Антитеза семейных уз

      Николай долго всматривался в витрины. Подсвеченные мягким рассеянным светом всевозможные сладости выглядели одинаково аппетитно и привлекательно. — Добрый день! — За прилавком появилась опрятная молодая девушка. — Может, вам подсказать что? У нас все свежее, прямо с фабрики! — Доброго дня, — он задумчиво ответил. — Не знаете, что дети больше любят?       Девушка по-доброму усмехнулась, смахнув волосы с лица. — Детям подавай, что послаще да побольше! Мой, например, за «картошку» душу отдаст и любимый конструктор. — Я вижу у вас на витрине подобное, — Николай указал на тарелку с небольшими «сардельками» темно-шоколадного цвета. — Можно… наверное, шесть. — Конечно! Только смотрите, все сразу не давайте — слипнется намертво.       Подмигнув мужчине, девушка аккуратным рядом выложила небольшими щипцами пирожные в пластиковый контейнер.       Николай остановился у зеркального здания, внимательно всматриваясь. Адрес катка он знал ещё с тех времён, когда Альбина просила его сюда приехать и договориться с лучшим тренером. Сжимая в руках фирменный крафтовый пакет, он неспешно поднялся по ступенькам и зашёл внутрь здания. Вокруг было безлюдно: видимо, занятия находились в самом разгаре. Он направился прямиком к катку. Отворив входную дверь, тут же уловил тихие, но разборчивые звуки классической музыки. Мужчина направился на звук.       Ярко освященный каток выглядел пустоватым: трибуны полностью свободны; на первых рядах сидели три или четыре человека на расстоянии в полметра друг от друга; на самом катке стояли только группа из пяти девочек возраста семи-восьми лет и тренер — статная женщина, опиравшаяся одной рукой на стальную трость. Все ученицы в одинаковых черных костюмах для тренировок, но Зою Николай тут же приметил: она была самой маленькой и худой среди сверстниц. Тренер что-то негромко говорила им, затем неторопливо отошла в сторону, сильно западая телом на правую ногу. Девочки, одна за другой, начали откатывать указанные упражнения. Николай был целиком сосредоточен на Зое, которая, казалось, парила по льду. На секунду его взгляд переместился на человека, подошедшего вплотную к бортику. Знакомые светлые волосы и узкая спина. Николай нахмурился, а в груди что-то зашевелилось.       Когда тренировка была закончена, и девочки, переодевшись в разношерстную повседневную одежду, покинули каток с мамами или папами, Николай неспешно спустился. Зоя ещё не вышла из раздевалки, и Андриан терпеливо дожидался ее на скамье. — Доброго вечера, — произнес Николай.       Андриан вздрогнул и резко обернулся. — Ой, Николай… Сем… Вал… — Просто Николай. — Мужчина кивнул в сторону раздевалки, — долго она? — Она? А… Зоя всегда позже выходит, тренер ее последней отпускает.       Николай кивнул, словно этим все и было сказано. Он принюхался и более внимательно всмотрелся в лицо молодого мужчины. Последствиями вчерашнего вечера от него не пахло, и выглядел он как культурный гражданин. Может, ошибся, мало ли таких молодых забулдыг на улицах Питера. — Папа?       Зоя замерла с нелепо большой сумкой наперевес. Ее глаза засверкали, но она сжалась и явно была в растерянности, не зная, как себя вести и что сказать. Николай тоже молчал, выжидая. Андриан решил им поспособствовать: — А что это у вас за пакет? Знакомый логотип.       Николай опустил голову, словно и забыл, что держал в руках. — Это Зое. И вам с Альбиной к чаю.       Он протянул ему пакет, а Зоя подошла к ним, с любопытством поглядывая то на отца, то на отчима. — Картошка! — радостно произнесла она, когда Андриан открыл и показал ей, что там. — Ты не любишь? — мужчина чуть наклонил голову. — Конечно люблю! Самая вкусная штука на свете! Спасибо. — Только у тебя диета, птенчик, — молодой мужчина бросил короткий взгляд на Скалистого.       