Антитеза семейных уз

      Николай невозмутимо смотрел на праздник жизни напротив него. Семёнов как мог обхаживал новых заказчиков. Зачем ему для неофициальной встречи понадобился друг, последнему было совершенно неясно. Они сидели на этот раз в неплохом лаунж-баре при отеле «Azimut». Из широких панорамных окон открывался вид на сумеречное парадное нутро Санкт-Петербурга, подсвеченного огнями проспекта и фонарей. Сам бар был обставлен по последнему дизайнерскому слову: чёткая геометрия мебели и декора, преобладание красного и чёрного, мягкий приглушенный свет светильников. Скалистый пригубил дорогое красное вино, ещё раз осмотрев внимательно «почётных гостей».       Двое мужчин почти одинакового возраста, примерно тридцать — тридцать пять, родом из Швеции. Один моложавый с русой шевелюрой с рыжинкой и бородкой «испанкой», очень артистичный и говорил почти без акцента, постоянно смеялся, демонстрируя идеальную улыбку. Его спутник выглядел суровее, даже внешне в нем было больше угловатости, и короткий ёжик волос лишь подчёркивал его грузность. Но стоило ему заговорить со своим коллегой — словно светлел и смягчался. Микаель и Кристер Янссон поначалу воспринялись за братьев, но на деле оказались супругами, о чем красноречиво говорили одинаковые кольца. «Ну, геи и геи, главное, что платят и нас не трогают», — сказал Владимир, если переводить с грубого русского на обычный разговорный. Николай вообще никак к этой новости не отнёсся. Его это не волновало от слова «совсем», но вот сейчас, сидя с ними лицом к лицу, у него вдруг появился лёгкий интерес. — Так вот, приглашаем вас к нам на дачу в Лисьем Носу, — щебетал Микаель, сверкая жемчужно-белой улыбкой. — Кристер готовит изумительную скумбрию на гриле! — Обязательно! — Семёнов закивал, вполне искренне улыбаясь. — Как только отвоюем вам место для застройки. — Может, другое выбрать? — моложавый мужчина пригубил вино, любезно подлитое супругом.       — Вам для вашего магазина эксклюзивных дизайнерских приблуд места лучше не найти! А на Влащенко я управу найду, передавится своими автозапчастями! У нас есть Коля. Коля умеет договариваться, хех.       Скалистый хмуро на него взглянул. Семёнов тут же заискивающе улыбнулся, мило пролепетав: — Может, ещё стейка, Николаш?       Тёмная бровь Николая слегка приподнялась. Как-как, а вот «Николашей» тот его никогда не звал. — Откажусь. — Скалистый пригубил ещё вина, не спуская с него взгляда.       Тот весь вечер вёл себя странно, даже по меркам его поведения: обнял при встрече; пока представлял партнёрам, тоже обнимал; бросал в его сторону какие-то непереводимые взгляды. Одним словом: подозрительно. — Николай, а вы случайно не военный? — Микаель положил подбородок на открытые ладони. — Такой суровый и статный. — Только призывная служба, — честно ответил мужчина. — В строительном батальоне. — А по виду — сухопутные войска, — вставил свое слово Кристер. Он говорил с ярким акцентом, и многие звуки словно западали ему глубоко в горло. — Вы выглядите очень сурово. — Да, — его муж усиленно закивал. — Но вы с мужем прекрасно дополняете друг друга!       Николай чуть отстранился от стола, задумчиво произнеся: — Мужа? — Да, Николашечка, — чутка заикаясь, произнес Владимир, шустро промокнув салфеткой мигом взмокший лоб. — Совсем заработался, родной. — Муж? — так же холодно, но с заметным нажимом повторил мужчина.       Шведская семья не сводила с них взгляд, видимо, догадываясь, что их где-то обманули. — Приврал чуть-чуть, — тут же начал оправдываться бизнес-партнёр перед заказчиками. — Что за детский сад? — фыркнул Микаель. — По-другому вы бы выбрали этого… — Но врать о таком! — вскипел Кристер. — Как в дешёвых американских комедиях, vad i helvete tänkte du på… — Прошу прощения, — вступился Николай. — Я так понимаю, выбор вами подрядчика строился на том, в каких отношениях партнёры, или?.. — Не то чтобы… — Кристер выдохнул. Аура у Скалистого была отрезвляющая. — Но нам так было бы спокойнее, ваша страна, менталитет… — Я думаю, Владимир так поступил, потому что думал, что это лично ваша прихоть, — Николай взглянул на пристыженного товарища. — Уговаривать вас не буду, но мы — лучший выбор. И нам абсолютно все равно, в каких отношениях вы находитесь.       