Антитеза семейных уз

      Андриан нехотя открыл глаза и устало вздохнул: место на кровати рядом пустовало. Сев вертикально, смахнул упавшие на глаза волосы. Зевая, поплёлся на кухню, по пути почесав за ухом дремавшую на диване Муху. Ему на глаза тут же бросилась записка на столе: «Ушёл за завтраком. Вернусь через тридцать минут. Николай». Крылов улыбнулся, хоть так. Щёлкнув кнопкой электрического чайника, уловил краем уха звук вибрации. Опомнившись, поспешил в прихожую к пальто, где в кармане всё это время лежал мобильник. — Доброе утро! — сразу произнёс он в аппарат. — Доброе, — устало ответила Альбина. — Разбудила? — А, нет-нет! Я не спал. — Не замёрз? — Под одеялом и пледом спал — и не так холодно, — Андриан сконфуженно опустил взгляд.       Он врал Альбине, что работает в своей студии. А сам сейчас в одних трусах в квартире её бывшего мужа. Ощущал себя тем ещё предателем с большой буквы. — Слушай, я звоню сказать… — У Альбины стояло щёлканье на заднем фоне: видимо, сидела в офисе и сводила дебет с кредитом. — У Зои сегодня сокращенный день. — Понял! Во сколько примерно? — В час где-то.       Андриан взглянул на дисплей телефона: время десять. В принципе, от Николая не так далеко ехать до школы. Да и Скалистый был крайне пунктуальным, так что успеет сто процентов. — Хорошо! — Он осторожно поинтересовался: — Ты там как? — Стресс, кофе кончился, все что-то от меня хотят, — Альбина вздохнула. — Обычный понедельник, в общем-то.       Крылов хохотнул, всё-таки у неё было довольно неплохое чувство юмора. — Удачи там тебе, Бинка. Я собираться пошёл. — Давай-давай, — она зевнула. — Тренировки сегодня нет, можете погулять где-нибудь. Ей полезно, скоро начнётся самая тяжелая часть подготовки.       Андриан грустно покачал головой: ему больше хотелось, чтобы Зоя радовалась детству. Как на ней отразятся серьезные соревнования? Ведь это скорее всего будет тяжелый удар по её психике, в любом случае — выиграет или нет.       Ожидая Николая, Андриан сидел на диване, поглаживая Муху. Та, видимо, безоговорочно приняла его в друзья и, вальяжно раскинув лапы, радостно повиливала хвостом. Когда щёлкнул замок входной двери, извернулась и помчалась на звук. Хозяин всё же на первом месте. — Что же у нас на этот раз? — поинтересовался блондин, не поднимаясь с дивана, лишь приподнявшись и уложившись грудью на спинку. — То же, — Николай чуть свёл брови к переносице. — Ты хотел бы что-то другое?       В этот момент в Крылове игриво зашелестели мысли. Он чуть прогнулся в пояснице, вальяжно протянув: — Ну-у-у, знаешь, было бы хорошо… — он, как ему по крайней мере казалось, соблазнительно провёл пальцем по губам. — Чего-то более вкусного.       Последнее слово он как можно томнее выдохнул. Выжидающе он смотрел на лицо Николая: судя по глазам, в голове шли сложные вычислительные процессы. — Блинчиков? — наконец выдал он и несколько погодя добавил: — Или ты не о еде?       «Господи ты боже мой», — устало подумал Андриан, вжавшись лбом в обивку. В общем-то, чего он ожидал? Это «высокий уровень», Громозеку нужно было научить хотя бы… азам. — Ладно, давай завтракать, — Крылов соскочил с дивана и, проходя мимо, толкнулся бедром о брюнета. — Мне надо Зою сегодня пораньше забрать.       Николай чуть заинтересованнее посмотрел на него: — Она больна? — произнёс он, распаковывая пакет. — М-м-м? — Андриан разливал кипяток по кружкам и не сразу услышал его слова. — А, нет, конечно. Просто. Мы пойдём с Зоей, наверное, в парк погулять. Хотя погода — тихий ужас… — У неё нет тренировок? — Сегодня нет, и сокращенный день в школе, а завтра выходные, — он бросил пару ложек кофе себе в чашку и Николаю. — Сахар? — Нет, — Скалистый разложил завтрак по тарелкам.       