Зоя поникла, а Николай сжал кулаки. — Но по чуть-чуть можно, — тут же добавил Андриан. — Нам пора бежать, а то на автобус не успеем. — А может, такси? — Скалистый ощущал, как в нем что-то кипит. Определённо, совершенно нехорошее. — Да ну, — Андриан махнул рукой. — На автобусе интереснее! — Или экономнее?       Молодой мужчина удивлённо посмотрел на него и неловко улыбнулся. — И это тоже. Скоро соревнования, а костюмы нынче недешевые. Да и коньки пора менять…       Зоя кивнула и, подойдя к Николаю, быстро его обняла. — Спасибо, папа! Ты ещё придёшь? — Постараюсь.       Девочка искренне улыбнулась и счастливая потопала в сторону выхода. Андриан двинулся за ней, но грубая хватка за плечо остановила его. — Я надеюсь, Альбину с Зоей ты не обижаешь? — О чем вы? — молодой мужчина непонимающее взглянул на него через плечо. — Шляться с доступными девушками дорого стоит, насколько я могу считать.       Андриан нахмурился и резко двинул плечом, стряхивая его руку: — Мой досуг — не вашего ума дело. И можете не строить такие страшные глаза. Я вас не боюсь.       Николай произнес четко и холодно: — А стоит.       Молодой мужчина фыркнул и поспешил за девочкой, которая нетерпеливо ждала его у выхода, прижимая одной рукой к груди пакет с пирожными. Николай проводил их взглядом и заметил, что женщина-тренер внимательно смотрела в его сторону. Он направился к ней. — Здравствуйте, я Николай, — учтиво поздоровался он. — Прошу прощения, не помню ваше имя. Я отец Зои. — Маргарита Сергеевна, — она улыбнулась и протянула свободную ладонь. — Видно, в кого у неё осанка.       Николай осторожно пожал её руку. Жёсткая, пальцы узловатые, но длинные и с аккуратным маникюром. Её лицо выглядело строго, но глаза цвета небесной дымки — светлые и лучились добром. Возможно, в молодости она была прекрасна и легка, но теперь её окружали ореол строгости и назидательства. Маргарита Сергеевна — один из тех тренеров, о которых за глаза ученики говорили неприятные вещи, но всё равно безмерно уважали и с охотой вручали букеты цветов после первой полученной медали. — Что-то хотели спросить? — женщина стояла прямо и чуть улыбалась, хотя рука с тростью подрагивала. — Да. Но давайте присядем.       Маргарита Сергеевна кивнула, направляясь в сторону скамеек. Её приятно поражала манера речи этого мужчины. Он был учтив, но не жалостлив. — Скажите, как дела у Зои? — Николай остался стоять, когда тренер удобно устроилась. — Отлично! Далеко пойдёт. И не лести ради, я мамочкам-курам сразу говорю, что толку от их дитя на катке не будет. Зачем мучить и детство ломать? А Зоя — талант. Она усердна, и комплекция у неё настоящей фигуристки. Правда…       Женщина замолчала, раздумывая, а Николай терпеливо ждал продолжения. — Что-то с ней не так. Мне кажется, девочки её задирают. Я такое на корню пресекаю, но это же дети! Не усмотришь, особенно за пределами катка. Уж научите её постоять за себя, вы явно в этом разбираетесь.       Николай опустил голову. Тень легла на его лицо, скрыв лёгкую рассеянность. Он не знал, как общаться со своей дочерью. Да и возможности не было. А Андриан? Сам за себя постоять не может, куда ему учить. — Хорошо, — мужчина отступил. — Спасибо. — Не за что. Приходите почаще. Вам не видно, но Зоенька сегодня прям приободрилась. Андриана она любит. Но кто может заменить родного отца?       Николай кивнул и, попрощавшись, покинул каток. Маргарита Сергеевна проводила его долгим взглядом, мягко улыбнувшись своим мыслям.       