Антитеза семейных уз

      Николай хмуро смотрел вперёд, пока Муха бегала по всему парку, радостно повизгивая. У неё на этот раз нашлась компания для игр в виде карликового пуделя. Хозяйка декоративной собачки, с виду добродушная бабушка, умиленно улыбалась. Хоть погода и была скверная, людей в парке прогуливалось достаточно много. В основном мамочки с детьми да школьники. Собаки резвились и играли на самом отдалённом от людей участке небольшого парка, никому не мешая, и их внимание сосредотачивалось целиком друг на друге. Истерическое «Уберите псин!» заставило вздрогнуть даже Николая. Молодая девушка зло смотрела то на Скалистого, то на бабушку, которая в растерянности прижала руки к груди. Недовольная была одета в модный тёплый спортивный костюм, на плече висели белоснежные наушники-затычки. Загорелая, с суровым, неприятным лицом, даже тёплая розовая шапка не смягчала её черты. — Тося, Тося, ко мне, мой мальчик! — запричитала бабушка.       Мужчина мог тоже просто подозвать Муху, но сегодня внутри него что-то загорелось, и оно просилось наружу. — Прошу прощения… — Скалистый начал подходить к девушке. — Но здесь не запрещено гулять с собаками, а это место давно считается площадкой для их выгула. — И что? — Она скривила губы. — Документально — это парк. Для людей, а не для собак. И ещё законом прописано, что надо надевать на них намордники!       Николай прекрасно понимал, что она права. Но её тон, намеренно провоцирующий на конфликт… И эти короткие блондинистые волосы. — Не надо, славный, — к нему подошла пенсионерка, нерешительно коснувшись его локтя. — Проблем не оберетесь.       Зачинщица кивнула, мерзко улыбнувшись. Скалистый понял: единственное, что он может — это уйти. Иначе до беды недалеко. На таких людей одна управа — физическая. Он свистнул Муху, та, жалостливо прижав уши, мгновенно подскочила к нему. А следом и пудель, которого на руки подхватила старушка. — Не расстраивайтесь. — Она улыбнулась ему, когда спортсменка неторопливо начала удаляться. — Бог все видит.       Николай лишь кивнул, наклоняясь к ошейнику своей питомицы.       Они неторопливо шли с Мухой к выходу из парка, когда у Николая завибрировал телефон. Продолжая движение, он ответил. — Слушаю. — Ох, Колька! Извини, что отвлекаю, занят?       Голос Семёнова был осипший и слабый. Вечер у того вчера удался. — Не особо. Что нужно? — Василий написал, что у них краска закончилась. Купишь, завезешь?       Скалистый остановился, Муха нырнула мордой куда-то в снег, яро работая лапами. — Куплю. — О, ты мой спаситель! Сейчас смс-кой скину тебе марку и цвет, за такси тебе потом возмещу. — Хорошо.       Николай первым сбросил звонок. Иногда он не понимал, как такой разгильдяй, как Семёнов, умудрялся успешно управлять немаленькой компанией и их общим капиталом. Скалистый дернул поводок, и Муха жадно заворчала, чем-то чавкая. — Нельзя, — холодно и жёстко сказал Николай.       Дворняжка стала жевать еще быстрее. Мужчина опустился на одно колено, крепко подхватив собаку под горло. Она заворчала, но кусать его даже не думала. Скалистый с силой разжал ее челюсть. Жалобно скуля, Муха выплюнула остатки непонятной еды. Она была очень воспитанной собакой, но не без греха: прожив несчастную, бездомную жизнь на улице, не могла отделаться от вечного чувства голода. Их постоянный ветеринар лишь развела руками — это уже не перевоспитывается. Скалистый поднялся, обтирая руки снегом. Дворняжка виновато опустила уши и хвост, с раскаянием заглядывая в глаза.       Николай поднимался по лестнице рабочего объекта, держа в согнутых руках по паре увесистых ведер краски. Обычный человек бы разозлился, что ради такого пустяка его дернули с законного выходного, но не Скалистый. Поднявшись на этаж, где работали маляры, замер: — Выпьем же за здоровье вашего сына!       Голос. Теперь Николай мог узнать его из тысячи. Он поставил свою ношу на бетонный пол и вошел внутрь.       Маляры дернулись, немного удивленно взглянув на него. Они стояли почти посреди давно законченного помещения, окна были открыты нараспашку. Хотя настроение праздника явно витало в воздухе, с пластиковым «бокалом» стоял только Андриан. — Здравствуйте, Николай, — вполне беззлобно поприветствовал его Крылов.       