Семья Янссон перебросились парой фраз на шведском и, улыбнувшись друг другу, обратились к мужчине: — У вас очень… — Кристер потёр тыльной стороной ладони бритую макушку. — Как это сказать по-русски? Убедительная харизма, да, Николай. Мы будем с вами сотрудничать и забудем этот инцидент.       Он повернулся к Владимиру: — В качестве извинения мы примем вашу персону у нас на даче. — Э-э… — рассеяно протянул Семёнов. — Как гостя, christ, — Микаель засмеялся.       Владимир выдохнул, еле сдерживаясь, чтобы не перекреститься. — Тогда по сто? — хлопнув ладонями по столу, предложил он. — Можно и двести, — мурлыкнул молодой супруг.       Николай лишь согласно кивнул.       Владимир, рассчитавшись по счёту, поспешно ретировался в ночь, извиняясь и старательно избегая взгляда друга. Николай задумчиво смотрел в зеркало в лифте, думая о чем-то своём. Выходя из отеля, приподнял ворот пальто: промозглая сырость так и норовила пробраться к костям и приморозить до основания. Вечер буднего дня не баловал огнями и музыкой, особенно в этом районе. Мужчина неспешно двинулся к метро, смотря исключительно себе под ноги. Он не сразу остановился, когда услышал голоса из подворотни, но прислушавшись, решительно развернулся и ринулся туда. Николай безошибочно узнавал звуки между фразами, как удар молотка о мясо: кого-то били. И, судя по частоте, недалеко было до уголовного. — У, сучёныш, брыкается ещё! — ревел бугай, замахиваясь кулаком.       Чего он не ожидал, что ему со спины ударят наотмашь прямо в ухо. Верзила пошатнулся, неловко запнулся о собственные ноги и рухнул мешком вниз. Его жертва еле устояла на ногах, жалко прижавшись всем телом к кирпичной стене. — Да что за проклятье такое… — прошипел Адриан, щурясь, обхватив себя внизу руками.       Николай мог сказать примерно то же самое, ведь он совершенно не понимал, как их пути постоянно пересекались в городе-миллионике. — Какого?.. — агрессор начал приходить в себя. — Лучше вам лежать, — коротко бросил Скалистый.       Здоровяк встрепенулся, часто заморгал довольно маленькими для своего квадратного лица глазами и удивлённо воскликнул: — Скала?       Николай наклонил голову, присматриваясь: — Женьшень? — Мне стоило догадаться, что это ты! — агрессор захохотал, тяжело хлопнув себя по колену. — Только ты с набега можешь так точно в ухо прописать! Опять в Супермена играешь, а? — Нет, — Скалистый протянул ему руку. — Я поступил по совести. Ты мог его убить. — И убил бы! — рыкнул Женьшень, принимая помощь. — Иного этот гом… — Да не смотрел я на ваш зад, — вскипев, вмешался Андриан. — Вы видели нашу разницу в росте?! Куда мне ещё было смотреть, когда вы буквально весь свет загородили?       Амбал осклабился, глаза нехорошо сузились до щёлочек. — Вынужден тебя предупредить, — Николай положил руку тому на плечо. — Попытаешься напасть на него — придётся тебя успокоить.       На последнем слове он сделал такой акцент, что Женьшень сглотнул. — Ты всегда был жёстким, Скала, — он выдавил миролюбивую улыбку. — Окей, рёбра я ему достаточно намял. У меня и дела так-то… Что, по пивку может как-нибудь по старой памяти? — Конечно.       Обменявшись номерами, знакомый из прошлого Скалистого удалился восвояси. Крылов все это время стоял, дыша с хрипом, и старался выглядеть достойно и буквально не упасть лицом в грязь. — Что? — он исподлобья взглянул в лицо спасителя. — Как видите, я трезв. Даже более чем. — Тебе нужна помощь.       Николай не спрашивал, констатировал. — Мне нужно, чтобы вы пошли… по своим делам. — У меня нет дел.       Андриан вздохнул, закрыв глаза. Уголок левой брови у него дернулся: — Рядом с вами телефоны не глохнут? — А должны?       