Крылов поставил чашки и, усевшись напротив, задумчиво посмотрел на Николая. С дочерью он общался из рук вон плохо, парк не самое лучшее место. Зоя будет пытаться с ним поговорить, втянуть в игры, но будет лишь натыкаться на эту «стену» непонимания. Нужна была локация более способствующая. — Может, в кино, а, Громозека? — Андриан чуть толкнул босой ногой его ногу. — Как раз там новый мультик вышел, Птенчик будет рада твоей компании. Один я просто заскучаю.       Скалистый смотрел на свою чашку, кажется, серьёзно раздумывая. — Давай! — он снова толкнул его, затем по-особенному провёл ногой вверх-вниз. — А завтра будет тебе награда. Особый урок в постели. — Урок? — Урок хорошей ночи.       У Крылова было игривое настроение. Почему-то мысли о подобном его будоражили. Поднявшись из-за стола, уселся на колени Николая. Тот замер. Видимо, в его программном коде отсутствовал протокол реакции на подобное. — Для хорошей ночи, — Андриан провёл пальцем по шершавому от недельной щетины подбородку, — иногда мало просто… вставить.       Николай внимательно смотрел в его глаза. Художнику показалось, что в какой-то момент он достанет блокнот и попросит диктовать помедленнее. — Нужно уметь разгорячить, — он двинул бёдрами, мягко, но с нажимом, — и поддерживать пламя в партнёре, м-м-м, до финала. Понимаешь? — Не особо. — Да твою мать, Николай! — Крылов рассерженно встал. — Вот в этот момент ты должен был повалить меня на стол! — Но тут тарелки и кофе, — Скалистый нахмурился. — Ты бы поранился или обжёгся.       Андриан в ответ лишь раздражённо уселся за стол и злобно хлебнул кофе. Айкая, тут же пожалел: язык и нёбо обожгло. Злясь на холодного Николая и чересчур горячий кофе, он думал, что завтра точно его разведет минимум на один свой оргазм! А там дальше пусть хоть три часа интенсивно двигается, спать особо не мешает…

***

      На школьном дворе стоял шум и гам. Дети бегали друг за дружкой, швыряли рюкзаки и занимались другими шумными детскими проказами. Андриан сразу увидел Зою: она скромно сидела на скамейке под навесом, наблюдая за остальными, нервно сжимая руками обе лямки розового ранца. — Зоя! — ласково позвал её Крылов.       С девочки тут же спала скромная застенчивость, радость встречи осветила её лицо. Но она тут же растеряно замерла, увидев Николая. — Папа? — удивлённо пролепетала она.       Тот кивнул. Андриан краем глаза подметил стайку девочек, включая Филипенко. Судя по гримасе на малом личике, она вовсю нашёптывала своим подружкам какие-то гадости про странное семейство. — Мы сегодня идём в кино, — блондин взял маленькую руку в свою. — В кино? — лицо Зои засияло. — Папа, ты тоже с нами?       Скалистый утвердительно кивнул. Девочка шла уже вприпрыжку. Новость её сильно осчастливила. Раздалась трель мобильного телефона, и Николай, покопавшись в кармане пальто, извлёк его. Он ответил на звонок, а Андриан уже почувствовал, что сейчас всё накроется медным тазом. И оказался прав. — Работа, — коротко рапортовал Николай. — Извините.       Девочка сразу поникла, но Крылов тут же радостно ответил: — Ничего, друг! Но ты проштрафился, с тебя в следующий раз бо-о-ольшое ведро карамельного попкорна. — Хорошо, — Скалистый кивнул и обратил взгляд на дочь: — Ей можно? — Один разок можно, — блондин заговорщически подмигнул Зое. — Папа, — она чуть сжалась и нерешительно спросила: — Ты обещаешь? — Обещаю, — без заминки ответил Николай.       Счастье вернулось в глаза Зои, и, когда Николай ушёл, радостно сказала Андриану: — Если папа обещает, он всегда-всегда сделает, — она зажмурилась от собственной широкой улыбки. — Конечно, — Крылов поправил шапку с помпоном на её макушке. — А сегодня мы вдвоём повеселимся. Ведь мультфильм про белок обещает быть интересным… — Бурундуков! — гордо поправила его девочка. — Да-да… бурундуков. Поющих, неугомонных бурундуков, ура…       «Ох, Николя, устрою тебе завтра, гад», — Андриан чуть громче, чем следовало, хлопнул дверью маршрутки. Встретившись взглядом с водителем, виновато улыбнулся.

