Антитеза семейных уз

— Здоров, Колян! — донесся бодрый голос Семенова из динамика телефона. — Ты там траванулся, что ли? Парни волнуются, сегодня тебя весь день не было… — Я здоров.       Николай лежал в небольшой двуспальной кровати, смотря в потолок. В ногах валялась Муха и с интересом глянула на него, не поднимая головы, так удобно устроенной на коленях хозяина. — Ну и фиг с ними, не дети. Я тебе тысячу раз говорил, что и без тебя все прекрасно работается! Только, это… про наше дело? — Все в силе. — Отлично! — На заднем фоне что-то звонко булькнуло. — Карета будет через два часа! — Ты за рулем? — Ну да, че Иваныча напрягать. — Звякнуло стекло. — Нет. — В смысле «нет»?! Колян, обижаешь. — Нет. — А! Чёрт с тобой, позвоню Иванычу. — Бульканье повторилось чуть подольше. — До встречи.       Раздались гудки. Николай скосил взгляд: стрелки прикроватных часов показывали ровно двенадцать дня. Мужчина впервые в жизни столько времени провел дома. Обычно рано утром — прогулка с Мухой, завтрак и весь день почти до поздней ночи на рабочих объектах. Николай не позволял себе расслабиться лишний раз — строго поздно вечером пара часов сериала и все. Он не понимал, что могло нарушить его внутренний распорядок и почему больше десяти часов он просто лежал в кровати, смотря в потолок. Муха тихо пискнула, чуть постукивая хвостом по одеялу. Она была крайне воспитана, но против природных потребностей не пойдешь, а те уже сильно напоминали о себе. Скалистый, взглянув на нее, спокойно сел и откинул одеяло. Муха бодро подскочила, спрыгнув с кровати, и побежала в коридор. — Так, что случилось? На тебе лица нет. То есть, оно у тебя всегда постное, как щи прабабки, но сегодня прям особенно.       Семенов выжидательно посмотрел на Скалистого, лишний раз оценив его облик: кожанка делала его похожим на живого представителя КГБ. Такого, который знал массу интересных «фокусов», чтобы разговорить не особо болтливых.       За окном «Мерседеса» мелькали серые одинаковые «коробки» спальных районов, изредка однообразную картину сменяли затхлые маленькие ТЦ. Водитель, именуемый Иванычем, целиком погрузился в дорогу и сводку новостей по радио. Да и в принципе, мужчина с явными чертами южных кровей не имел желания подслушивать лишний раз. Ему платят за вождение, а не за чужие тайны и дела. — У меня все нормально. — Николай скучающим взглядом посматривал на дорогу через лобовое стекло. — Эт ты какой! — Семенов хлопнул себя по бедру. — За то тебя и уважаю — кремень!       Семёнов Владимир Александрович был немного полноватым, среднего роста и, в целом, среднестатистического вида мужчиной. В нем не находилось совершенно ничего, за что можно было уцепиться взглядом. Пока он не начинал говорить… Стоило ему только открыть рот, как весь его облик приобретал харизматичное очарование типичного шоумена. Его речь звучала ярко, нескромно, может, состояла из несколько поверхностных рассуждений, но она производила особый эффект на всех и каждого. Особенно на женщин: те не могли не покориться его сладким речам и обольстительным комплиментам. Со стороны он казался классическим представителем касты «пустозвонов», но одним умением хорошо говорить успешный бизнес не сделаешь. — Смотри, Колька, — Семенов накренился на бок, доставая из кармана дорогого кашемирового пальто фляжку. — У этого человеческого воплощения изделия номер два в охране всего двое человек, не считая сторонней охраны по вызову. Но вызывать никого не будет, уж мы об этом позаботимся. Охранники его — шкеты, только из армии пришли. Только бицухой играть и горазды. Но у них есть табельное, что делать? — Ничего. — Николай косо глянул на друга, который сделал большой глоток из фляжки, звучно крякнув. — Если поступать правильно, они и не подумают его применить. — Хорошо складываешь! — Владимир полез в карман за сигаретами, но тут же задумчиво положил руку на колено.       