Give In To Me

Пэйринг и персонажи: Финн/Милли, Ноа/Сэди, Джейкоб/Милли Рейтинг: R (ругательства и немного жестокости) Жанры: легкий Ангст, Драма, Повседневность, Романтика, немного Флаффа Предупреждения: ООС, Нецензурная лексика Описание: Милли Бобби Браун, а это была именно она, от неожиданности пискнула и выпустила свой телефон, больно приложившись лбом к его подбородку, растрепав старательно уложенные стилистами кудряшки Элевен. Он замер на месте, внимательно рассматривая ее лоб, который она с усердием терла, пытаясь, видимо, снизить боль от удара. Захотелось подуть на ушиб, но Финн не стал, терпеливо ожидая, криков, ругательств или чего похлеще. Дополнения к главе: - Небольшой юбилей и Филли:D Думала, что меня попустит, но как видите, слишком приставучий фандом. - К Филли у меня отношение ровное, не такое как к Милевен, но на удивление эта часть мне даже нравится. Боюсь только, что Финн получился таким, каким я его сама себе представляю. - Финну 15 лет, а Милли - 14. - Кстати, эта часть - продолжение к "Can we be friends again, please?" - Сразу скажу, что к Джейкоб хоть и подозрительный bad boy, я не считаю его вселенским злом. Интересно ваше мнение о нем в этой части. - Отдельно для Светы в главу добавлен любимчик:) Марина, тебе тоже привет) - Публичная бета включена) Премного благодарна за любую помощь:*) - Спасибо, что вы со мной и оставляете отзывы. Это самая лучшая мотивация)

Приятного прочтения!

***

      Это была не самая лучшая неделя в жизни Финна Вулфарда, а если быть честным, то – одна из самых хреновых, в принципе. Все началось еще в понедельник вечером, когда ему посчастливилось нарваться на толпу неадекватных фанаток, желающих урвать максимум его внимания и кусочек любимого полосатого поло. Во вторник он поругался с братом из-за какой-то мелочи, сильно расстроив при этом мать и отца, из-за чего в среду проспал и опоздал на съемки важной сцены между Майком и Элевен. Праведный гнев Шона Леви и братьев Даффер до сих пор гудел в голове грозной тирадой о несерьезности и подростковой забывчивости, о необходимости взрослеть и относится к общему делу ответственней. Смиренно выслушав все замечания и пообещав больше так не делать, подросток поплелся на грим, пребывая не в самом лучшем расположении духа.       Как раз в тот момент, когда юноша подумал, что хуже уже сегодня быть не может, на очередном повороте он налетел на человека, который избегал встречи с ним в неформальной обстановке уже добрых два месяца. Милли Бобби Браун, а это была именно она, от неожиданности пискнула и выпустила свой телефон, больно приложившись лбом к его подбородку, растрепав старательно уложенные стилистами кудряшки Элевен. Он замер на месте, внимательно рассматривая ее лоб, который она с усердием терла, пытаясь, видимо, снизить боль от удара. Захотелось подуть на ушиб, но Финн не стал, терпеливо ожидая криков, ругательств или чего похлеще. Видит Бог в этом было что-то приятное, ведь теперь они разговаривали только на съемках, но никак ни вне, а тут такая возможность устроить перебранку – свидетельство того, что он вызывает в ее душе хоть какие-то эмоции, кроме равнодушия. Секунда, еще одна, и Милли сердито вскинула подбородок, чтобы осадить обидчика за невнимательность, но так и не произнесла ни слова, недоуменно взирая на него снизу вверх.       – Хочешь мне что-то сказать? – он окинул ее ироничным взглядом, отмечая про себя излишнюю усталость и красные от недосыпа глаза.       – А нужно? Как будто тебе есть дело.       И это все чего он удостоился? Апатия? Это чувство раздражало, просто вытряхивало весь позитив из сознания, покрывая там все темной пленкой негодования, заставляя сердито сжимать зубы от досады.       – Абсолютно никакого! – процедил он, пока Милли молча наклонилась за телефоном.       – Отлично, – она обошла его, стараясь даже не зацепить плечом, будто бы он какое-то мерзкое, ядовитое растение, ей-богу.       – Отлично! – крикнул Финн вдогонку, сжав губы, не сдержав собственного негодования.       Провожая взглядом стремительно удаляющуюся фигуру девушки, ощущая в грудной клетке неприятный поток злости на самого себя, юноше было, мягко говоря, неуютно и неприятно. Их отношения окончательно испортились и походили, скорее, на столкновение ослов на мосту, нежели на взаимодействие двух хороших друзей. А ведь тогда, пару месяцев назад, ему казалось, что нет в жизни ничего правильнее, чем прекратить это, обрубить на корню все связи. Он сам все разрушил, сам разделил их на две половины, не оставляя и шанса на примирение, c ужасом осознавая позже, как это было глупо с его стороны, как неправильно. Они будто бы поменялись местами и теперь именно Финн молча искал встречи, втайне лелея надежду на чудо, будто бы Миллс остынет и просто однажды скажет ему: «Привет! Как дела?» А что в итоге? Не дождавшись желаемого, злился и доставал ее пуще прежнего, ведя себя просто отвратительно.       Финн поправил одежду, прикрыл ненадолго глаза, обещая себе, что сегодня же позвонит брату и извинится. Через пару недель его ждали съемки в продолжении фильма «Оно» и концерт в Нью-Йорке. Это, безусловно, поможет ему отвлечься на некоторое время. А потом можно будет забыть об этой драме до следующего года. Любого человека можно с легкостью вымести из сознания, даже такую шумную личность, как Милли Бобби Браун.