Скалистый сидел на диване, оперевшись локтями в колени, пустым взглядом смотря в телевизор. На небольшом столике уже остыл скудный ужин, который он совсем не тронул. Николай смотрел, как в сериале допрашиваемого молодого человека обвиняли в альфонстве и убийстве немолодой любовницы. Моложавый актер, игравший подозреваемого, так гадко улыбался и говорил: «А что такого? Таким старухам все равно больше ничего не светит». Николай вздрогнул: Муха положила голову ему на колени, заискивающе смотря в глаза. Поигрывая подпалинами на бровях, она бросала робкий взгляд то на тарелку, где лежала отбивная, то на хозяина. МХАТу явно такие актрисы и не снились. Скалистый подцепил вилкой мясо и угостил её, потрепав между ушей. Он выпрямился и задумчиво взглянул на телефон, лежавший на подушке рядом. Взяв его, нажал пару кнопок и приложил аппарат к уху. — Слушаю! — через два гудка тут же раздался жизнерадостный голос Семёнова.       На заднем фоне играла музыка и, кажется, кто-то хихикнул тоненьким молодым голосом. Пятница у Владимира шла по стандартному сценарию. — У тебя есть информация о Крылове? — Ну, только настолько, чтобы взять его на работу. — А если немного глубже? — Есть несколько моментов. Что это ты вдруг? — Надо.       Тишина. Семёнов ожидал дальнейшего пояснения, но спустя пару секунд спохватился, с кем говорил, и ответил: — Если кратко: Андриан Крылов Дмитриевич, коренной житель Санкт-Петербурга, восемьдесят третьего года рождения. Окончил гимназию номер сто четырнадцать, затем Императорскую академию художеств. До этого работал декоратором при Ленфильме пять лет, но был уволен в феврале две тысячи восьмого. — Подробнее. — Статья восемьдесят один ТК РФ.       Скалистый нахмурился. — Дальше? — учтиво спросил Семёнов. — Да. — Так… больше нигде не работал, официально, по крайней мере. Я звонил директору, который его уволил, он оставил положительное мнение о парне. Но сказал, что у того были тёрки с режиссером и чё-то там еще их богемное. Короче, обоюдно разошлись, о причине узнал непосредственно от Андрея. — Андриана, — машинально поправил его Николай. — Да, Андриана, — на французский манер произнес Владимир, явно с иронией. — Как-то так. Мамок, дедов и собачек его не знаю. Когда, кого и как вечерами кисточкой щекочет — тоже.       Скалистый закрыл глаза, потирая переносицу. — Что-нибудь ещё, Колян? — Нет, не думаю. — Может, хочешь выпить?       Николай задумчиво посмотрел в окно: вечерело, стены высоток покрывал рассеянный дымчатый свет уходящего солнца. — Да. Хочу. — … и вот тогда, Николай такой как дал той росомахе пенделя, та только чихнуть в его сторону успела!       Девушки радостно захихикали в унисон с Владимиром. Николай пожал плечами: — Молодой зверь был. Повезло просто. — А вы всегда такой серьёзный? — одна из кокеток игриво толкнула его плечиком. — Он всегда такой! — опередил мужчину друг. — Мне кажется, приди мы в мавзолей, сам Владимир Ильич подорвется со своего места, чтобы не упасть в грязь лицом перед таким суровым товарищем.       Снова смех. Гремела музыка, было темно и душно. Это был не тот ресторан кубинской кухни, а замшелый спорт-бар. Народу было много, в основном компании молодых людей. За барной стойкой все места тоже были заняты, бармен только и успевал крутить шейкеры да опускать ручки пивных кранов. Николай чувствовал себя некомфортно, тем более в компании девушек. Одну звали Катя, вторая представилась Вирджинией. У Скалистого закралась нехорошая мысль, что даме с экзотическим именем не стукнуло и восемнадцати. У нее были высветленные химией волосы, начёсанные и растрёпанные, с прядками искусственных волос ярко-красного цвета, тонкие брови и очень густо подведенные глаза. И еще прямая челка, отчего ее округлое лицо было еще круглее и приобретало какой-то глуповатый оттенок. Девушка хихикала, явно намеренно делая свой голос тоньше, вела себя развязно и старалась подобраться поближе к Николаю. Семёнову вполне хватало компании Кати, которая вела себя спокойнее и выглядела более естественно, хотя носила тени насыщенного синего цвета такие яркие, что сверкали даже в полной темноте. — Что же вы такой! — продолжала Вирджиния, проведя пальцем по его руке. — Ну, это как бы здорово, но вы же такой красивый! Ну, а ваше лицо из-за такого выражения очень пугающее. — Прошу прощения.       