Антитеза семейных уз

      Николай, казалось, даже не дышал: всё его внимание было приковано к дочери. Она скользила по льду легко, словно плыла; тощие немного неуклюжие ноги и руки двигались с невиданной грацией. На этот раз мужчина стоял, облокотившись на бортик, чтобы Зоя могла его видеть. Девчушка явно приободрилась, даже плечи расправила, подъезжая к группе одногруппниц, откатав свою программу. Скалистый нахмурился: взгляд её одногодок ему не понравился. Злой, с нотками совершенно взрослого презрения. Одна даже, фыркнув, демонстративно отвернулась. Но, увидев взгляд тренера, задира подняла плечи, стыдливо опустив взгляд себе под коньки. Николай увидел воочию, о чем говорила Маргарита Сергеевна: Зоя была белой вороной среди сверстниц. Но чем он мог ей помочь? Одно дело со взрослыми: тебе либо все равно, либо можешь внушить страх и уважение. А с маленькими девочками? Вряд ли устрашение и насилие может сработать на них, наоборот, вызовет слишком много проблем. Да и может ли он вмешиваться в дела дочери?       Скалистый так призадумался, что не сразу заметил, как его дергали за поло пальто. Он опустил чуть удивленный взгляд вниз. Зоя немного отступила, подняв костлявые плечи и робко улыбнулась, держась руками за лямку большой спортивной сумки: — Привет… пап. — Здравствуй.       Между ними появилась коварная стена тишины. — Эм… дядя Андрэ задерживается, — будто невзначай начала девочка. — Я пойду его на втором этаже подожду. — Ты голодная? — Скалистый, немного помолчав, добавил: — Я видел рестораны быстрого питания.       Зоя смущенно поджала губу, пнув воображаемый небольшой предмет ногой. Громкое урчание ответило за неё. — … И тут я говорю бабе: «Ба, а нам-то поделки из шишек к пятнице надо!», — она засмеялась детским невинным смехом. — А мы с ней сидели и клеили-лепили, а завтра суббота была!       Она зафыркала, прикрывая рот ладошкой, взглянула на отца. Тот внимательно слушал, но даже тень улыбки не потревожила его лицо. Девочка смущенно чуть опустила голову, опуская и поднимая кончик картошки «фри» в кисло-сладкий соус. С самым вкусным в её жизни гамбургером она расправилась за пару минут, как и с вкуснейшими штучками, похожими на более вкусную версию варенной курицы. Еще и к такому празднику живота прилагалась игрушка — что ещё нужно для счастья ребенка? Зоя мельком взглянула на игрушечную антропоморфную пчелу: этот мультфильм она не смотрела, но ей не помешало всем сердцем полюбить её. Папа всегда был щедрым, а мама почему-то ругалась из-за этого. Девочка не могла понять, ведь она сама её учила быть доброй и делиться. Почему же она на него ругается за это? — Доделали? — поинтересовался Николай. — Ага, я пятёрку получила. Хотя учительница сказала, что «очень симпатичная хрюшка», а мы делали сову…       Она хихикнула и тут же встрепенулась: — Хочешь? — она подвинула поднос с вытряхнутой из картонки картошкой. — Нет, ешь, — Скалистый прихлебнул кофе из картонного стаканчика. Пах он ужасно, на вкус был и того хуже — жжёная резина. Но ему надо было чем-то занимать свои руки и себя, пока дочка с абсолютно счастливым лицом уплетала нехитрый обед. — Пап, а ты в пятницу придешь? — девочка чуть склонила голову, глянув на него сквозь выбившиеся пряди волос. — Постараюсь. — У нас просто будет финальная репетиция перед первым этапом соревнований. — Вздохнув, добавила: — Машке такие коньки купили! Ты бы видел, пап. Швейцарские, белые, с золотым узором. Очень красивые…       Зоя еще раз вздохнула: мама и дядя Андрэ смогут купить ей только отечественные. Тоже красивые, но не такие же крутые. — Господи ты боже мой, — донеслось из-за спины.       