***

      В Атланте снова стояла знойная жара, от которой вся одежда липла к телу, будто вторая кожа, а в горле становилось сухо до невозможности. Было трудно дышать, двигаться, делать хоть что-нибудь, поэтому на улицах города после одиннадцати и до самого вечера становилось пусто и нелюдимо. Создавалось ощущение, будто бы воздух застыл на месте и его можно резать ножом, как масло, на равные части.       Подслеповато щурясь, Финн взглянул на блестящий на солнце тысячами бликов нейлоновый тент, под которым они сидели практически всем молодежным составом, ожидая пока приедет Джо, чтобы подбросить их на местную ярмарку. Изначально все это и правда казалось ему достаточно привлекательным и расслабляющим, да и наличие Кири в запланированном мероприятии подкупало, но с каждой капелькой пота, которые с завидной периодичностью скатывались по спине, он начинал в этом сомневаться, чувствуя все нарастающее раздражение и дискомфорт.       – Сейчас бы в бассейн! Чертово пекло! – Гейтен устало возвел глаза в небо, моля о пощаде.       – А чего ты ждал от конца августа? Прохлады? – в голосе Синк сквозила ирония, пока она вяло обмахивалась старым журналом по актерскому мастерству.       От остальных не укрылось, как Шнапп послал ей успокаивающий взгляд, призывая к сдержанности и умиротворению, и Сэди расслабилась, безмятежно прикрыв глаза. В последнее время эти двое были чересчур слащавы друг с другом, порой просто до невозможности и скрежета на зубах, но каждый в команде радовался за предполагаемую парочку, с интересом наблюдая за развитием их взаимоотношений. Шнапп буквально светился от счастья, словно яркая рождественская лампочка на елке, порой ведя себя как идиот. Милый, влюбленный идиот, если быть точнее. Его не пугала разница в возрасте, ни то, что их отношения могли также быстро закончиться как и начаться, и что это могло повлиять на сам сериал в целом.       Финн невольно ассоциировал его с собой в тринадцатилетнем возрасте, таким же чертовски влюбленным и наивным, с нетерпением ждущим любой возможности увидеться с девчонкой, в которую умудрился втюриться. Как глупо он тогда выглядел, насколько забавлял ее своими детскими попытками привлечь внимание. Теперь они стали другими, не такими как раньше. Взрослыми. Особенно Милли, которая намеренно держала его на расстоянии, соблюдая дистанцию в личных отношениях и пространстве, порой специально покидая компанию под разными предлогами, если там появлялся он. Совесть предательски кольнула его сознание, напоминая, кто тут болван и идиот, кто все разрушил. Горечь досады тут же осела неприятным комком в горле, заставляя поморщиться. Финн мысленно отвесил себе пинка, сетуя на свою вспыльчивость.       От невеселых мыслей его отвлек подъехавший новехонький, еще слабо тронутый дорожной пылью форд Кири. Из окон машины гремела музыка, утробная и дерзкая, тем не менее, заводная, настоящая, оглушающая всех вокруг, заполняющая пространство.       – Эй, малышня? Вы чего такие кислые? – голос Джо был пропитан весельем, а волосы парня как всегда являли собой творческий беспорядок. Он высунулся из переднего окна наполовину, держа в руках разноцветный чупа-чупс, приветливо улыбаясь каждому из них.       – Не знал, что ты любишь AC/DC, – бросил Финн, отлипая от сидения раскладного стула для техперсонала.       – Это же классика, чувак! Это как истинная любовь в пучине разврата и страсти прогнившего насквозь мира!       Он вылез из машины, невольно уперев руки в бока нелепой рубашки, которую, скорее всего, стащил со съемочной площадки, пока никто не видел. На заднем плане явно не хватало какой-нибудь веселой композиции из сериала «Отчаянные домохозяйки» или что-то вроде того.       – Прошу прощения, но тут есть девочки! – Синк напомнила ему о своем присутствии грозным взглядом матери-настоятельницы, но не сдержалась, рассмеялась и кинулась обнимать парня.       – Пардон, мадмуазель. Я не хотел задеть ваши нежные чувства. Он обнял ее за плечи в ответ и дружески притянул к себе ближе.       – Выглядишь просто отвратительно! Где ты ее взял? – Гейтен вперил взгляд в желтую материю, подозрительно щурясь и пытаясь вспомнить, когда и в каком месте он видел этот модный писк восьмидесятых.       Джо сделал вид, что не услышал вопроса и оглянулся, пересчитывая детишек по головам.       – Эй, а где моя шумная карамелька из Великобритании? Неужели снова зависает не с нами?       – Наверное, тусуется со своим парнем из Вирджинии. Куда ей до нас, простых смертных?       Финн даже не успел подумать, прежде чем слова вырвались сами по себе, отчего в воздухе повисла понимающая тишина, нарушаемая звуками разрывающего голоса солиста AC/DC и улюлюканьем Маклафина. Он мысленно досчитал до пяти, чтобы успокоиться и проигнорировать этот «мы знаем, что ты скрываешь» взгляд.       – Вообще-то Миллс уже на ярмарке и мы договорились встретиться там, а вы тут копаетесь, как улитки! – Сэдc сердито схватила свой рюкзак, протискиваясь на заднее сиденье.       Остальные последовали ее примеру, решая, где лучше устроиться. Финн же направился в сторону багажника, чтобы закинуть туда свой рюкзак со свежей футболкой и запасом воды, когда Джо мягко остановил его и увел чуть в сторону.       – Ты палишься, дружище, как младенец. Я же говорил тебе либо признаться, либо не сдавать себя с потрохами.       Брюнет поджал губы, не отрывая взгляда от скучного пейзажа вдалеке.       – Знаешь, как меня это бесит? Я каждый день вижу ее, и понимаю, что это все, что мне остается. Просто смотреть.       – Понимаю, – Джо кивнул.       – Даже говорить отказывается. А еще этот ее Сарториус – мудила, если честно.       – Мы же уже обсуждали это. Это ее выбор и она не должна перед кем-то отчитываться, даже перед тобой.       Финн вскинул на него раздражённый взгляд, неохотно соглашаясь и бунтуя против такого решения одновременно.       – Он обидит ее рано или поздно, и она должна понимать это. Как можно было простить ему ту историю с фотографиями девушек? Вот же дура!       С каждым сказанным словом в груди закипала злость, разливаясь по венам горячей лавой. Джо вновь понимающе кивнул и спокойно добавил:       – Не ты ли сказал мне, что хочешь держаться от этого дерьма подальше? – Он посмотрел на него в упор, пресекая всевозможные возражения. – Реши уже, наконец, что тебе нужно. Ты не можешь диктовать ей свои условия, не имеешь на это право. Если хочешь хотя бы влиять на ее решения, то стоит извиниться.       – Я сказал ей правду! – вырвалось в ответ.       – Нет-нет-нет. Ты вылил ей ушат дерьмоправды на голову, приятель, а теперь ждешь от нее внимания? Девушки – ранимые существа, которые не приемлют такого отношения. Пусть ты и прав, пусть Миллс и правда изменилась, поступает слепо, как влюбленная девчонка, но теперь именно тебя добавили в черный список, а не Джейкоба.       От несправедливости такого расклада, Финн взъерепенился еще больше, испытывал к заносчивому певцу очередную порцию презрения.       – Да пошло оно все! – он сердито фыркнул и резко развернулся, чтобы уйти, но Джо остановил его.       – Послушай, Вулфард. Ты сделал ей больно, обидел и довел до слез, но это не радует тебя. Может быть настало время объясниться? На ярмарке? В атмосфере счастья и веселья? – Кири по-братски потрепал его за плечи, отворачивая от любопытных взглядов.       Поговорить с ней? Да за последний месяц она ему и ста слов не сказала. Именно ему, Финну Вулфарду, а не Майку.       – Пустая трата време…       – Эй, я голодна! – рыжая голова высунулась из окна, и Гейтен взвыл от боли, потому что Синк надавила локтем парню на колено. – Хочу тыквенного пирога и сока.       Джо улыбнулся и махнул ей рукой, прося еще минутку.       – В любом случае решать тебе, но ты либо будешь продолжать мучиться от того, что не предпринял вообще ничего, либо сделаешь хоть что-то.       Финн еще немного постоял на месте, пока Джо, насвистывая веселую мелодию, отправился к ребятам. Возможно, он был прав, вот только получить отказ ему совсем не хотелось, как и окончательно удостовериться, что на этом все. Он медленно поплелся к машине, в глубине души теша надежду на положительный исход сегодняшнего вечера, правда неуверенность все же давила на плечи мертвым грузом, сбивая с толку.