Девушка озадаченно смотрела на него, хлопая накладными ресницами. — Милая, — Владимир довольно хохотнул. — Отстань ты от него. Он у нас тот еще орех, не по твоим зубкам.       Вирджиния обиженно надула губы, но отступила. Николай прихлебнул пива, думая, что надо возвращаться домой. Не место ему здесь.       Допив хмельной напиток и попрощавшись с Семёновым и его спутницами, он направился к выходу. На этот раз он заказал себе такси, метро уже было закрыто. Ожидая снаружи звонка от диспетчера, он смотрел на огни ночного города. Бар располагался на Невском проспекте, улица была полна людей, по дороге летели машины, разнося музыку на всю округу. Яркий живой город дышал атмосферой выходного дня. Двуликий Санкт-Петербург — в центре жизнь, фасад богатый красками, а стоит зайти в типичный дворик-колодец или уйти в глубь города — серость и грязь, словно переведенные кадры арт-хауса в жизнь. Николай не мог любить этот город. Их сердца бились с разным ритмом.       Его толкнули. Скалистый опустил голову и увидел отступившего Андриана, которого чуть вело. — Прям проклятье какое-то! Не город, а одна большая деревня, — сказал Андриан.       Затем выпрямился и гордо бросил: — Здравствуйте, Николай. — Значит, на такси денег нет, — Николай нахмурился. — Вы меня осуждаете?       Андриан встал, упершись одной рукой в бок, а другой смахнув упавшие на лицо пряди. От этого жеста его снова чуть наклонило. Николай подхватил его под руку и крепко сжал. — Поосторожнее, Громозека! — Андриан положил ладонь на его руку. — Все кости переломаете. — Значит, на выпивку деньги есть. — Пф! — Крылов с гордостью произнес: — Чтобы пить в Питере — деньги не нужны! Особенно мне — Андриану Крылову. Спросите любого бармена. — Не имею желания, — телефон в кармане Николая настойчиво вибрировал.       Но Скалистый был целиком сосредоточен на молодом мужчине. — Пустите меня, — Андриан дернул руку. — Ты в таком виде домой являешься? — Не вашего ума дело! — молодой мужчина дернул руку сильнее. — Это не ваша семья! Вы свое проворонили!       Николай дернулся, схватив его за грудки, и резко приподнял. Рядом стоявшая компания мужчин чуть отступили, с интересом наблюдая за сценой. — Слушай меня, — голос мужчины приобрел стальные нотки. — Если я узнаю, что Альбина или Зоя страдают по твоей вине — я буду вынужден принять меры.       Андриан сглотнул, но алкоголь, как известно, лучший эликсир для храбрости. Он прямо посмотрел в его глаза и зло произнес: — Угрозы в нашей стране уголовно наказуемы. — До определенных знакомых.       Молодой мужчина нахмурился. — Я вас не боюсь. Понятно? Пугайте кого хотите! Вы — жалкий. Потому что бесчувственный чурбан!       Скалистый разжал руки, и Андриан упал на пятую точку. Сжав губы, он попытался подняться. Николай подхватил его за шкирку и поставил вертикально. — Я — мужчина, а у мужчин есть долг и честь, — коротко сказал Николай в светлые осоловевшие глаза Андриана.       Крылов дрогнул. В его зрачках что-то сверкнуло и растворилось. Видимо, сам того не подозревая, Николай задел за живое. Скалистый смерил его взглядом и направился в сторону припаркованных машин, доставая телефон, чтобы перенабрать диспетчера. Андриан смотрел в его спину, и его лицо посерело от злости и бессилия. Плюнув, он направился в бар, потирая отбитый копчик.