Обитель

      Хлоя чувствует, как горит заживо, каждая кость крошится на мелкие кусочки, сухожилия рвутся прямо под тонкой кожей, всё больше отдающей синевой. Она время от времени хватается за голову, в очередной удостоверяясь, что череп в порядке, не раскололся от невыносимой боли.       Все вокруг — размытое, едва можно различить цвета, и Прайс ощущает себя слепцом, только что получившим способность видеть. — Рэйчел, ты здесь? — голос слабый, хриплый, до противного скрипучий. — Рэйчел? Рэйчел!       Не дождавшись ответа, она нащупывает на столике возле кровати холодящий горящую кожу металлический предмет и с размаху бросает в темноту. Раздаётся грохот, затем — удивлённые вскрики, и Хлоя понимает, что, помимо неё, в комнате, как минимум двое. — С кем ты разговариваешь? — Хло, всё в порядке, — синеволосая чувствует, как мягкий матрас прогибается под тяжестью ещё одного тела. — Саманта принесла воду и не хотела тебя тревожить. Выпей, пожалуйста.       Прайс послушно открывает рот и глотает прохладную жидкость. Сухость в горле отступает, но она знает — пройдёт совсем немного времени, и всё начнётся заново. — Рэйч, не бросай меня. — Разве я могу? — Эмбер укладывается рядом, обнимает девушку за талию и жестом просит Саманту подождать. Майерс понимающе и обеспокоенно кивает, удаляясь. — Умоляю, засыпай. Тебе нужны силы. — Что со мной? Ты знаешь? — Ты слишком много бродила босиком, а здесь — не очень-то тепло. — Блондинка отворачивается, когда отвечает. — Умудрилась подхватить лихорадку, не страшно. Будем поить и кормить тебя почаще, не заметишь, как вернешься в строй!       Хлоя тепло улыбается и, наконец, засыпает, сжимая ладонь Рэйчел в своей. Немного подождав, блондинка выпутывается из одеяла, аккуратно разжимает тонкие пальцы Прайс и возвращается к Саманте. — Рэйчи, это зашло слишком далеко! — Шатенка до смерти напугана. — Раньше такого не было, чёрт возьми! — Я знаю… — Ты должна что-то предпринять, она ведь может умереть. А мы даже не знаем, что с ней! — Сэм, прости меня, мне очень жаль. Я — эгоистичная стерва, мне просто хотелось, чтобы Хлоя была со мной! Но… Я не готова на такие жертвы. Мне страшно. — Мне тоже страшно. — Саманта судорожно вздыхает. — Но вместе мы сможем всё решить, верно? — Я не знаю, насколько далеко всё зашло…

***

Аркадия-Бэй, 11 октября 2013 г., 10:34.

      Макс сидит в закусочной, судорожно листая исписанную тетрадь. Здесь — вся информация, которую шатенка по крупицам собирала по всему городу — долг Хлои за травку, список знакомых, телефонные номера друзей, даже заметки о штрафах за неправильную парковку. Девушка напряженно пытается найти хотя бы одну зацепку, не обращая внимания на давно остывший кофе, но в голове то и дело появляется образ Прайс — счастливой 13-летней девочки. «Макс, зачем ты принесла сюда учебники? Я думала, мы пойдем играть во двор, папа обещал починить качели! Ма-а-акс, у тебя опять проблемы с математикой?»       Воспоминания душат, да так, что становится нечем дышать, и Колфилд чувствует всем сердцем, как прошлое струится колючим песком рукам, ногам, спине, и, подхватываемое порывами ветра, ускользает через окно.       В закусочную, стараясь не привлекать внимания, заходит полицейский в форме, кивает Джойс и отходит вместе с ней к музыкальному автомату. Макс напрягается и съеживается на диване, откровенно подслушивая: — Миссис Мэдсен, у меня есть некоторые новости. — Не томите, прошу! — Нам удалось засечь автомобиль Нейтана Прескотта. В понедельник его зафиксировала камера на въезде в Тилламук, около пяти часов вечера. Ребята из отдела пробили кое-какую информацию… Шон Прескотт владеет небольшим домом на Уайс-роуд, недалеко от молочной фермы. Вы хотите поехать с нами? — Д.да… Да-да, разумеется! — Выезжаем через полчаса, попросите вас подменить и сразу же идите к полицейскому участку. — А как же Дэвид? — На ваше усмотрение.       Колфилд слышит, как полицейский удаляется, и облегчённо вздыхает — её не заметили; бросает на стол две помятые купюры, хватает рюкзак с тетрадью и почти выбегает на улицу, по пути держа телефон возле уха и слушая гудки: — Макс? — Уоррен, привет, ты не занят? Мне очень нужна твоя машина. Прямо сейчас.