***

      Городская ярмарка – это безусловно событие для любого города. Каждый человек находит в этом мероприятии что-то свое – шанс отлично провести время и от души повеселиться, наесться до отвала и покататься на аттракционах, возможность показать людям свои заслуги и достижения. Кто-то ищет новых знакомств, другие же - занимаются бизнесом. Но один факт всегда остается неизменным - никто не уходит отсюда равнодушным и со скучающим выражением лица.       На раскаленной солнцем территории, некогда отведенной под ферму братьев Диггер, возвышалось множество крытых и открытых площадок, что пестрили разными цветами, звуками и запахами. В центре всего великолепия высился красно-синий полосатый шатер, вокруг которого туда-сюда семенили люди, готовя представление для всех желающих. Можно было заметить несметное количество трейлеров и грузовиков, ведь большинство приехали на праздник не на один день. Несмотря на то, что часы показывали начало шестого, повсюду уже вовсю мигали неоновые вывески пиццерий, сувенирных лавочек, мини-ресторанчиков, развлекательных киосков и разнообразных аттракционов. Колесо обозрения находилось в центре всеобщего внимания, обещая приезжим божественный вид и незабываемые ощущения.       Джо припарковал машину рядом с другими автомобилями на стоянке, выключил зажигание и повернулся к остальным, стараясь сохранить нотки строгости в голосе.       – Значит так, из машины выходят только те, кто принимает мои правила. Понятно?       Все согласно закивали, не желая пропускать веселье, и Джо продолжил:       – Время сбора – одиннадцать вечера и ни минутой позже. Опоздаете, можете идти домой пешком.       – И что, ты и правда оставишь своих детей здесь? – Гейтен не упустил возможности пошутить, за что получил увесистую затрещину.       – Постараемся не теряться, но все же. Знаю я вас, дай вам только волю, разбредетесь кто куда, как несмышленыши, чтобы влипнуть в неприятности или поглазеть на секси цыпочек в коротких шортах на выставке машин.       – Фу! Джо, неужели ты приехал поглазеть на девчонок в развратных шортах? – Гейтен окончательно смутил молодого человека, улыбаясь от души. Положение спасла Синк, вклинившись в разговор.       – Мы живем в век технологий, всегда можем связаться по телефону, – она помахала перед его носом увесистым смартфоном, иронично приподнимая бровь.       – Это на случай, если будет не слышно из-за музыки. – Он вдруг задумался, поспешно добавив: – И никакого алкоголя! Ясно?       – Да-да, папочка! .       Ребята переглянулись, улыбаясь друг другу. Конечно, они не собирались подставлять Кири, ведь им пришлось долго уговаривать предков дать разрешение на поездку сюда только в компании с Джо, но от желания пошутить над ним просто разрывало.       – Я вас предупредил! Сэди, что там с Миллс?       – Написала, что ждет у колеса обозрения.       – Окей. Выметайтесь уже все.       Финн нехотя вылез из салона, несмотря на то, что окружающая суматоха все же приводила его в дикий восторг. Он был по натуре старомоден, поэтому с удовольствием предчувствовал, как на последующие шесть часов окунется в симбиоз прошлого и нового века. Конечно, все сразу разбились по парам, и он терпеливо подождал, пока Джо закроет машину, чтобы присоединиться к нему.       Ему нравилось общаться с более взрослыми людьми, нежели с одногодками, нравилось перенимать опыт, слушать истории, следовать их советам. Конечно, он продолжал проводить вечера в трейлерах друзей, но если выдавалась такая возможность, предпочитал общение с кем-нибудь постарше. Нет, Финн не был занудой в прямом смысле слова, ведь мать часто журила их с Ником за чересчур громкий смех в кинотеатрах, за их приколы над тетушкой Энн, за жуткий беспорядок в комнате, да и за много другое, о чем было весело и немного стыдно вспоминать.       Вот и сейчас он без разговоров примкнул с Джо, чувствуя себя равным ему, несмотря на ощутимую разницу в возрасте, и с его стороны это не было снисходительностью взрослого к приставучему подростку. Им и правда было интересно вместе: говорить, обсуждать музыку, делиться впечатлениями об игре выдающихся актеров, слушать легендарные группы и смотреть классные по их мнению фильмы. Финн знал, что Кири можно верить, поэтому с облегчением поделился с ним некоторыми секретами, страхами и даже своими чувствами к Браун. Джо был первым и единственным, кому он рассказал о произошедшем инциденте в начале лета. Именно этот парень из штата Массачусетса помог ему справиться с чувством вины, ведя нравоучительные беседы. Это Джо уговорил его не надираться, когда он потерял любимую собаку, объяснив, что никакого облегчения это не принесет.       Вот и сейчас, ощущая легкое покалывание в кончиках онемевших от волнения пальцев, канадец чувствовал поддержку друга, направляясь к колесу обозрения с трепетным волнением в душе от предстоящей встречи. Он не пытался скрыть все за маской фальшивого смеха, тщательно обдумывая свои слова, поведение и поступки, пообещав себе не закипать, быть вежливым с ней, даже если она и слова ему не скажет.       Юноша не сразу заметил миниатюрную фигурку в толпе, лишь понял, что они нашли ее по звуку радостного визга Ноа и Сэди. Синк буквально запрыгнула на шею подруги, выражая свою любовь и радость, в то время как Ноа остался ждать своей очереди.       – Ты совсем забыла про меня, Браун! Где же тебя черти носили, негодяйка? – причитала рыжая, целуя Милли в щеку.       – Мы же в среду виделись. Раздавишь!       Британка выглядела как всегда по-мальчишески дерзко и до боли красиво в рваных джинсовых шортах и белом топе с кричащей надписью. Он с трудом оторвался от разглядывания загорелых ног девушки, и то только потому, что Джо специально наступил ему на ногу.       – Твою мать, больно же! – его голос пробасил чересчур громко, и он в который раз за сегодня почувствовал неловкость.       В тот же момент они столкнулись взглядами, электризуя воздух до предела, и он сразу же смягчил эмоции, пропуская приветливое тепло в радужки карих глаз. Финн был рад ее видеть, но к его неудовольствию она отвернулась через пару секунд, принимая объятия Ноа, Калеба и Гейтена. И он бы, вероятнее всего раскис, если бы не Джо, который ободряюще похлопал его по плечу, возникая с наигранным возмущением:       – А как же объятия сладкой карамельки для двух занудных неудачников?       Милли заливисто засмеялась и даже что-то пошутила в ответ, но ситуация приняла совершенно блядский поворот, когда раздался голос человека, которого они явно не ожидали здесь увидеть.       – Твоего любимого американо не было, поэтому я взял тебе латте. Миллс?