Зоя подняла плечи, сжавшись, как маленькая черепашка. Николай обернулся: Андриан буравил раздраженным взглядом мужчину. — Здравствуй, — Скалистый кивнул ему. — Вы издеваетесь или что? — молодой мужчина одернул короткую грубого кроя, но на меху, куртку.       Николай двинул плечами: верх-вниз. Крылов тихо выругался сквозь зубы и, подойдя к их столику, строго произнес: — У Зои диета, ей нельзя есть эту отраву, — он указал пальцем на остатки обеда. — Дядя Андрэ, не ругайте папу! — тут же яро вступилась Зоя. — Я голодная была, он меня покормил. Он совсем-совсем не хотел мне ничего плохого!       Андриан раздраженно свел брови к переносице, приложив палец к появившейся морщинке, и проворчал: — Зоя, твоя мама семь шкур спустит с меня, — он подчеркнул последнее слово. — А… может, мы ей не скажем? — совершенно невинно предложила девочка. — Врать нехорошо, птенчик. — Крылов немного расслабился и, забравшись в карман джинсов, извлек сложенные купюры. — Тем более, мы приедем, и ты не станешь есть. Как я ей это объясню?       Он положил несколько перед Николаем: — Спасибо.       Скалистый пожал плечами забирая их. — Скажем маме, что… что… — Правду скажите, — Николай обратился к молодому мужчине. — Я не знал, что это так принципиально. — Это не принципы, — Андриан подцепил одну картофелину и тут же бросил её, чуть скривив губы. — Это как при лечебной диете. Если у вас гастрит, и врач запретил вам есть, ну, жареное. Правильно ли его ослушаться? — Диету Зое вы сами установили? — Нет, я думаю, Маргарите Сергеевне виднее, как стоит питаться будущим олимпийским чемпионам.       Девочка чуть покраснела: тренер никогда её не хвалит. Даже более строгая, чем с остальными. Медали пока ей только снились. — Раз тренер так сказала, — Скалистый кивнул, — учту. — А наше с Альбиной слово вам не указ? — молодой мужчина заметно покраснел ляпистыми пятнами гнева.       Николай повернул голову, чуть приподняв её, чтобы встретить взгляд ко взгляду. Обычно его собеседники тут же стушевывались, охлаждались и становились, в целом, более сговорчивыми. Но не Крылов: это был не парень, а буря открытых чувств и эмоций. — Ваше мнение важное, — Скалистый облокотился локтями на стол. — Но мое, думаю, тоже стоит учитывать. — Конечно, как только вы начнете участвовать в жизни дочери, а не просто закармливая её!       Николай поднялся. Не резко, очень спокойно, развернувшись корпусом к молодому мужчине: — Если вы с Альбиной не можете обеспечить питание моей дочери после тренировок — мне приходится решать эту проблему так. Я поинтересуюсь у Маргариты Сергеевны про её диету и учту в следующий раз.       Андриан не отводил взгляда. Зелёные бездны выглядели абсолютно матово, будто лишены глубины чувств и эмоций, даже свет ламп в них блек и становился дымкой. Ореховые — сверкали, искрились, словно весь мир в них обращался снопом искр. Абсолютно разные, как море и далекие вершины гор. Николай первый отвернулся, у него было слишком много дел, чтобы тратить время на гляделки. Когда он ушёл, молодой мужчина тяжело осел на стул. Пятна гнева сменились более нежным румянцем, легшим словно мазки акварели на щеки и скулы. Крылов устало приложил ладонь ко лбу, взглянув на притихшую Зою, вертевшую в руках игрушку: — Милая пчёлка, — произнес он, чуть оправив её волосы, собранные в хвостик. — Это пчёл, дядя Андрэ, видно же.       Крылов засмеялся: дети умилительны, как ни крути.