Художник фыркнул, тут же скривившись. Его светлое пальто было смято, на вороте виделись капли крови, пара пуговиц с груди оторвались. — Ты идёшь со мной, — Скалистый несильно схватил его за локоть. — Никуда я с вами не пойду!       Крылов хлопнул его ладонью по руке и, гордо выпрямившись, бросил: — Один раз помогли — спасибо. Но более я с вами дел иметь не желаю, о чем и сказал Владимиру.       Николай кивнул: и правда, недели три назад Семёнов долго ворчал, мол, академик отказался работать. Такое театральное действо устроить и в итоге пойти на попятную. «Богема!» — растопырив пальцы, пропел тогда Владимир.       Андриан поправил пальто и, пригладив волосы, чуть пошатываясь направился к небольшому бару. — Намёков вы не понимаете… — проворчал Крылов.       Николай пожал плечами, прихлебнув пива из потёртого стакана.       Бар, в котором они сидели, выглядел гротескно-деревянным; внутри всё казалось массивным, тяжеловесным и переполненным демонстративным брутализмом. Помещения были как на подбор огромные, но потолки были довольно низкие, отчего создавалось ощущение, что пространство немного давит, особенно из-за тускло горящих светильников. В заведении сидели в основном группы мужчин почти как на подбор бандитской или похожей внешности. В одном из залов стоял бильярдный стол, где шла вялая игра под ещё более вялый разговор «за жизнь».       Они сидели у барной стойки, между ними было расстояние в одно сидение. Получив первую медицинскую помощь от друга-официанта в виде зелёнки и свитера, Крылов поставил себе чёткую цель напиться. Он уже заканчивал второй бокал «Лонг-Айленда», ожидая третью порцию. Его друг, выглядевший как звезда американского футбола, лишь вяло отчитывал его, но исправно приносил «за счёт заведения». — У тебя проблемы, — произнес Скалистый, не сводя взгляд с жидкости, которая стремительно пропадала за немного пухловатыми губами. — Вашего ума это не дело, — вяло огрызнулся Андриан и, положив голову на раскрытую ладонь, продолжил: — Что вы ко мне прицепились? Не появляюсь я в пьяном виде дома, успокойтесь! Зоя даже запаха от меня не чувствовала никогда. — И где же ты ночуешь?       Крылов нехотя ответил: — У друзей в основном. Или в студии, но до неё переться далеко. — Значит, и на студию деньги есть, — Николай сделал ещё глоток. — Если бы — последний подарок от отца. Коммуналку только вовремя плати, это копейки.       Скалистый чуть более мягко, на сколько позволял его характер, произнес: — Сочувствую.       Крылов удивлённо взглянул на него. Безошибочно определив суть тона, расхохотался: — Да живее всех живых этот старпёр! — он заохал, раны тут же дали о себе знать. — Отрёкся от меня, вот и все. — По какой причине? — Опять же, — Андриан отвёл взгляд, грустно ухмыльнувшись, — не вашего ума дело.       Ещё один янтарно-сверкающий стакан возник перед художником, он благодарно улыбнулся. — К себе не пущу, — произнес официант. — Да больно-то хотелось, — Крылов хихикнул. — Хотя мне казалось, тебе нравятся эксперименты… — Крылов, типичный Крылов, — его друг взглянул на Скалистого. — У тебя же есть компания. — Это мой доставучий начальник, — Андриан махнул рукой, словно говорил о чем-то совершенно пустом. — А я думал папуля, — официант хмыкнул. — У нас не такая большая разница в возрасте, — вставил свое слово Николай. — Мы совершенно не похожи, чтобы казаться родственниками.       Друг Крылова перевел взгляд на Андриана: — Он всегда такой, — ответил тот на молчаливый вопрос. — Фишка у человека такая.       Официант кивнул, его такой ответ вполне устраивал. — Мы через час закрываемся, — друг художника положил ему ладонь на плечо. — Такси тебе вызвать? — Нет, — Крылов нарочито громко произнес. — Я же не могу распоряжаться своими деньгами так, как мне хочется.       Скалистый не расслышал его, в соседнем зале началась потасовка: — Третья за сегодня, — официант оставил поднос и закатал рукава. — Не считая твоего избиение котят, Крылов. — Шуруй уже, сладкая задница.       