***

      Так уж вышло, что Джейкоб Сарториус никому не нравился в их компании. Как бы Милли не старалась, как бы ни пыталась, никто из каста так и не поддержал ее выбор, поэтому она предпочитала держать своего парня вдали от коллег, встречаясь с ним вне съемочной площадки. Ей было несколько обидно, что ребята не дают ему и шанса, а ведь Джей оказался веселым и заводным, пусть немного самовлюбленным, ревнивым, но все же нормальным парнем. Виделись они не часто, но даже при этом он умудрялся радовать ее всякими подарками, вниманием и комплиментами, отчего неуверенная Миллс внутри нее расцветала.       Она честно не планировала знакомить его со всеми сегодня, даже хотела отказаться от ярмарки, сославшись на занятость, но в последний момент передумала. Не так давно ребята с радостью приняли девушку Гейтена, написав уйму милых комментариев под фото. Она и сама не осталась в стороне, очарованная таким душевным и романтичным снимком, однако предательская обида все же кольнула где-то на задворках сознания, ведь ни один из ее совместных снимков с Джеем не удостоился даже вежливого, пусть и фальшивого, лайка в инстаграме. И Милли искренне не понимала, почему хотя бы тот же Ноа не пришел ей на помощь в этом вопросе. В конце концов, шоу-бизнес – декорации, а имидж всего лишь маска, под которой зачастую скрывается совсем другой человек. Джейкоб должен был им понравиться, а если и нет, то они просто хорошо проведут время вместе, отделившись от остальных.       Брюнетка приняла кофе, чувствуя, как желудок сжимается в тугой узел от беспокойства. Шесть пар глаз пристально следили за ней, ожидая разъяснений, и ей показалось, что упади она сейчас в обморок, ребята и не помогут. Милли знала, что поступила несколько невежливо, никого не предупредив о дополнительном госте в компании, поэтому постаралась расслабиться и представить своего парня как можно беззаботнее. Получалось пока не очень. Сэди сфальшивила на фразе «Рада знакомству», Ноа неестественно улыбнулся, а тандем Калеба и Гейтена был на редкость неразговорчивым. Возможно, Джо будет снисходительным к ее другу, проявив хоть каплю дружелюбия. В сторону Вулфарда она смотреть не решалась вообще, прекрасно зная, что думает ее экранная любовь обо всем этом.       А Финн действительно просто кипел от негодования, проклиная этот день, эту гребанную ярмарку, ненавистного ему музыканта и предательницу Миллс, от которой он не ожидал такого подвоха. Желание помириться с ней ушло моментально, сменившись ядовитым ощущением разочарования и гадкой, жгучей ревности. Какого хрена она притащила его сюда? Неужели надеялась, что Сарториус впишется в их коллектив? Знала ведь, что это поездка только для своих, но все равно поступила эгоистично и по-своему. Захотелось свалить отсюда, не видеть ее больше, забыть к ебеням. Навсегда.       Закончив знакомиться с Гейтеном, Ноа, Сэди и Калебом, Джейкоб повернулся и не спеша направился в их сторону, неуверенно протягивая Джо загорелую руку.       – Джейкоб Сарториус.       – Джо Кири. Ты парень Милли? – Джо принял рукопожатие, и к счастью Браун стал первым, кто, наконец, улыбнулся ее бойфренду в ответ.       – Он самый. – Губы парня растянулись в самодовольной ухмылке. – С первой встречи без ума от ее природной энергии и неуемного нрава.       – Черт возьми, да кто ж не без ума!       Перекинувшись еще парочкой фраз с Джо, Джейкоб неохотно обратил свое внимание на канадца, ощущая неприятную волну презрения в свою сторону. Что ж, это было взаимно.       – Финн? Давно хотел с тобой пересечься…поговорить о музыке.       – Наши стили исполнения имеют мало чего общего, разве не так? – он различил в его тоне издевку и иронично приподнял брови в немом вопросе.       Слишком правильный, даже на публике, до тошноты старомоден, доморощенный борец за чистый стиль. Его раздражали такие личности, просто выводили из себя. На самом же деле большинству поклонников не интересны ни манеры, ни душа кумира, ни его хорошее поведение. Джейкоб умел создавать вокруг себя настоящий хаос, образ, который нравился толпе, и он получал от этого настоящий кайф. Но Вулфард делал вид, что ему слишком важно не погрязнуть в этом дерьме под названием популярность, оставаясь на плаву, борясь до последнего. У него даже пальцы выглядели аристократично, словно он какой-то пианист с голубой кровью.       Раздражало и то, насколько влюблено персонаж канадца смотрел на Элевен. Сарториус просто кожей ощущал, осязал пальцами, видел в карих глазах то самое чувство, от которого желваки играли на скулах. Нет, не наигранное чувство, а настоящее, неподдельное. Благо Милли уважала его просьбу и сократила общение с ним до минимума. Просто потому, что ему было неприятно каждый день видеть Филли фотографии в интернете от неугомонных поклонников их пары, которые бы с радостью перегрызли ему глотку при первой же возможности. Но сейчас, встретившись с ним, наконец, лицом к лицу, он понял, что чутье его не подвело – Финн Вулфард действительно имел виды на его девушку, и совсем не скрывал своей неприязни по отношению к нему.       Разрядить обстановку решила Милли, тронув Джейкоба за плечо, обращая на себя внимание.       – Эй, Джей? – она обеспокоенно заглянула ему в глаза, заметно нервничая. – Ты уже забыл, что обещал покатать меня на колесе обозрения? Пойдем? Ну же, пойдем.       Браун схватила его за локоть и потащила за собой, игнорируя предложение Ноа покататься всем вместе. Финн фыркнул, и начал было продвигаться к ларьку со старинными вещицами, когда его окликнул Джо:       – И ты бросишь меня на высоте семидесяти метров?       – Я не хочу.       – Ответ не принимается.       Схватив его за локоть, Джо искренне не скрывал своей радости оттого, что в нем было меньше шестидесяти килограммов, хоть упирался Финн достаточно строптиво. Все они двинулись в сторону аттракциона, чтобы,наконец, поглазеть на Атланту с высоты птичьего полета.