Николай не любил курящих. Скалистому один раз хватило выразительно посмотреть на пытавшегося закурить в рабочем помещении Семенова, чтобы раз и навсегда отвадить курить в его присутствии. — Только вот что… — Владимир сложил руки на груди, — как бы он не затрусил и не прислал по нашу душу славных джентльменов в форме. — Об этом стоило раньше задуматься, — холодно подчеркнул Скалистый. — Но не думаю, что он к ним обратится. Начнут с нами разбираться — к нему тоже в дела полезут. — Верно подмечено, друг мой. Хотя есть у меня… — Подъезжаем, — коротко бросил через плечо Иваныч. — А впрочем, пользуемся стандартным планом: будь что будет!       Скалистый лишь покачал головой, ощущая, как кольнуло в бедре. — Знаете, — Золотов высокомерно глянул на своих гостей поверх бумаг, — у меня дел много, так что давайте поскорее. — Друг мой сердечный! — Семенов улыбнулся, раскрыв руки словно для объятий. — Ты нам денег должен! Отдавай законное и делай вид усиленной работы, сколько хочешь. — Да? — мужчина хмыкнул. — Но вынужден поспорить.       Золотов отложил бумаги, демонстративно коснувшись пальцами левой руки золотых перстней на правой. Это тот тип людей, что и внешне выглядели неприятно, и внутренне хранили в сердце пару ведер гнилости. Конечно, в жизни не бывает героев и злодеев, но этот бизнесмен словно учился жить по всем канонам антагониста. Его тело тучно, лицо покрывали красные сеточки сосудов, плешивые волосы уложены, но внешний вид это не спасало, как и дорогой костюм-тройка. Даже голос у него звучал гнусаво, как у старого гусака. — Ваши рабочие выполнили свою работу недобросовестно. Вместо керамогранита, дешевую керамику положили… — Эта дешевая, — Семенов подчеркнул слово максимально саркастичным тоном, — прослужит дольше, чем твои часы из ближайшей Швейцарии восходящего солнца. Даже твои внуки скажут: красава у нас дед! — Ага, — бизнесмен откинулся в кресле. — А разницу куда дели? Думаю, там не пара копеек вышла… — Все пошло на проводку, — вставил свое слово Николай. — Здание старого фонда, в нем электрика вся устаревшая и прогнившая. Сэкономив на плитке, мы смогли полностью переложить кабель… — А ты вообще кто, парень? — рыкнул из угла один из охраны Золотова. — Во-первых, прояви уважение, милый друг, — Семенов хмыкнул. — Этот «парень» тебя лет на десять старше. Во-вторых, это мой бизнес-партнер — Николай Скалистый. — Скалистый… — Золотов словно просмаковал его фамилию, провернув ее по гниловатым зубам. — Скалистый… Знакомая фамилия. — В договоре стояла, — Владимир хмыкнул. — Прямо после пункта «Ответственность сторон», который ты явно весело и бодро пропустил.       Бизнесмен оскалился. Его охранники переглянулись: парни-ровесники немного отличались комплекцией, но имели некоторые одинаковые черты людей, привыкших тратить время в зале с спортивными снарядами. Периодически один из них демонстрировал гостям кобуру, в которой матово поблескивал ствол. — Мы же вроде хорошо общались, — Владимир не переставал улыбаться, но в глазах темнела злость. — Я тебе даже скидку в ноль десятых процента сделал, а ты себя так некрасиво ведешь. — Ты забываешь золотое правило, Семенов: клиент всегда прав. — Исключительно одобряю! — мужчина сделал шаг назад. — Но, уж прости, эти капиталистические правила жополизства, именуемые западным менеджментом, мне как-то до едрени фени. Живу по славянскому принципу: не хочешь получить по шапке — изволь платить.       Золотов вздохнул, разведя руки. — Вынужден отказать, и ты мне ничего не сделаешь.       Охранники почти синхронно вышли из-за его спины, приняв максимально угрожающие позы. Николай сделал шаг вперед, смерив парней взглядом сверху вниз. — Мне бы не хотелось прибегать к насилию, — он чуть склонил голову.       Тембр голоса Скалистого ни на йоту не поменялся, он словно говорил о погоде за окном. Будничным тоном он продолжил, обращаясь уже к Золотову: — Хотя закон устроен так, что правы вы, мне бы все же хотелось, чтобы вы поступили по-человечески. Люди работали и честно заслужили получить свой расчет. До последнего рубля. — Но вы, дорогой Скалистый, сами подметили… — бизнесмен посмотрел на него в упор, но тут же примолк.       