***

      На этот раз на катке людей присутствовало больше, музыка играла громче, и пространство катка полностью освещалось. Николай прошёл мимо трибун, направившись к раздевалкам. В руках держал нейтрально-белый пакет с картонной коробкой в логотипах. — Здравствуй, — обратился он к девочке, закончившей о чем-то весело говорить по телефону. — Ты не могла бы позвать Зою?       Блондинка с блекло-голубыми глазами, явно ниже и крупнее Зои по комплекции, была как раз той задирой, которую приглядел мужчина пять дней назад. «Задирой», конечно, Николай окрестил её заочно, но чутье в таких вопросах его редко подводило. — А вы кто? — немного нахально поинтересовалась она. — Отец Зои.       Девочки удивленно хлопнула ресницами: — Два папы? — она хмыкнула. — Один. Позови её, пожалуйста.       Блондинка пожала плечами под олимпийкой и, развернувшись, уже почти нырнула за дверь раздевалки, когда Николай добавил: — Я надеюсь, вы Зою не обижаете?       Она обернулась и сквозь улыбку невинно пролепетала: — Мы лучшие подружки!       И закрыла дверь. Мимо зоркого взгляда мужчины не смогло ускользнуть поменявшееся её выражение лица: презрение и раздражение. Скалистый задумчиво склонил голову. — Привет, пап! — Зоя буквально через несколько минут выскочила, накинув поверх тренировочного трико вязанную кофту.       Она обняла его поперек живота, заискивающе взглянув в его лицо: — Ты же останешься и будешь смотреть? Да-да? — Конечно, — он протянул ей пакет. — Это тебе. — Ого! — она тут же присела, опустив его, и, открыв коробку, ахнула: — Папуля!       Зоя радостно запрыгала, бросившись его обнимать. Николай одной рукой её приобнял, слегка сжав маленькое плечо. — Они просто нереально крутые! — с придыханием радостно щебетала дочка. — Намного, намного круче Машкиных! — Тебе точно нравится? — Конечно! — она вертела в руках идеально белый конек с уже заточенным лезвием. — У них еще вышивка круче! — Славно, — он кивнул в другую сторону. — Пойду займу место поближе.       Девочка закивала, осторожно прижимая подарок к груди и светясь от счастья.       Николай присел и тут же, обернувшись, произнес: — Здравствуй, Андриан.       Молодой мужчина нехотя повернулся, бросив: — Здравствуйте.       Затем отвернулся и, взяв пакет сбоку от себя, протянул Скалистому: — Спасибо за куртку.       Николай кивнул: вот и рассчитались. Можно было считать, что художник лишил того всякой причины встретиться и общаться вообще. Андриан глубоко вздохнул, оправив ворот облегающей черной водолазки. Он мило улыбнулся проходящей мимо молодой родительнице, учтиво перебросившись с ней парой фраз. Скалистый сидел как изваяние, ожидая начала репетиции. — Вы всегда такой? — Крылов даже не повернул головы, словно говорил и не с ним вовсе. — Какой? — Николай повернулся к нему лицом.       У молодого мужчины язык чесался назвать его «чудиком» или «жутким», но его все-таки не так воспитывали: — Вы словно и не живой вовсе, — он тоже повернул лицо, в ярком свете он казался еще моложе, чем есть.       Скалистый лишь непонимающе поднял одну бровь, совсем слегка. — С вами некомфортно, — произнес Андриан, взглядом скользя по острым скулам ниже, под пальто.       Опрятный, но явно старый свитер без горла, из-под которого выглядывал ворот клетчатой рубашки. Брюки бог весть какого года, возможно еще с времен СССР, ботинки — Италия, но тоже явно давно купленные, кожа даже под слоем гуталина выглядела «повидавшей мир и дороги». «Он же много зарабатывает, — подумал Крылов, чуть задержав взгляд на его мужественно красивых руках, сложенных параллельно друг другу на коленях. — Одежду-то точно может себе позволить, как минимум, новую». Нет, объективно Скалистый выглядел прилично, но если начать всматриваться, напрашивалось: скряга.       