***

      В последующие три часа у Финна Вулфарда создалось ощущение, что он участник какого-то фарса, где ему отвели одну из ведущих ролей. Мнимость происходящего спектакля просто поражала, ведь все вокруг него буквально искрились счастьем и радостью, будто бы так и было запланировано заранее, будто бы Джейкоб – часть их каста. Это откровенно раздражало. Финн был убедительным во всем, что касалось ролей на экране, но играть в жизни он никогда не любил. Фальш, блеф, обман – не слишком ли много для этого мира?       Удрать от Джо он пытался трижды, но тот лишь вовремя хватал его за локоть, таскаясь с остальными за Милли и ее бойфрейндом, словно это была квест-игра с заданием «Не упусти дотошную парочку из виду». За то время, что они провели вместе, Джейкоб ни на минуту не отходил от нее, прилипнув к девушке, как использованная жвачка к ботинку. Абсолютно не стесняясь никого вокруг, он касался ее волос, плеч, спины и даже распускал руки ниже, откровенно лапал и целовал взасос, игнорируя шутливые просьбы брюнетки, с нотками смущения, остыть. И каждый раз, стоило ему сделать это, внутри поднималась волна ревности, готовая разодрать Финна на части. Хотелось напомнить ему, что ей четырнадцать, и что она не из этих девчонок, которые раздвигают ноги при первой возможности.       И пока он буквально до основания пропитался злостью, Джо счастливо улыбался ему каждый раз, когда у него сдавали нервы, будто бы издеваясь. В конце концов, Финн не выдержал и под предлогом естественной нужды таки свалил, оставив рюкзак в залог, давая клятвенное обещание вскоре вернуться. Ему нужна была небольшая передышка, глоток свежего воздуха вдали от этого цирка, участником которого ему «посчастливилось» быть. Он с легкостью сменил маршрут, как только убедился, что никто из ребят его не видит и не отправился за ним, ускоряя шаг, минуя всевозможные лавочки с сувенирами и едой.       Часы показывали половину девятого вечера, когда брюнет добрался до стоянки, полностью забитую автомобилями и трейлерами. Отягощающая легкие жара потихоньку сбавляла обороты, пропуская вперед легкий ветерок, что приятно холодил разогретую за день кожу. Юноша позволил себе, наконец, расслабится, жалея лишь о том, что оставил свежую футболку и запас воды Джо. Интересно, Кири уже понял, что он обвел его вокруг пальца?       Финн блаженно вдохнул цветочно-древесные ароматы летнего вечера, вслушиваясь в стрекот цикад и отдаленные звуки толпы, получая несравнимое удовольствие от кратковременного уединения. Он любил тишину, ее спокойствие и гостеприимство. В тишине можно было думать, строить планы и обдумывать решения, можно было сочинять песни, творить и погружаться в свой внутренний мир. Она никогда не задавала ему вопросов, покорно слушая его мысли, не осуждала и не давала ненужных советов. Ему не нужно было притворяться, примерять маски, скрывать эмоции. Тишина принимала его любым: слабым, разгневанным, скучным, веселым, расстроенным или одухотворенным. И он все чаще искал с ней встречи, нуждаясь в ее объятиях и взаимопонимании.       Поглощенный своими мыслями, Финн не сразу уловил звук шагов, что неторопливо приближались к нему. Надежда на то, что это просто заблудившийся прохожий, растаяла как дым, когда человек за спиной остановился, размеренно пиная камни гравия под ногами. Финн молчал и продолжал игнорировать человека, который с такой легкостью вклинился в его личное пространство, напрягая его и доводя до кипения.       – Мне бы хотелось побыть одному, разве не понятно?       – А мне бы хотелось, чтобы ты перестал увиваться за моей девчонкой, Вулфард.       Он резко обернулся, вперив взгляд в скучающего, на первый взгляд, Сарториуса, который на миг оторвался от своего занятия, посылая ему фальшивую ухмылку. Весь вид певца был небрежным, и можно было подумать, что он только что встал с кровати. Никакой классики в стиле одежды, проколотое ухо, взлохмаченные волосы, рэперские штаны и надменный вид. Такие парни обычно устраивают в школе стычки и увиваются за толпами девчонок, чтобы перепихнуться в туалете.       – А я уже и не думал, что ты способен оторваться от Браун хотя бы на минуту.       – Как видишь, я оставил ее, как только твоя мерзкая канадская рожа пропала из поля моего зрения. Надеюсь, что ясно дал тебе понять, чья она девушка?       – Это было трудно не заметить, если честно. Ты распускал руки похлеще заправского моряка, только что спустившегося на причал, в поисках свободной юбки, – парировал Финн, сложив руки за спиной, сжимая кулаки.       – Завидуешь?       – Ей? Однозначно нет. Наоборот, постоянно задаю себе вопрос, что она нашла в таком двуличном уроде вроде тебя?       Певец лишь иронично ухмыльнулся, слегка обнажив ряд белоснежных зубов, продолжая обходить Финна со стороны. Внезапно он резко остановился, развел руки в стороны и посмотрел на него в упор, насмешливо интересуясь:       – Черт возьми, Вулфард! Ты и правда запал на нее, да?       – Не твоего ума дело, – бросил брюнет, еще больше раздражаясь от таких вопросов.       Априори Сарториус не был жадным, но делить внимание своей подруги он не желал категорически. Милли оказалась слишком общительной, веселой и шумной, настолько яркой, что люди тянулись к ней, как мотыльки на блаженный свет. И канадец не был исключением. В ней вроде бы и не было чего-то особенного, однако шатенка действительно очаровывала всех своей неуемной энергией и задором, даже он попался. Не то, чтобы Джейкоб совсем влюбился в девушку без памяти, однако она была такой другой, такой живой и настоящей, неподдельной.       