем, боль и темнота. — Всё верно, — кивает брюнетка, хотя кивок больше похож на поклон. — А очнулась я уже здесь, вся в грязи. Девочки помогли прийти в себя.       Рэйчел, цокая тонкими каблуками, подходит к стереосистеме и включает звук на полную мощность, затем жмёт кнопки. Привычный джаз сменяется на диско, заставляя синеволосую широко улыбнуться.

***

Аркадия-Бэй, 9 октября 2013 г., 15:03.

      Макс лежит на двуспальной, такой непривычно-большой кровати, судорожно вдыхая запах простыней: сырость, цитрус, табачный дым. Девушка перекатывается на спину и закрывает глаза, предаваясь своим мыслям.       Кровать стояла совсем не так, и стол — тоже. Макс, о чём ты думаешь?! Твоя подруга пропала! Хотя… Какая она тебе подруга… Ты облажалась. Хлоя — больше не твоя подруга.       Устало вздохнув, Колфилд поднимается с кровати и пересаживается на пол, обхватив колени одной рукой. Другая, левая, нащупывает под ковром небольшую жестяную коробку. — Любопытство — не порок, — вслух рассуждает шатенка и достаёт цветное фото двух девушек. — Что? Это Хлоя? Она умудрилась покрасить волосы в синий?       Озарение приходит в голову, будто кто-то невидимый тянет за нужные ниточки. — Джойс! — кричит Макс, торопливо спускаясь по скрипучей лестнице. — Я видела Хлою! Её увел из женского туалета Нейтан Прескотт!

***

      Прайс пальцами причёсывает непослушные, мокрые волосы, выходя из своей спальни, всё ещё обдумывая поступок Рэйчел: блондинка, узнав, что подруга собирается в душ, тотчас же избавилась от всей одежды и ускользнула за дверь ванной комнаты, перед этим сделав приглашающий жест пальцем. После — пена от геля для душа, льнущие друг к другу разгорячённые тела, глубокие поцелуи, переходящие от губ к бёдрам, тихие стоны и логическое завершение на шелковых простынях. — Марли, чем ты занята? — Хлоя тихонько садится рядом с девочкой, смотрит на рисунок и тепло улыбается: малышка изобразила всех — Рэйчел, Кристен, Саманту, себя, Хлою и даже плюшевого медведя Тоби, который сейчас покоился на резном стуле, держащихся за руки и смотрящих на солнечное небо. — Я скучаю по солнышку. — Марли вымученно улыбается. — Малыш, скоро вы снова встретитесь, я обещаю, — шепчет Прайс, утыкаясь носом в кудряшки девочки. Она пахнет молоком и сиренью. — Потерпи ещё немного.       Малышка не отвечает, сосредоточенно глядя на баночки с гуашью. Наконец, она выбирает красную, открывает и принимается прямо пальцами марать тонкую бумагу. — Нет! — истошно-звонко кричит Марли. — Ты всё врёшь! Все вы врёте, и даже Рэйчи! — Детка, пожалуйста, перестань! — Синеволосая прижимает к себе детское тельце, поражаясь его хрустальной хрупкости. — Мы сделаем всё, чтобы ты вернулась домой. — Братик не должен был так поступать! — Малышка начинает захлёбываться в слезах. — Он обещал всегда меня защищать! — Как зовут твоего брата? — Хлоя не понимает, как вопрос сам вырывается из её рта. — Робби, моего братика так зовут. — Марлен! — в зал врывается Рэйчел, её глава пылают праведным гневом. — Разве мы не говорили, что Хлою нельзя расстраивать? Тебе пора в свою комнату. — П-прости меня… — девочка вытирает глазами и застенчиво улыбается. — Я не хотела тебя обижать. Я хотела, чтобы ты всегда была со мной, с нами! — Я буду. — Прайс улыбается, глядя, как Эмбер отводит Марли к барной стойке и что-то долго объясняет. Время, оно неизвестно, но всё же синеволосая чувствует, как оно бесконечно тянется, пока блондинка обнимает малышку, уводит за дверь, через несколько ударов сердца возвращается и садится рядом. — Что тебе успела пролепетать наша общая дочь? — Рэйчел улыбается, а в её глазах — будто снопы солнечных лучей, так не хватающих этому тёмному месту. — Не думала, что мы когда-нибудь заведём ребёнка, но, раз уж так получилось… Ничего особенного. Говорила про своего брата. — О, она была очень к нему привязана, — Эмбер перекидывает золотистые пряди со спины на плечо, и Хлоя может разглядеть ярко-голубое перо, неизменный и такой важный элемент в образе подруги. — Когда она попала к нам, то была с ног до головы в грязи и крови — на коленях, локтях, щеках… Отмыть всё было сложно, Марли постоянно ударялась в истерику и звала на помощь. Но звала она не отца с матерью, а своего старшего брата, было еще женское имя… Дай-ка вспомнить.       Рэйчел хмурится, между бровей пролегает тонкая, некрасивая морщинка. — Ах, да. Лиззи. — Мне это ни о чём не говорит, — Хлоя откидывается на мягкую спинку дивана, расплываясь в улыбке от ощущения расслабленности. — Знаешь, когда я выйду из этой тюрьмы для богатеев, сразу же подам документы на восстановление в академии. По ощущениям, я здесь всего пару дней, но уже жутко устала бездельничать. Мы могли поступить заново вместе, учиться на одном направлении, а во время каникул путешествовать по Орегону на моем пикапе… — Не могли бы, — резко прерывает подругу Эмбер и тут же захлопывает рот. — Я хотела сказать… Мы не сможем выбрать одно направление на двоих, мы — слишком разные. — Рэйч, что с тобой? — настороженно задаёт вопрос Прайс, приподнимаясь на локтях. — Черт с ней, с этой академией, главное — ты рядом. — Верно. — Блондинка поднимает голову вверх, смотря на низкий, металлический потолок и слегка улыбаясь. — Если ты не против, я пойду спать.       Рэйчел бесшумно покидает общую комнату, оставляя синеволосую наедине с горой своих мыслей.