Один из маляров (кажется, его звали Олег) тут же произнес: — Вы уж простите нас! Но у меня вчера сын родился, проставиться решил. — Проставляться надо после работы. — Николай смерил уничижительным взглядом молодого мужчину.       Тот, почуяв настроение в свою сторону, тут же поставил пластиковый стаканчик на пол, где стояли еще два и бутылка дешевого, но хорошего шампанского. — Уволен, — коротко и ясно сказал Скалистый.       Маляры удивленно переглянулись. — Простите? — Андриан ошарашенно смотрел на него. — Распитие алкоголя на рабочем месте. — Николай кивнул на злополучный стакан. — Серьёзная статья. — Извините, Николай… — попытался вступиться второй маляр. — Вашего мнения не спрашиваю, — тут же оборвал его Скалистый и обратился к ошарашенному художнику: — Расчёт будет в четверг. А теперь попрошу покинуть рабочее помещение.       Крылов открыл и закрыл рот. В его взгляде что-то проскользнуло, блеснуло, как сверкающая золотая монета. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул: — Всего хорошего, — холодным тоном бросил художник, одарив ответным взглядом сверху-вниз своего собеседника.       Андриан ушел без ссор и скандалов. Он не боялся Николая, но знал, что спорить с тем бесполезно. — Я привез краску. — Николай взглянул на оставшихся маляров. — Можете приступать к работе. И напомню, что рабочая дисциплина касается всех.       Те лишь кивнули, не смея пререкаться. Да им и не особо хотелось. Они испытывали жалость к молодому мужчине, но подставляться ради него не горели желанием. — За что ты его уволил? — Семёнов прижал покрытый конденсатом бокал холодного пива к виску. — За распитие алкоголя на рабочем месте.       В качестве благодарности за «внеурочную» работу, Владимир пригласил его в тот самый кубинский ресторанчик. Сам он не ел, лишь время от времени маленькими глотками попивал пиво. Вид у него был помятый, но довольный. — Так остальные тоже пили, получается. — Со стаканом я увидел только его.       Бизнес-партер одарил его долгим удивленным взглядом: — То защищаешь его, то увольняешь по мелочевке. Темнишь ты что-то.       Николай лишь пожал плечами, отправляя в рот нанизанный на вилку кусочек филе трески. На стол тихо опустилась небольшая десертная тарелка. — Ох, Улечка, — Владимир встрепенулся, приняв собранный вид. — Мы этого не заказывали, хотя выглядит очень вкусно. — За счет заведения, — девушка подмигнула ему. — Вижу, ваш друг сегодня особенно смурной, а шоколадно-банановый пирог с мороженым никого не оставляет равнодушным.       Скалистый лишь благодарно кивнул. — Позвольте, — девушка ловко перехватила его широкую руку, повернув раскрытой ладонью.       Она нахмурилась, хотя в уголках губ таилась игривая улыбка. Идеальная пластинка нарощенного ногтя легко скользнула по линиям, очерчивая их природное расположение. — Какая у вас интересная линия жизни и любви… — Ульяна заглянула ему в глаза.       Светло-зелёные глаза таинственно поблескивали. Скалистый не отводил взгляда от неё, но в его душе царило безмолвие. — Разветвлённая. Что жизнь, что любовь. Видимо, вас очень скоро ждут перемены на этих фронтах.       Семёнов обиженно поджал губу. Его всякий раз задевало, что женщины охотно ластятся к холодному красавцу, а ему из кожи вон надо лезть, чтобы завоевать их внимание. Одно радовало: Николая это никак не трогало. И разочарованные хищницы шли прямиком в лапы более сговорчивого и оптимистичного Владимира. — Это просто линии, — Скалистый мягко освободил свою руку. — Они не могут предсказывать судьбу.       Девушка фыркнула, звонко усмехнувшись. — Хотела вам поднять настроение. — Она мило улыбнулась, не размыкая губ.       Николай сжал и разжал руку. Он не чувствовал себя расстроенным, зачем его подбадривать? — Улечка, а мне судьбу предскажите? — Семенов с готовностью протянул свою руку. — Мне и отсюда видно, что вы удачливы и не обделены любовными делами.       Официантка развернулась и, смахнув волосы с лица, одарила не менее приятной улыбкой друга Николая. Владимир расплылся в лучезарной улыбке в ответ. Скалистый взглянул на принесенный десерт. Подогретый шоколад и подтаявшее мороженное начали смешиваться, образуя причудливый узор. Он вернулся к своей горячей еде — кондитерские изделия его никогда не волновали.