Изначально ему не нравился Ноа, но он быстро успокоился, осознав, что их с Миллс связывает лишь крепкая детская дружба. Гейтен и Калеб также не представляли угрозы, предпочитая не заглядываться в сторону его девушки, считая ее скорее своей сестрой. Но вот Финн бесил певца больше всех, ровно, как и его идеальный персонаж Майк. Было в них обоих нечто благородное, непоколебимое и до скрежета в зубах светлое по отношению к обеим девушкам. Будто бы Финна и Майка – связывало то самое настоящее чувство, неподдельное и сильное.       Финну надоело играть в молчанку и обсуждать Милли в таком ключе, поэтому он решил прекратить этот мерзкий разговор, собираясь вернуться к остальным. Но не успел брюнет сделать и пары шагов, как следующий вопрос выбил его из колеи, повышая уровень ярости до критической точки.       – И как часто ты на нее дрочишь, Вулфард? Я просто хочу знать, передергиваешь ли ты вечерами, любуясь на ее фотографии или же делаешь это незаметно, прямо на съемочной площадке?       Он преодолел разделяющее их расстояние в два шага, хватая Джейкоба за шиворот так сильно, что у того дернулась голова.       – Заткнись! Ты не достоин ее внимания, ясно? – сам того не ожидая он выкрикнул слова слишком эмоционально, не сдерживаясь. – Ни грамма ее внимания, конченный ты ублюдок!       Брюнет застыл в негодовании, не в состоянии разжать побелевшие от напряжения пальцы, ощущая, как волны гнева стремительно перетекают из одной части тела, наполняя существо негативом. Задыхаясь от возмущения, от чувства унижения, от желания ударить, стереть с его лица это выражение превосходства, он с ужасом осознал, насколько жаждал этого раньше. И никто его сейчас не остановит, если Джейкоб скажет хоть еще одно скверное слово в его или Милли сторону.       Джейкоб наклонился ближе и с чувством собственной исключительности, с расстановкой произнес:       – Возможно, ты и украл ее первый поцелуй, но все остальное, невинное и нетронутое, достанется именно мне. Поверь, я уже работаю над этим вопросом.       Удар последовал незамедлительно, отчего Сарториус схватился за челюсть, размазывая кровь по щеке. Он тяжело дышал, глядя на канадца исподлобья, ошалело улыбаясь, радуясь, что сумел вывести его из себя.       – Не такой уж ты и правильный, Вулфард! Думал, что ты мне не ровня!       А Финн уже себя не контролировал, повалив певца на землю, нанося удар за ударом по лицу парня. В ушах зазвенело так сильно, что ему на миг показалось, будто бы он оглох от всего происходящего, будто бы мир замер и молчит, осуждающе наблюдая за его действиями. Юноша не замечал ответных ударов, лишь морщился от отвращения, ощущая, как теплая, вязкая жидкость стремительно заливает бровь и подбородок, капает на любимую футболку, пропитывая ткань насквозь. Он почувствовал сильный толчок под ребра, тотчас выбивший весь кислород из легких. В какой-то момент они поменялись местами, и теперь уже Финн уклонялся от ударов певца, так остервенело сыпавшихся на его голову. Он не знал сколько прошло времени, не знал сколько они дрались, пачкая одежду в придорожной пыли и царапая кожу о гравий, лишь не чувствовал боли, не испытывал пощады, просто колошматил в ответ, как обезумевший.       Финн продолжал до тех пор, пока кто-то не схватил его за шею и за руки, пытаясь оттащить, остановить и прекратить это сумасшествие. Он напрягся как тетива лука, в отчаянном стремлении вырваться и нанести еще удары, будто бы Джейкобу было мало. Словно издалека, до него донесся напряженный строгий глас Джо, приказывающий отпустить Сарториуса, отборные ругательства Гейтена, визг Синк, и умоляющий, просящий остановиться голос Милли. Прошла еще пара секунд и их, наконец, растащили по углам.       – Тише, приятель. Тише. – Джо крепко держал его, пока он продолжал вырываться, искренне не понимая, почему им не позволили закончить.       – Пусти меня, мать твою! Пусти! Блять! – голос предательски сорвался на хрип, и он весь взмок от напряжения.       – Хватит, Финн! На сегодня хватит…успокойся.       Брюнет с трудом вывернулся из захвата, и Кири разжал руки, отпуская его, подавая сигнал Ноа быть наготове в случае чего. Голова сильно закружилась, отчего юноше показалось, что его сейчас вырвет, поэтому он неуклюже присел на гравий, дико озираясь по сторонам.       – Сэди, проверь, пожалуйста, нет ли свидетелей? Не хватало еще, чтобы репортеры раздули из этого скандал.       Рыжая бросила на брюнета перепуганный взгляд, а потом вновь перевела на Джо.       – Может быть я схожу за аптечкой? У него все лицо в крови.       – Калеб сходит, а ты делай, что я сказал!       Кири обогнул его сбоку, опустился на корточки и стал осматривать последствия драки.       – И что нам теперь делать с этим? Не скажешь мне? Завтра съемки, а на твое лицо будто бы рояль упал.       Финн не слушал его, смотря прямо перед собой, наблюдая, как Браун прикладывает бутылку с холодной водой к разбитой скуле Сарториуса. Руки девушки были перепачканы кровью, но она не обращала на это никакого внимания, вытирая слезы, что градом катились из глаз. Ему стало не по себе, и он поспешно отвернулся, сердито поджимая губы. Джо продолжал ему что-то говорить, но было все равно. Что ж, он признался в своих чувствах. Жаль только, что это не взаимно.