***

      Рэйчел открывает дверь, ведущую в комнату подруги, и сразу же встречается взглядом с глазами, полыхающими ледяным огнём. — Хло? — Блондинка непонимающе наклоняет голову. — Тебе уже лучше, зрение вернулось? — Не подходи.       Эмбер делает ещё шаг вперёд, и спустя мгновение оказывается прижатой к стене. — Я. Сказала. Не. Подходи. — Прайс шипит прямо на ухо. — Уйди. — Хлоя, детка, объясни, что не так… — Тебя непросто вытурить, верно? Ну, так слушай, детка, — голос синеволосой становится елейным. — Я понимаю, что тебе было не с кем трахаться несколько месяцев. Но для чего ты устроила этот цирк? Могла бы сказать прямо! — О чём ты?! — Твою мать, Эмбер, прекращай придуриваться! — Хлоя ударяет кулаком в стену прямо возле лица Рэйчел. — Думала, что я глухая? А может, что я слабоумная? Я слышала твой разговор с Аллен. Как давно вы спите вместе? — О, Хлоя… — Блондинка ошарашенно распахивает глаза. — Нет, вовсе нет, ты всё неправильно поняла! — Нечего тут понимать, — Прайс горько усмехается и отходит к кровати. — Оставь меня, мне уже легче, если, конечно, тебе не похуй.       Рэйчел кивает и выходит, напоследок проронив: — Я расскажу тебе, когда оклемаешься. Это зашло слишком далеко.       Хлоя садится за стол и думает, что написать, прокусывая палец насквозь. Хэй, Макс. Я думала, я — в полной заднице и это — предел. Но, оказалось, эта задница может заполниться дерьмом … не суть. Рэйчел умудрилась предать меня прямо здесь — в этом Богом забытом месте. Я совсем не удивлюсь, если она делала это и раньше. Чёрт, вчера я слышала мужское имя, кажется, Марк… Она трахалась с каким-то Марком за моей спиной, просто прекрасно. Мне так хочется тебя увидеть, ты просто не представляешь, как я скучаю. Но в этом Рэйч действительно права — люди становятся дороги, когда нет возможности с ними повидаться… Мудрость от стервы. Хочешь знать, какие у меня планы? Устроить очную ставку обеим. Может, мне суждено находиться здесь, пока не сдохну, нужно во всём разобраться. Чуть позже. Голова болит, я больше не могу это вынести. «Хлоя, ты сильная, ты справишься!». Иногда я представляю, как ты говоришь мне эту фразу, и становится легче. Нет, это не мило, не смей распускать нюни, Максимус.

Жди меня, пожалуйста. Х…

— Можно мне к тебе? — На пороге комнаты стоит, застенчиво улыбаясь и заправляя прядь длинных, волнистых волос за ухо, Марли. Прайс, не успевшая дописать несколько букв, моментально забывает о своем занятии и подходит к малышке, обнимая её. — Ты не боишься заболеть? Я — та ещё зараза.       Девочка отрицательно мотает головой и забирается на кровать, попутно взяв со стула плюшевого медведя. Синеволосая садится рядом на полу. — Саманта сказала, что ты меня ждёшь, — заявляет Марли. — А Рэйчи не знает! Она думает, что я сплю, ну, днём, как всегда! — Конечно, я тебя жду, — Хлоя решает подыграть, совершенно не понимая мотивы Майерс. — Хочешь поиграть… во что-нибудь? — Нет, я пришла не только к тебе, я пришла к Тоби. — Девочка любовно поглаживает игрушку по голове. — Его мне подарил братик. — Верно, ты говорила, — с улыбкой отвечает Прайс. — Хочешь рассказать о своей семье? — Да! — кивает Марли с важным видом. — Мой папа — очень большой и рано встаёт. А ещё всегда читает газету. Иногда он читал мне вслух, но мне было неинтересно слушать. Папа вместе с мамой отводят меня в школу, пешком, хотя у нас есть машина. Мама говорит, что всем полезен свежий воздух перед долгим днём. — А как выглядит твоя мама? — Ну… — Малышка на секунду задумывается. — Она добрая, никогда не ругается. У неё длинные волосы, как у меня, только чёрные. И руки пахнут сладостями, потому что печёт торты, пироги, пирожные… На мой День Рождения она испекла большой-большой торт, я съела все украшения с него! А торт не понравился.       Хлоя заливисто смеётся, умиляясь бесхитростности ребёнка. — А твой брат? Он старше? — Братик большой! — Марли погружается в воспоминания. — Мама даже разрешает ему гулять допоздна. Один раз он не пришёл домой ночью, папа громко-громко кричал, а потом Робби сидел дома и грустил. — Твоего брата зовут Робби? — Прайс уверена, что слышала это имя раньше. — А фамилия? — Мы — семья Хилл, живём в голубом коттедже напротив вас, — тараторит Марли. — Мама так говорила, когда у нас появились соседи. Мы вместе с ней испекли имбирное печенье, я надела красное платье и мы пошли здороваться. — Я была знакома с семьей Хилл, — задумчиво произносит Хлоя. — Верно, я помню, что твоя мама всю жизнь работала кондитером. А папа, кажется, на лесопилке. — Да, — кивает девочка. — Он рано уходит, потому что далеко работает. Он рубит деревья. — Твоя мама, Дженни — просто чудесная. В детстве мы вместе с Мэрилин Хилл пускали кораблики по лужам. Секунду, разве твоя семья не переехала в Ньюпорт? — Марли, что ты здесь делаешь?! — в помещение врывается обеспокоенная Рэйчел, но девочка успевает ответить: — Папочка называет меня «Мэрилин», если я не слушаюсь! «Мэрилин, иди спать сейчас же». Так он говорит! — Что за чёрт? — попятившаяся к стене Хлоя снова чувствует вспышку головной боли. — Выше, Хлоя! Раскачивай сильнее! Я хочу взлететь до самых небес! — Мэрилин, осторожнее! НЕ-Е-ЕТ!       Хлоя шокирована, сломана и абсолютно ничего не понимает. Рэйчел, стараясь двигаться как можно медленнее, подходит и протягивает руку: — Прошу тебя, пойдем. — Уйди! Что за хуйня происходит?! — Обещаю, я расскажу.       Прайс терзают сомнения, но она поднимается и выходит вслед за Рэйчел и Марли.