Друг слегка хлопнул его по плечу. Андриан что-то мурлыкнул себе под нос, принимаясь за следующий бокал. Скалистый поднялся, краем взгляда скользнув по настенным часам. — Думаю, — Николай несильно схватил его за плечо, — все же с тебя на сегодня хватит. — Я думаю, что я сам решаю, когда мне хватит, и куда мне идти, — Андриан дернул плечом, отчего большой рукав свитера предательски съехал, обнажив плечо с большим синяком.       Скалистый кивнул, усаживаясь обратно. Он смотрел, как Крылов пригубил свой напиток, думая, что заставлять его и не собирался. Надо просто подождать.       Таксист слегка покосился на заднее сиденье: Скалистый уселся, придерживая Андриана, который находился на грани бессознательности: попыток брыкаться не предпринимал, но активно ворчал в сторону «чёртовой жестянки в человеческой плоти». — Улица Смолячкова, дом один, — произнес Николай. — А… — попытался возмутиться водитель. — Я оплачу химчистку, если потребуется. И доплачу за дискомфорт.       Таксист кивнул, заводя новенькую «Honda». Крылов завозился, попытался потянуться к двери. Николай, перехватив его руку, несильно сжал запястье. Взгляды пересеклись, Андриан отчего-то смущённо поджал губу, резко отворачиваясь.       Пока машина почти беззвучно скользила по опустевшим проспектам и улицам, минуя мосты и набережные, художник изредка поглядывал на Скалистого, который смотрел четко вперед, сложив руки на коленях. Зрачки Крылова чуть расширились, когда рассеянный оранжевый свет фонарей лег на гротескно-точеные черты лица, слегка подсветив мутно-зеленные глаза. Машину повело, и Андриан рухнул тому на колени, как подкошенный. Пьяное сознание пульсировало, мир вокруг так и норовил раствориться в успокаивающей темноте. Ему не хотелось подниматься, да и тот не спешил его отталкивать. Крылов закрыл глаза, вслушиваясь в окружающее пространство. Он впервые ощущал себя так умиротворённо защищённым. Закрыв лицо рукой, не заметил, как провалился в глухой сон без образов и обрывков прошедшего дня.

***

      Крылов резко открыл глаза. Отяжелевшая рука давила на собственный лоб и ощущалась чужеродной. Андриан опустил её, шипя от неприятных покалываний, похожих на ощутимый шум помех телевизора. Похмелья он не ощущал, по крайней мере не во всех чудовищных последствиях: во рту чувствовался неприятный привкус да живот противно оттягивало вниз. Память только предательски укрыла, как он очутился в совершенно незнакомой квартире. Андриан буднично вздохнул, опуская руку вниз: белье на месте. Уже положительное наблюдение. Левая сторона тела чуть заныла: видимо, дали знать о себе вчерашние побои. «Надо было в травмпункт идти и зафиксировать это дело», — поздно осенило его. Но в тот момент ему казалось, что это было бы актом слабости. Акт слабости перед человеком, который явно не знал ничего об обычных человеческих чувствах. Крылов фыркнул: разгадка, у кого он, сама нашлась. Да, было достаточно осмотреться вокруг. Минимализм везде: серенький диван посреди практически пустой гостиной, только небольшой столик да современный, но недорогой телевизор на кронштейне. Ни шкафов, ковров, каких-нибудь безделушек. Даже фотографии дочери нет. Крылов кряхтя перевернулся на бок и удивленно уставился. На него, низко опустив голову и прижав уши, смотрела собачка, только-только показавшаяся из приоткрытой двери спальни. Она утробно зарычала. Андриан вжался в спинку дивана: собак он боялся до чёртиков. Дворняжка затявкала, громко прыгая на всех четырех лапах вперёд и назад, вертя головой из стороны в сторону. Она словно трубила: «Хозяин! Чужак! Чужак!». — Нельзя.       Тихо, жестко и уверенно. Крылов чуть выпрямился, решив хоть как-то достойно встретить хозяина квартиры. Скалистый схватил собаку за ошейник и затянул в спальню, одновременно обходя ее и покидая комнату. Та обиженно взвизгнула, немного поскреблась в закрытую дверь и тут же затихла, примирившись. Николай развернулся лицом к гостю: одетый в свитер, брюки и клетчатые тапки он все равно не казался «домашним». Словно его дом и он являлись несовместимо раздельными вещами. Совершенно не ощущалось, что он здесь живет и отдыхает. — Доброе утро, — еле сдерживая раздражение, произнес Андриан. — Доброе.       