Николай словно раздумывал над ответом: — Возможно, — он кивнул своим словам. — Но я не специально.       Крылов ждал продолжения, но тот молчал. Заиграла музыка, девочки неспешно начали выезжать на лёд. Молодой мужчина ещё раз искоса взглянул на соседа и покачал головой.       «Что-то не так», — подумал Андриан, смотря на программу, откатываемую Зоей. Девочка двигалась не как обычно, а с тяжестью переставляя ноги, на прыжках и того хуже — дергалась и припадала. Когда музыка закончилась, Маргарита Сергеевна подозвала её к себе. Тренер послушала Зою и что-то яростно стала ей втолковывать, затем, махнув рукой, отправила в раздевалку. Крылов поднялся с места, следом и Николай. — Ой… привет, — Зоя спешно поджала под себя ноги, закрываясь чем попало.       Андриан нахмурился, почуяв неладное: — Птенчик, — он ощущал, что вот-вот взорвётся. — Покажи-ка ноги. — А что? С ними все хорошо! — девочка часто закивала, еще тщательнее пряча ступни и сжимая коньки в одной руке. — Зоя.       Она вытянула ноги. Ступни были покрыты кровавыми мозолями, местами даже одна на другой была. Андриан воспылал внутри: новые коньки и эти травмы — все сходилось на одном человеке. — Это вы? — Крылов обернулся к Николаю, который присел к дочери, аккуратно обхватив одну повреждённую ногу. — Что «я»? — спросил он, осторожно осматривая её. — Коньки! Боже, какой идиот приносит новые коньки?! — молодой мужчина не сдерживался в своих эмоциях. — Что не так? — Скалистый поднялся, обернувшись полностью к Андриану. — Что не так?! А ты не видишь, что ли?! — Крылов с силой ткнул того пальцем в грудь. — Хорошо хоть, это репетиция! И есть время, чтобы это безобразие зажило. Но, бог ты мой, новые коньки — ребёнку! — Я не понимаю твоего возмущения. — Достань голову из одного места тогда, — молодой мужчина раскраснелся от напирающих изнутри чувств. — Любимый отец принес новые коньки, конечно же она их наденет и убьет себе ноги! Ты не мог притащить их позже хотя бы?! — Они ей были нужны, — Скалистый кивнул своим словам. — Вы ей не могли их купить — я купил. — Да ты надоел нас копейкой попрекать, бездушный ты индивид! — даже в припадке слепого гнева художник не забывал, что рядом ребёнок, и тщательно подбирал замену более крепким словцам. — Я вас не попрекаю, просто покупаю то, что вы купить Зое не можете. — Да, — Андриан поджал губы. — Мы многое не можем позволить… но мы её любим и стараемся о ней заботиться по-настоящему. В отличие от тебя.       Крылов даже вскрикнуть не успел, когда Николай, приподняв его за грудки, с силой приложил к дверце шкафчика. Художник зажмурился от боли, а открыв глаза, весь внутри сжался: зелёные недвижимые омуты налились тёмным вином ярости. Такой же холодной, но оттого и более угрожающей. — Папа! — Зоя вцепилась в отца, заливаясь слезами. — Пусти! Пусти дядю Андрэ!       Николай опустил голову: дочь смотрела на него испуганными, полными слез глазами. Большие руки отпустили ткань водолазки, Скалистый опустил плечи: — Я не хотел, — произнес он и покинул раздевалку.       Крылов осел на пол, скрыв лицо в ладонях. Глубоко вдохнув и выдохнув, взглянул на Зою, старательно утирающую слезы. — Он не со зла, дядя Андрэ, — произнесла она, вытирая мокрый нос рукавом. — Зачем вы на него накричали? — Птенчик, — молодой мужчина, морщась, поднялся, — он… я… эх.       