***

— Я… Я делала это несколько раз, но именно сейчас я не знаю, как начать… — Не тяни время. Эмбер, — Хлоя трясётся всем телом. Внутри неё смешивается гамма чувств: недоверие, шок, осознание, непонимание, злость, тоска… Они, будто по воронке, стекают внутрь, наполняя девушку до отказа.  — В общем, когда ты появилась здесь… — Молчи, — грубо прерывает подругу Прайс, прислушиваясь к посторонним звукам в коридоре. Недолго думая, она срывается с места и идёт на поиски источника. — Хлоя, что случилось? — Тише… — Выйдя из общей комнаты, синеволосая закрывает глаза и сосредотачивается, пытаясь разобрать слова. — Прайс… Я прошу, умоляю, вернись… Это не шутки, Прайс! — Чёрт, это Прескотт! — Хлоя по очереди открывает все двери. — Выходи, ублюдок, где ты? — Хло! — Заткнись, Рэйчел, просто заткнись! Он в ванной, быстрее!       Ванная комната пуста. — Здесь выход, — доходит до синеволосой. — Как вы умудрились проглядеть? Помоги, Рэйчел, принеси нож! — Перестань! — Красивое, ангельское личико Эмбер искажается от отчаяния. — Хлоя, ты не в себе! — Это вы все — сумасшедшие! — кричит Хлоя, пытаясь пальцами отковырять кафель на стене. — Что за идиотские игры? Что это за место?! — Давай же, Рэйчи! — в дверном проёме появляется Кристен. — Расскажи, ты слишком далеко зашла!       Прайс отрывается от бесполезного занятия, разворачивается и садится на холодный пол. В глазах — усталость, глубже — животный страх. — Давай, Рэйчел, расскажи, все просят. — Хлоя. — Слегка успокоившаяся блондинка обнимает подругу, вдыхая привычный запах табака. По щекам катятся слёзы. — Что бы ты сейчас не узнала, знай — я простила тебя. Все давным-давно тебя простили. — В чём дело? — голос Прайс дрожит. — Я… Я что, умерла? — Нет, милая. — Кристен опускается на колени. — Ты — жива, и это — большое счастье. Но мы все — давно мертвы. И ты заперла нас в своей голове.

***

      Макс гонит по шоссе, совершенно не задумываясь о штрафах за превышение скорости, о том, что машина ей даже не принадлежит, что у неё с собой нет прав. На соседнем сидении — карта штата Орегон, и изредка шатенке приходится остановиться, чтобы свериться.       Глаза слезятся от напряжения, но девушка облегчённо вздыхает, проезжая табличку: «Добро пожаловать в Тилламук! Население: 4,935» и сворачивая налево, удаляясь от центральной части города.       В окрестностях молочной фермы Колфилд удаётся разглядеть лишь один покосившийся домик, почти полностью скрытый рядом деревьев. Бросив автомобиль прямо посреди дороги, она со всех ног бежит к входу. — Хлоя! Хлоя, ты здесь? — Макс врывается внутрь и цепенеет:       Сидящий на грязном полу Нейтан Прескотт баюкает на руках находящуюся без сознания Прайс. Услышав чужой голос, он поднимает голову. Колфилд понимает, что парень не спал и не ел уже несколько суток: под глазами — огромные круги, руки трясутся — голод, наркотики? — Помоги ей, Колфилд, — хрипло шепчет блондин. — Она умирает.