Взгляд мужчины был холоден и строг. Даже самые смелые, со стальными нервами и остальным, что должно к этому эпитету прилагаться, не могли спокойно смотреть в глаза Скалистого. Что уж говорить о таких людях, как Золотов. Тем более кожаная куртка, суровые черты лица и, в целом, крупное телосложение добавляли эффекта. — Вышвырните их, — чуть дрогнувшим голосом бросил своим подчиненным Золотов. — Пошли, дядь! На выход, на! — прорычал тот, что явно в дуэте занимал главенствующее положение.       Парень положил руку на широкое плечо Скалистого. Тот без лишнего шума перехватил его в предплечье и перекинул через себя. Охранник, не успев даже удивиться, лишь жалко осел на пол. Его коллега, заметно струсив, выхватил оружие из кобуры: — Стой! Хоть шаг — одним отверстием в тебе будет больше!       Молодой парнишка явно понахватался таких фраз из голливудских фильмов и думал напугать Николая. Семенов шарахнулся, увидев огнестрельное оружие: — Колян, не надо!       Но Скалистый, даже не взглянув на оружие, надвигался на парня. У юноши задрожала рука, удерживающая оружие. — Последнее предупреждение!       Николай подошел вплотную, не прерывая зрительного контакта, и спокойно забрал из его рук пистолет. Взглянув через плечо на побледневшего друга, бросил: — Гроза ноль четыре.       Семенов выдохнул, почти одновременно звучно выругавшись.       Николай оттолкнул парня, направляясь к вжавшемуся в кресло Золотову. Бизнесмен явно начинал жалеть о своих словах и поступках.       Молодой охранник, собрав остатки профессиональной ответственности, кинулся к Скалистому. Николай позволил ему подойти максимально близко и с разворота ударил хуком под челюсть. Парень звучно ею щелкнул так, что даже искры из глаз посыпались, и упал где-то в полуметре. Николай тряхнул рукой и, подойдя к заметно побелевшему Золотову, ей же схватил его за грудки. — Говорю один раз, — Скалистый подтащил его через стол поближе. — Работы реставрационного характера, включая инженерно-технические, были проведены на должном уровне, согласно строительным нормам Российской Федерации. Да, мы позволили себе где-то сэкономить, чтобы перенаправить средства на более дорогие работы. Которые выгодны были в первую очередь для вас. Мне бы не хотелось прибегать к не очень легальным методам доказательства нашей правоты и взимания с вас законной оплаты труда. Я очень не люблю тратить свое время. Понятно?       Бизнесмен кивнул, его ноги дрожали то ли от страха, то ли из-за того, что пришлось стоять на цыпочках, перекинувшись через стол не по своей воле. — Надеюсь, в ближайшее время наши рабочие увидят свою зарплату, а мы — свой расчет. — Но… сейчас… может, через месяц? — промямлил Золотов, выдавив подобие улыбки. — Через две недели. Иначе мне снова придется приехать сюда и уже в компании менее сговорчивых людей.       Бизнесмен закивал. Семенов надменно улыбнулся, появившись из-за спины своего друга. — Ну! Мир, дружба, жвачка? — он протянул раскрытую ладонь для рукопожатия. Золотов, еле дотянувшись — Николай продолжал его держать за грудки — пожал руку. — Ну, Колян! Ну, мужик!       Семенов светился как ребенок, увидевший мастера боевых искусств вживую. Иваныч позволил себе чуть-чуть обернуться, но тут же безразлично вернулся к созерцанию дороги. — Я надеюсь, — Николай сцепил руки, положив их на живот, — это последний раз. — Коль, честно, не могу гарантировать, — Владимир перегнулся к передним сидениям. — Давай на Промышленную.       Водитель кивнул, неспешно снимая машину с ручника. — Ты уж постарайся, — Николай отклонился, устраиваясь поудобнее. — Человеческий фактор! Какое тут старание. — Зачем нам на объект? — Там маляры сейчас, — Владимир достал из кармана пальто фляжку и, слегка покачав, убедился, что там что-то есть, да хлебнул. — Новички. Надо бы проконтролировать. Эт, Колян? — Что? — Как ты допетрил, что пукалка — игрушка?       Мужчина пожал плечами. — Написано же на пистолете — «Гроза ноль четыре».       Семенов долго всматривался в его лицо и громко, залихватски рассмеялся. — Ты тот еще кадр, Николя!