Художник начал понимать, что действительно погорячился. Двое взрослых мужчин повздорили, как школьники на дискотеке. Точнее, один вспылил, второму просто на больное наступили. — Почему вы ссоритесь? — девочка уселась на скамейку и нахмурилась. — Вы же оба хорошие! А хорошие люди должны ладить. — Понимаешь…       Андриан не мог объяснить Зое, ответ находился даже вне его понимания. Просто они были настолько разные со Скалистым, что молодой мужчина ходил по краю. Краю, ведущему к худшему и попросту опасному раскладу. — Да, ты права, — он порылся в её сумке, выудив бумажные салфетки, стал осторожно вытирать ей лицо от слёз. — Нам надо поладить. Я с ним помирюсь позже, хорошо? — Обещаешь?       Крылов протянул оттопыренный мизинец: — Клятвенно. На мизинчике.       Зоя, шмыгнув носом, обхватила своим мизинцем его и чуть потрясла. — А теперь… — Андриан стал копаться в сумке в поисках пластырей, — подлатаем тебя немного и вызовем такси.       На этот раз в кубинском ресторанчике было очень пусто. Видимо, из-за того, что время обеда прошло, а вечера ждать ещё далеко. Николай ел, тщательно жуя, но совершенно не получая удовольствия от процесса. Взглядом он находился где-то за фотографиями смуглокожих красоток. Моргнув, обнаружил, что сидит с поднятой вилкой и абсолютно пустой тарелкой. Осмотревшись, не заметил Ульяну, поэтому решил сам подойти к бару и заказать себе пива. Проходя через зал, ему пришлось чуть завернуть. Заметив знакомый силуэт в короткой куртке, остановился, замерев в тени стены. — … Таки пироги, Улька. — Типичный Крылов! — девушка сложила руки на груди, как-то по-матерински взглянув на него. — Опять приключения на жопу ищешь. — Я… я не ищу, просто они сами меня находят. — Ой, — она махнула на него рукой. — Скажи, что у тебя с заработком? Опять по халтурам маешься? — Пока есть халтуры, почему бы не халтурить? Платят, вроде, ничего так. И проценты никому отдавать не надо. — Вот именно — «ничего», — Ульяна покачала головой. — Иди к нам официантом. — Где я, и где официанты? — Прошу прощения, — Николай с их точки зрения возник словно из ниоткуда.       Он сделал заказ бармену, даже не поворачивая голову к беседовавшему, но сейчас молчавшему дуэту. — Я… — начал Андриан и сконфуженно смолк.       Улья плотно сжала губы, переводя хитрый взгляд со Скалистого на Крылова. Молодой мужчина стушевался и, подняв острые плечи, обхватил себя за локти. — Я хотел извиниться, — всё же продолжил Андриан. — Вы не хотели ничего плохого, знаю. Но надо было хотя бы спросить нас с Бинкой. — Альбина бы не одобрила, — Николай взял в руку наполненный бокал пива, не сводя взгляда со смущенного собеседника. — Меня хотя бы, — он поднял взгляд. — Меня вы могли бы спросить. — Разве? Мне кажется, было бы ровно то же самое. Зоя хотела коньки — я купил.       Крылов нахмурился, расправил плечи и ровным тоном произнёс: — Мне, конечно, импонирует ваша прямолинейность, но вам придётся считаться со мной и моим мнением. — Хорошо.       Скалистый направился обратно к столу. Художник яростно убрал руки в карманы куртки, со стороны напоминая разозлившегося воробья. — Боже, Андрэ, — официантка захохотала. — Ну как так-то? — Что? — Что, что… — она хихикнула, толкнув его локтем, и, облокотившись на стойку, едко протянула: — Опять мужиков у меня отбиваешь.       Крылов вмиг покрылся краской до самых кончиков ушей: — Ты… э… да как такое можно говорить! — выпалил он, жмурясь. — Он про… то есть, а что я вообще перед тобой оправдываюсь?! Налей два лагера! Пожалуйста.       