***

      Андриан спокойно ждал, когда Николай придёт с прогулки с Мухой. На работе у Скалистого были какие-то нехорошие движения, и вернулся он поздно. Крылов, проходя от спальни к ванной, не переставал удивляться, как у того дома… неуютно. Осматриваясь, решил, что хорошо бы поставить пару кадок чисто квартирных растений, вон на ту стену можно пейзаж какой, а в спальню бы занавески поуютнее… Андриан замер у окна, смотря на огни соседних домов. Это же не серьёзно, верно? Тогда зачем он вообще об этом думает? Он прикусил губу и подумал, что и правда надо съездить на ночь в свою студию. Работая за холстом, выходило неплохо раскладывать свои мысли по полкам. Да и хотелось порадовать Микаэля и создать что-то… стоящее.       Щёлкнул замок. Крылов обернулся, хмыкнув: Николай обтирал лапы своей любимице, и та, хоть всё маленькое тельце ходило ходуном от энергии, не дёргалась и смирно ждала. Отпустив её и кивнув, Скалистый сам начал раздеваться. — Что у вас там за беда с Семёновым? — поинтересовался Андриан. — Рабочее, — сказал Николай и замолчал.       Крылов свёл брови к переносице и, гордо хмыкнув, отвернулся. Брюнет подошёл к нему, замерев за спиной. — Надо обнимать со спины, — бросил Андриан, — если хочешь подвести к постели. — Я не хочу принуждать.       Художник развернулся и, уперев руки в подоконник, вытянул ноги. Смотря на цветастые тапки (приятная деталь, что Николай купил их для него), задумчиво произнёс: — Интересно, как выглядит мир твоими глазами? — Так же, как и ты видишь его, — Николай подошёл ближе и деликатно обхватил его.       Андриан грустно ухмыльнулся: так же. Да, глаза работают-то одинаково, и не поспоришь. Блондин вынырнул из его рук и, мягко потершись, кивнул на спальню: — Пошли обучаться.       Николай не сводил внимательного взгляда с Андриана. Крылов уложил его на спину, сам же «оседлал». Тяжело дыша, он, обхватив внизу Скалистого, тщательно размазывал смазку. Закончив, продолжая придерживать, начал медленно усаживаться. Тяжело вздыхая, зажмурился, смакуя ощущения тепла в себе. Николай вообще не шевелился и лежал тихо. Когда тепло достигло точки, художник всхлипнул, открыл глаза. Уперевшись ладонями в широкую грудь, закусил губу и медленно толкнулся. Затем ещё. Он плавно двигался вверх-вниз, напрочь забыв, что должен научить. Но в какой-то момент в голове всё отключилось. Андриан, приласкав себя, откинулся назад и начал двигаться более интенсивно. Жарко дыша и охая, не заметил, как Николай крепко обхватил его за бедра. Повалил спиной на кровать, взгляд Крылова плыл, и всё внутри мучительно сжималось. Скалистый продолжил двигаться в заданном темпе, впиваясь взглядом в лицо блондина. Неизвестно, что конкретно сработало: выбранный темп или этот пристальный взгляд, но молодой мужчина ощутил удовольствие. Сладкое, нарастающее амплитудами движений бёдер. Андриан начал задыхаться, слабея и лишь вяло выгибаясь. Закрыв глаза, крепко обхватил кисти Николая. «Да», «Ещё», «Хорошо-хорошо», — как мантра в горячке вырывалось из его горла.       Андриан задохнулся стоном.       Когда ладонь сжалась на горле, Крылов вскрикнул. Николай не страстно придушивал его, а вполне серьёзно. Андриан задёргался, но Николай лишь крепче держал его, вколачиваясь. Впервые в зелёных глазах горело чувство.       И Андриану оно совершенно не понравилось.       Крылов жалостливо просипел: «Пусти» — и только тогда в брюнете что-то щёлкнуло. Он замер, всё померкло, и он как-то заторможенно посмотрел на собственную руку. И так же медленно её убрал. — Ты совсем больной? — прошептал Андриан, потирая синяк на шее.       