Они смотрели друг на друга. Крылов был готов вскипеть в ту же секунду: какого чёрта он смотрел на него и молчал, застыв как статуя? — Мило с вашей стороны было притащить меня к себе, — Крылов медленно и глубоко дышал, прежде чем говорить, желая остудить себя. — Еще завтрак в постель — поставил бы пять звёзд такому сервису. — Ты был не в себе, — Николай словно специально игнорировал знаки раздражения. — Мог попасть в беду. — А вас ничего не смущает? — Андриан откинул плед, пригнулся, оглядываясь в поисках своей одежды. — В ванной, — словно услышав его мысли, сказал Скалистый. — Нет, меня ничего не смущает. — А должно, — рыкнул Крылов, топая босыми ногами в указанное место.       Закрыв дверь, Андриан сполз по двери вниз, обхватив голову руками. «Почему, — зашептал он. — Почему я вечно влипаю в такие истории? Чёрт… как с ним вообще себя вести?». — Закончишь, иди на кухню, — донеслось из-за двери.       Крылов нервно хихикнул себе в кулак: что за странный тип? Он чуть прикрыл глаза, прижав пальцы к губам. Покалывания с руки почему-то перешли к его нутру.       Оправляя слишком большой для своего худосочного тела свитер, Андриан не стал заходить на кухню, решив сразу покинуть квартиру «чудика». Он озадаченно смотрел на дверь; до него начало доходить: пальто осталось в баре. А в карманах ключи от дома, телефон, деньги. «Бинка, наверное, с ума сходит!» — с ужасом осенило его. — Кухня в другой стороне.       Крылов вздрогнул. Волна стыда накрыла его, а когда нутро сжималось от этого склизкого чувства — он защищался раздражением. — Мне нужно домой! — Андриан начал перебирать пальцами воображаемые фигуры, — Чёрт, как я мог оставить пальто?! — Тебе нужны деньги?       Крылов обернулся, его взгляд пылал: — Мне ничего от вас не нужно, чёрт вас побери! — он подошел к мужчине, с досадой понимая, что ниже этого истукана на голову. — У вас что, никакого самоуважения нет?       Последний вопрос он произнес глядя прямо в зелёные омуты. — Оно здесь при чем? — поинтересовался Скалистый. — Я муж вашей бывшей жены, — прошипел тот. — Алкаш, тунеядец и бог весть кто еще! А вы… вы ведёте себя так, словно я ваш друг!       Николай кивнул: — Верно, — в его голосе не звучало ни капли ехидства или надменности, только холодное констатирование. — У тебя проблемы с алкоголем и работой. Но ты трудолюбивый и не пытаешься принести дискомфорт моей семье… — Это уже не ваша семья.       Скалистый наклонился к нему. У Крылова перехватило дыхание: слишком близко. — Ты прав, — его глаза нехорошо потемнели. — Но я все равно должен заботиться о них. Хоть как-то. И я помогу тебе, чтобы они были счастливы.       Андриан непонимающе изогнул брови. — Альбина любит тебя. Как и Зоя. Значит, если тебе хорошо — им тоже.       «Ужасно… холодная логика. Бесчувственная», — подумалось Крылову. Внутри у него все затихло и улеглось. — Деньги вернешь, как сможешь, — Николай достал из кошелька пару купюр и, подумав, отодвинул старое пальто на крючке.       Под ним оказалась осенняя брезентовая ветровка с яркими оранжевыми полосами. Осталась со времен работы на нефтяных скважинах, от неё до сих пор чуть пахло мазутом. — Возьми, — Николай протянул вещь. — Иначе продует, и заболеешь.       Андриан кивнул, нехотя принимая куртку. Застегнув молнию, скептично осмотрел себя снизу вверх: зеркала в прихожей не нашлось, но и так было ясно, что выглядел он как рабочий после загула. — Спасибо, — выдавил он из себя, спешно покидая квартиру.       На улице Крылов обхватил ворот руками, спеша в сторону остановки. Он даже не думал остановиться, осмотреться, понять, в какой части Санкт-Петербурга вообще находится. Лишь бы быстрее убраться прочь и подальше. «Ужасно… бесчувственно», — с ужасом повторялось у него в голове.       И с этим ему теперь придется часто иметь дело и как-то уживаться. Скалистый явно не оставит его в покое.