Он еще что-то буркнул, но совсем неразборчиво. Ульяна, посматривая на него через плечо, не переставала хитро улыбаться: — Ты спроси его про работу, — произнесла Уля, передавая ему два бокала пива. — И за счёт заведения? — Нет, я заплачу, — Крылов тяжело вздохнул.       Ульяна продолжала на него смотреть, чуть сощурившись. — И… про работу спрошу, — добавил он. — Мамочка.       Она слегка шлёпнула его ручником, когда тот повернулся спиной. С весёлой ухмылкой наблюдала, как её еще со школы лучший друг — заводила и в целом пробивной парень — смущался, как девчонка на школьном выпускном, перед статным Скалистым. «Все у тебя на лбу написано, дурень», — подумала посмеиваясь она, возвращаясь к своим трудовым обязанностям.       — Можно?       Николай поднял заинтересованный взгляд. Андриан смотрел куда-то в сторону, слегка покачиваясь. — Можно.       Молодой мужчина осторожно сел напротив, поставив бокалы. Сложив руки на столе, вздохнув, произнес: — Не ладится у нас что-то с вами, — он провел пальцем по столешнице.       Николай просто смотрел на него. Молчал и прихлебывал своё пиво. Андриан понял, что инициатива исключительно в его руках: — Я обещал Зое с вами помириться. — Он указал рукой на второй бокал: — Пойдёт? — Вполне.       Крылов дёрнул уголком губ, сделав большой глоток пива, и тут же на выдохе произнес: — Я правда не хотел вас выбешивать. — Я не был в бешенстве.       «Твои кулаки сказали ровно об обратном», — подумал, но не сказал художник. Вместо этого произнес: — Вы… просто не знаете, как общаться с Зоей, верно?       Скалистый чуть внимательнее начал смотреть в его глаза. Андриан понял, что нащупал правильно: — Она тоже не знает, как общаться с вами. Поэтому всегда очень радуется подаркам и делает, что предложите. Но этого мало ребёнку, понимаете?       Николай медленно кивнул, отпив из своего стакана. — Я Альбине ни слова не скажу, — Крылов чуть откинулся на мягкой сидушке. — Про обед в фаст-фуде не сказал и про это не скажу.       Молодой мужчина чуть скосил взгляд, продолжая: — Но впредь прежде чем что-то делать — спросите меня, хорошо? Я, может, не образцовый родитель, но у меня две младших сестры на шее висели: с детьми общаться умею. — Хорошо.       Андриан поднял бокал, чуть им отсалютовав: — За детей.       И выпил разом половину. — Неловко как-то… — Крылов уперся ладонями в стол, чуть упершись в него. — Но, может, у вас есть работа для меня? — У меня — нет.       Молодой мужчина кивнул, хотя тень разочарования промелькнула на его лице. — Но у наших новых заказчиков работа для тебя найдётся, — Николай достал свою раскладушку. — Вот номер. Скажешь, что от меня, по поводу росписи стен. — Ого… — художник быстро перепечатал номер в свой телефон. — Спасибо. Правда. — Не за что. Все деньги твои, без посредников.       Андриан искренне улыбнулся ему во все тридцать два зуба. — Мне пора, — он залпом осушил весь бокал. — Хорошего вечера!       Махнув рукой, в легкий припляс направился на выход. Перехватив Улю посреди зала, слегка закружил её и, чмокнув в щёку, тоже помахал рукой.       — Вы уж не сердитесь на него, — Уля подмигнула Николаю. — Он со школы немного расп… разбалованный жизнью. Но может собраться, когда надо. — Видел, — Николай обратил взгляд на официантку. — А вы друзья? — Ага, как же, — она закатила глаза. — Я ему как мама скорее. Но кто-то должен время от времени следить за ним.       Скалистый лишь пожал плечами: что хотел, он узнал. Благодаря заказу от шведской семьи, с Андрианом у них появился повод видеться чаще. Значит, держать его под контролем и на виду, а может, и наладить контакт с дочерью. Николай взглянул на второй полный бокал, задумчиво следя за стекающими каплями конденсата.