***

— Вот, принимайте работу!       Владимир водил заказчиков по рабочим помещениям, с которых уже ободрали плёнку и убрали весь мусор. Шаги нескольких людей гулко отдавались эхом от стен, тихий разговор громыхал, как звук в хорошей обсерватории. Николай посматривал на них со стороны, думая о чем-то своем. — Николай! — Мужчина вздрогнул. Голос Альбины в этих помещениях разлетелся, как звон разбитого хрусталя. Семёнов озадаченно замер где-то на половине своей заготовленной речи. — Николай! — Женщина, громко цокая каблуками, вошла в помещение. Видимо, поняв, сколько шума она издаёт, смущённо произнесла группе лиц: — Прошу прощения! — затем злым шёпотом обратилась к мужчине: — На пару слов.       Николай кивнул, направившись за ней следом. — Бинка, бог ты мой, — на площадку вылетел Крылов. — Еле догнал! Я прошу тебя, не надо! — Ещё как надо! — Бывшая жена нервно дёрнула манжет пальто. — Я ему с рук это не спущу! — Прошу прощения, Альбина, — Николай сложил руки на груди. — Но чем я вызвал такое недовольство с твоей стороны? — Ты ещё спрашиваешь? — Она понизила тембр голоса, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Но здание было слишком хорошо прослушиваемым: отсутствие дверей и акустика делала свое дело. — То, что я сегодня узнала, что мой муж лишился работы, так как некоторые личности не могут принять тот факт, что его — бывшая, на секундочку, — жена обрела счастье с другим! Скалистый, я думала ты выше этого.       Альбина произнесла свою речь пламеннной тирадой и теперь надменно смотрела в лицо бывшего мужа, ожидая его реакции. — Я уволил его за дело, — спокойно ответил Скалистый. — Неужели? Личная неприязнь нынче — дело?       Её тон был пронизан ядом и праведным гневом. Возможно, раньше она была тихой и милой женщиной. Но тогда ей и никого не нужно было защищать. Сейчас же она нашла силу и сталь в своей душе, чтобы заступиться за свою семью и дорогого ей человека. — Я не понимаю, о чем ты. — Мужчина пожал плечами. — Признай, что ты просто ревнуешь! — Затем Альбина вдруг рассмеялась: — Хотя кого я обманываю!       Скалистый глянул на Андриана: тот выглядел как школьник, за которого вступилась мама. И при том этот школьник знал, что неправ, а родительница просто не знает истины. Его лицо выглядело потерянным, смущённым, а в глазах так и читалось: «Не выдавай меня». Николай никогда не врал, потому что не видел в этом нужды. Ореховая радужка поблёскивала, как далёкий свет звезды. Адриан заглянул в глаза Скалистого. — Ты права. — Он посмотрел прямо в глаза своей бывшей жены. — Я был предвзят.       Альбина хмыкнула, сдерживая победоносную улыбку. В конце концов, это выглядело бы детским садом, недостойным бизнес-леди. — Этот проект закончен, — Скалистый обратился к молодому мужчине. — Но нам требуются маляры на новый проект. — Я… я бы хотел поработать. — Молодой мужчина смущённо улыбнулся. — Владимир позвонит тебе и все расскажет. Мне пора возвращаться к работе.       Он уже хотел уйти, но его остановил голос Альбины: — Больше не покупай Зое сладкое, хорошо?       Скалистый кивнул, не оборачиваясь. Она бы испугалась, увидев его лицо. Такая же каменная, но чужеродная эмоция проскользнула в его глазах, не сулившая ничего хорошего.       Скалистый сидел в ресторанчике в гордом одиночестве. На этот раз кубинский ресторан был полон народа, особенно много присутствовало иностранцев. Вокруг царило праздное веселье, хоть и будний день. Мужчина медленно пил своё пиво, не притронувшись к закуске. Он целиком сосредоточился на себе, поэтому не заметил, как аккуратная рука Ульяны коснулась его плеча: — С вами все хорошо, Николай?       