Скалистый не ответил. Сев на край кровати, смотрел куда-то в одну точку. С одной стороны, у Андриана был вполне весомый повод злиться, но с другой — опять же — сердце. — Эй, ладно уж, — блондин положил ладони на широкие плечи и, чуть наминая их, мягко говорил: — Нормально иметь такие фетиши. Но стоит просто предупреждать, ладно? — Я не хотел.       Крылов наклонил голову. Снова абсолютно беспристрастное лицо и тусклый взгляд. Андриан решил рискнуть: — У тебя в детстве не было проблем?.. Ну, никто тебя не трогал? — Трогал? — В смысле… домогался или… эхем, пытался склонить к сексу силой?       Скалистый чуть повернулся к нему и спокойно ответил: — Нет, ничего подобного не было. Ни в детдоме, ни у дедушки.       «Ага, — Андриан в душе радостно пританцовывал. — Хоть что-то теперь знаю! Альбина не говорила, что он детдомовский. А она… знает об этом, интересно?» — Значит, тебя воспитывал дедушка? — Крылов обнял его, положив подбородок на широкое плечо. — Строгий, небось?       Николай вновь отвернулся и расплывчато ответил: — Как и любой родитель.       «Интересно, сколько ещё тайн в этом железном склепе?» — подумал молодой мужчина и довольно повёл бедрами.       Свой оргазм всё же получил. Не всё потеряно в случае с Николаем. Но возникал вопрос: а стоит ли оно того? — Почему вы в ссоре с отцом? — вдруг спросил Николай. — Что только что у меня было в заднице? — Андриан фыркнул. Не дождавшись чёткого ответа, добавил: — Вот и вся причина. Я люблю мужчин, отцу это несколько… в тягость. — Не понимаю, — произнёс Скалистый. — Не он же это делает. Почему это стоит того, чтобы отказаться от родного сына? — Вопрос хороший, а ответ глупый, — художник упал спиной на подушки, продолжая больше для себя. — Знаешь, эта древняя традиция, что сыновья нужны для продолжения рода, для того, чтобы завещать им своё дело, чтобы семья и всё такое. Папа всегда понимал, что я не такой. Что я не стою его надежд. Но повода, чтобы прям «отшить» благородную фамилию Буньяновых от меня… — Буньянов? — Да-да, — Андриан фыркнул. — Крылова — это девичья фамилия моей матери. Всё что осталось у меня от неё. Имя да фамилия. — Что с ней случилось? — Николай обернулся.       Хорошо поставленным движением накрыл Андриана. Тот в душе немного разомлел, хотя момент удушья крепким узелком засел на подкорке. — Я не знаю, Громозека, — он добро улыбнулся, улёгшись на бок. — Папа говорит — сбежала с каким-то поэтом в Голландию. Но… я не верю. Она была ветреной, но любила меня. «Мой солнечный зайчик», — всегда так звала меня.       Николай кивнул, направляясь в ванную. Андриан сонно смотрел на его обнажённые бедра и на шрам. «Надо как-нибудь спросить об этом Альбину… или самого Николая, возможно, он ответит», — засыпая, подумал он. Внутри у него нехорошо свербело, раз за разом всплывали в сознании горящие зелёные глаза. Они разгорались ярче и ярче, заполняя пространство вокруг и перекрывая весь белый свет. Чувство, сквозившее от них, разливалось разрушающим потоком. Буйным, пугающим, сила которая ломает кости и сжирает внутренности.       Ярость. Вот что увидел Андриан. Тщательно глушимая и прочимая в глубинах стального сознания. «Он монстр? Он убийца? Я не хочу в это верить», — твёрдо решил художник и, обернувшись, взглянул на того. Николай снова спал, сложив руки на груди, и лицо у него было совершенно мертвенно-нейтральное. Андриан перевернулся, мягко огладив острую скулу. Скалистый дёрнулся, резко открыв глаза. — Я, кажется, привыкаю к этому, — усмехнувшись, прокомментировал художник. — Зачем? — Иногда люди проявляют так нежность, знаешь ли. — Я же сплю.       Крылов закатил глаза. Но вздрогнул, когда ощутил, как Николай убрал волосы с его лица. Не нежно, без мягкости, но явно пытался сделать это заботливо. Андриан улыбнулся добрее, прижавшись к нему. Засыпая, чётко решил, что должен поговорить об этом с Микаелем.