Он поднял на неё тяжёлый взгляд. Девушка невольно чуть отпрянула. — Да, спасибо. — Он ещё отхлебнул пива.       Девушка убрала прядь волос с лица, о чем-то думая на его счёт. С дальнего конца зала донеслось итальянское пение на разные голоса различной степени професиональности и фальшивости. Она наклонилась к мужчине: — Моя смена заканчивается через полчаса.       Он взглянул на неё. Её глаза сверкали от внутреннего света. Нет, она была не распутна и прекрасно знала себе цену. Она никого не зовёт, но сегодня готова пойти с ним хоть на край света. — Вас проводить? — Николай допил своё пиво.       Ульяна улыбнулась, отчего свет в глазах стал ещё ярче, как сноп искр от фейрверка или отблески праздничных фонарей.       Она держалась за его локоть, ступая шаг в шаг. Ульяна смотрела вперёд, но иногда бросала быстрые взгляды в его сторону. Расстояние между ними было такое, чтобы иногда, словно внезначай, его локоть касался аккуратной груди под тёплой дубленкой. Он молчал и смотрел только перед собой. Обычно девушке было жутко не комфортно находиться рядом с подобными «молчунами», но Скалистый другой. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. — Скажите, — решила хоть как-то начать разговор Уля, — а вы откуда будете? По вам, не в обиду, очень заметно, что вы из другого города. — Родился и рос в поселке Комаровском, это Оренбургская область. — Ого, кого не спросишь — все с Урала, — она усмехнулась. — А я родилась, можно сказать, в тундре.       Он кивнул, показывая, что слушает. Но Ульяна не знала как, да и стоит ли, продолжать. Она замолчала, сосредоточившись на дороге. Скалистый оплатил такси. Они могли доехать прямо до её дома, но девушка изъявила желание пройтись. Тем более, район был очень тихим, пустынным. Совершенно безлюдная прямая улица, жилой комплекс закончили строить только в начале года. Уля легко потянула мужчину к протоптанной дорожке до своего подъезда. — Может… — Девушка прижала ключ к домофону. — Хотите зайти на чай?       Николай задумчиво посмотрел куда-то выше её головы. Она пыталась прочитать хоть толику эмоции в его лице. Девушка по праву считала себя специалистом по человеческой психологии, ведь обычная официантка не могла так грамотно находить подход к любому гостю и всего за полгода обзавестись большим числом тех, кто приходит именно из-за неё в не самый дешёвый ресторан. Но, глядя на этого мужчину, она словно слепая искала точки соприкосновения, хоть что-нибудь, способное скульптуру обратить в человека. — Нет, — спустя пару мучительных мгновений ответил он, — так не правильно.       Ульяна чуть склонила голову, пытаясь понять, о чем он. — Доброй ночи. — Мужчина чуть склонил голову и развернулся.       Девушка протянула руку, но тут же её опустила, усмехнувшись. Да, такие люди не её уровня. Выдохнув, Ульяна закрыла дверь за собой.       Николай сидел на диване в своём доме, медленно, словно нехотя, поглаживая пушистое брюшко Мухи. Та, блаженно высунув язык на бок, лежала на его коленях, свесив задние лапы с дивана. Трель стандартной мелодии телефона еле различалась на фоне шума из телевизора. — Алло? — Скалистый прежде, чем ответить, взглянул на дисплей.       Полночь. И номер неизвестный. — Спасибо.       Зазвучали гудки. Николай смотрел на медленно угасающий экран. Мужчина медлил, водя указательным пальцем по клавише со знаком «#». Затем он несколько раз нажал на большие клавиши. В его телефонной книге появился новый контакт:

«Андриан».