***

      Финн в очередной раз отклонил звонок матери, не желая ее расстраивать вот уже второй раз за неделю. Спешно отправив ей пару сообщений, о том, что все хорошо, и он позвонит утром, юноша замер посреди комнаты, не смея лишний раз пошевелиться. Передвигаться, даже по трейлеру, было довольно трудно, оттого что каждое движение отдавалось нестерпимой болью в мышцах, словно в него врезался поезд или грузовик.       Они вернулись в трейлерный парк около часа назад, в глухом молчании разбредаясь каждый в свою сторону. От былого веселого настроения не осталось и следа, отчего поездка в абсолютной тишине казалась гнетущей и неловкой. Позже к нему зашел Джо, чтобы побеседовать о случившемся, но Финн отказался, ссылаясь на то, что устал и чертовски хочет в душ. И да, он тоже не знал, как объяснить Дафферам побои, особенно на лице, которым ему предстояло работать завтра в кадре. И, конечно же, не представлял, как смотреть в глаза Милли после случившегося, отчетливо понимая, что Сарториус ей все расскажет. Вероятнее всего приукрасив историю лишними деталями. И нет, ему не хотелось сейчас вообще кого-то видеть, потому что он устал от общества, вопросов и внимания к своей персоне.       Он направился в ванную и уставился на свое отражение в зеркале, привычно облокотившись ладонями о раковину. Взгляд парня был прикован к разбитой губе и брови, которые Джейкобу удалось зацепить в процессе драки. Огромный фингал под глазом также не радовал. Мать явно будет в шоке, если увидит, а он как раз собирался съездить в Ванкувер на следующей неделе, но теперь придется отложить визит. Конечно, Финн дрался и раньше, однако крайне редко, ограничиваясь лишь разодранной в кровь коленкой или клоком вырванных волос. Отец всегда учил его не лезть в драку первым, считая, что все можно решить словесным способом, но сегодня юноша нарушил это правило, нисколько не жалея.       Он медленно открыл вентиль с горячей водой, и, зачерпнув в ладони немного, принялся смывать запекшуюся кровь, пока голос отца грозно порицал его на задворках сознания. Вода тут же окрасилась в алый цвет, неторопливо стекая в слив.       Неуверенный стук в дверь заставил его замереть на месте, а после вскинуть голову, разбрызгивая капли по зеркалу. Он прислушался, уповая на то, что гость уйдет, но звук повторился, а потом еще и еще.       – Черт! – Финн подцепил полотенце, чтобы вытереть лицо, и направился к двери, задерживая дыхание каждый раз, когда становилось больно.       На часах было уже одиннадцать, когда брюнет, пробурчав что-то нечленораздельное, открыл дверь. Ощущение гребанного дежавю моментально накрыло его с головой, когда он столкнулся взглядом с ее обеспокоенным и виноватым. Руки девушки крепко сжимали аптечку, отчего цель ее визита стала ясна, но, в то же время, вызвала недоумение.       – Могу я войти? – он бросил на нее вопросительный взгляд, но все же пропустил внутрь, закрыв плотно дверь.       Девушка сделала пару шагов в помещение и остановилась, воровато осматриваясь вокруг. В ванной горел свет, отбрасывая яркую полоску на паркет основной комнаты, а ночник на тумбочке слабо освещал пространство, погружая его в сонное состояние. Не разобранная постель свидетельствовала о том, что Финн не помышлял о сне, либо ему было слишком лень заниматься этим, да и небрежно брошенное в кресло полотенце, подсказывало о его местоположении до ее прихода. Если честно, юной актрисе всегда нравился его трейлер. Здесь было спокойно и уютно, правда несколько темновато из-за сдержанных серо-голубых стен, но комфортно.       – Зачем ты пришла? – девушка вздрогнула, едва не выронив свою ношу, и повернулась к нему всем телом.       – Извини.       – За что? – ему показалось, что он неправильно расслышал ее слова.       – За это, – Милли пристально уставилась на его лицо, намекая на последствия сегодняшней драки.       От такого поворота Финн застыл, прокручивая в голове их разговор, после чего чересчур громко рассмеялся. На миг Браун растерялась, таращась на него как на сумасшедшего, а потом сердито оборвала его смех следующей фразой:       – И что смешного я сказала? Вы оба просто довели меня сегодня до истерики, а теперь ты имеешь наглость насмехаться надо мной? – девушка с чувством бросила аптечку на кровать, отчего та рассыпалась всевозможными медикаментами по покрывалу. – В который раз высмеиваешь меня, Финн, ставя в унизительное положение, стоит мне прийти к тебе с желанием помочь или поговорить! С меня хватит! Пошел ты!       Он успел схватить ее за плечо, практически на выходе, но Милли сбросила его руку, упрямо намереваясь покинуть трейлер. И все бы так и получилось, если бы очередная судорога боли не прихватила его в районе ребер, отчего юноша буквально завыл, привалившись к стене. Она, не раздумывая, оказалась рядом, пытливо заглядывая ему в лицо и осторожно поддерживая за талию.       – Больно? – глаза перепуганные, словно у лани.       – Нет.       – Зачем ты врешь? – снова этот учительский тон.       Брюнет поморщился, с удовольствием ощущая ее теплую руку на талии, и с долей заинтересованности спросил:       – Почему ты не ушла? – глаза Милли негодующе округлились.       – Шутишь? Тебе нужно в больницу.       – Предлагаешь вызвать скорую, чтобы все узнали?       Он таки загнал девушку в тупик своим вопросом, чему был несказанно рад. Несмотря на то, что еще пару часов назад злился на нее сильнее, чем когда-либо, наблюдая за ее воркованием с Джейкобом, сейчас Милли была здесь, с ним. Поначалу ему показалось, что это глупый розыгрыш или издевка судьбы, но после гневной тирады британки понял, что намерения у нее вполне искренние, и это приносило ему удовольствие. Ей было не все равно.       – Не будь ребенком, – фыркнула и отвернулась.       – А ты прекрати выдвигать абсурдные идеи.       – Господи! – Милли закатила глаза, потянув его в сторону кровати.       – Что ты делаешь?       Вопрос повис в воздухе, растворяясь в успокаивающей тишине, пока она затормозила, сбитая с толку.       – Хочу запеленать тебя и засунуть в рот кляп, чтобы ты не капал мне на мозги.       – Я вообще-то умывался, а ты прервала меня.       – Тогда идем в ванную, – девушка аккуратно потянула его в бок, но он вновь не упустил возможности ее задеть.       – Хочу, чтобы ты ушла, – хотя сам крепко держал ее за талию, чтобы она и не думала об этом.       – Какой ты вредный, Вулфард.       С горем пополам они добрели до места назначения, не забывая пререкаться, и Милли усадила его на крышку унитаза.       – Жди меня здесь.       В комнате послышалась возня, и Финн терпеливо ждал ее, не смея больше возражать. Хлопнул ящик комода, затем он определил, что девушка собирает лекарства, складывая их в аптечку, а потом появилась сама Милли с парой чистых полотенец, что менял ему техперсонал каждые три дня. Разложив медикаменты на раковине, и помыв руки с мылом, шатенка воодушевленно застыла перед ним, возвышаясь почти на добрые полметра.       – Серьезно, доктор Браун? – он вскинул бровь, недоверчиво уставившись на мокрое полотенце в ее руке.       – Ты себя в зеркало видел?       Финн в прямом смысле перестал дышать, когда Милли, зафиксировав его голову в районе шеи, принялась с особым усердием обтирать лицо юноши, удобно устроившись между его коленей. Взгляд брюнета непроизвольно падал то на белый топ с разводами крови Джейкоба, то на полоску загорелого живота, стоило ему опустить взгляд ниже, а иногда сосредотачивался на лице девушки, чрезвычайно напряженном от выполняемой работы. Он зажмурился, стараясь сфокусироваться на мыслях о перекиси, что ехидно поджидала своей очереди на раковине, отчего шатенка остановилась, взволнованно интересуясь:       – Тебе не плохо?       – Нет, – его голос неожиданно сел, отчего он закашлялся, вновь открывая глаза.       Милли отложила полотенце в сторону, визуально оценивая результат работы. Видимо итог ее устроил, потому что она, смочив кусочек марли перекисью, принялась за рану над бровью, аккуратно обрабатывая кожу возле повреждения и саму сердцевину. Финну стало нестерпимо жарко, и он понимал, что причина этому совсем не августовская температура выше тридцати градусов. Ее пальцы буквально обжигали, отчего он нетерпеливо заерзал, тут же вызвав стон неодобрения.       – Прекрати! – она ловко схватила его за подбородок, чем только усугубила ситуацию. – Ты хуже моей сестры!       – Я просто жду не дождусь, когда ты уже закончишь и уйдешь, – пробормотал Финн, стараясь абстрагироваться от всего, что касалось девушки.       Как только Милли принялась за губу, он понял, что задел ее. Она сердилась и оттого касания, не такие осторожные и нежные как прежде, приносили дискомфорт. Юноша не хотел быть грубым, просто на сегодня это было уже слишком. Слишком много драк, слишком много признаний, слишком много теплоты и откровений. Она отвернулась, чтобы вытащить из аптечки пластырь, а потом небрежно наклеила его, украдкой вытирая локтем глаза.       – Миллс?       Ноль эмоций.       – Ты что, плачешь? – Финн схватил ее за руки, заставляя смотреть на него, но она отвернулась, стыдливо пряча лицо. – Я не хотел тебя обидеть. – Он мигом поравнялся с ней в росте.       – Хотел, – прошептала девушка.       – Да нет же.       – Хотел! Ты все время это делаешь!       Шатенка вырвала руки и принялась судорожно сгребать лекарства в сумку, а потом резко отступила вглубь комнаты, бросив свое занятие, как только Финн попытался ее обнять, чтобы успокоить.       – Я ненавижу тебя! – она обхватила себя за плечи, будто бы защищаясь. – Из-за тебя мы с Джейкобом поссорились, потому что я не поверила всей той чуши, что он мне рассказал.       – Милли, – он ступил ближе, пока девушка двинулась на пару шагов назад, рискуя наткнуться на шкаф.       – Право же, совсем с ума сошел со своей ревностью, приписывал тебе чувства ко мне. Словно ты ударил его, потому что я нравлюсь тебе. Господи!       – Послушай…       – Нет, ну надо же такое придумать!       Ее, казалось, охватила настоящая истерика, потому что она не могла остановиться, выливая ему на голову поток нескончаемых слов. Руки мелко дрожали, а взгляд бегал по углам, не в силах задержаться на чем-нибудь дольше трех секунд.       – А теперь я здесь, помогаю тебе, и ты язвишь, как старикан, и совсем не желаешь мириться. Чем я заслужила такое отношение? Чем?       – Миллс! – голос стал строже, руки успокаивающе прикоснулись к плечам, и она замерла, глядя на него снизу вверх.       – Скажи, – на выдохе, – зачем ты его первым ударил?       – Ты такая глупая и болтливая.       Финн наклонился и поцеловал ее, застигнув врасплох, едва дрожа от волнения. Осторожно коснулся губами, боясь быть отвергнутым, ненужным, переживая как мальчишка. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем юноша ощутил, что ее губы непроизвольно смягчились, а его груди неуверенно коснулась ладонь там, где бешено билось сердце. Он тут же притянул ее за талию ближе, зарываясь пальцами в каштановые волосы, и тихо выдохнул от облегчения. Тишина удовлетворенно окутала их обоих, наслаждаясь происходящим. Он ждал ответа, лаская поочерёдно то нижнюю, то верхнюю губу Браун, понимая, что и так получил сверх меры за сегодня.Ее губы были горячими и мягкими, слегка обветренными с привкусом клубничного блеска, что она не успела смыть после ярмарки.       Юноша нехотя оторвался, соприкасая лбы в немой беседе, и инстинктивно зажмурился, слушая, как тяжело дышит девушка. Ему не было стыдно, он ни о чем не жалел, наоборот был только рад, что рассеял собственные сомнения по отношению к этой взбалмошной британке. Первая любовь никуда не ушла, она лишь крепче проросла корнями, ожидая живительной влаги взаимности. И теперь он больше не пытался задушить это в себе, сбегая, как трус.       Осмелев, он наклонился за вторым поцелуем, однако губы лишь невесомо прошлись по щеке девушки, стыдливо уклонившейся в сторону. Финн понимающе вздохнул, не смея давить на нее.       – Я должна…       – Да, конечно.       Он разжал руки, выпуская ее из объятий, наблюдая за тем, как она неуклюже пятится к выходу, не поднимая глаз.       – Аптечка…       Но Милли сделала вид, что не услышала, выпорхнув за дверь. И снова это чувство дежавю. Правда, в этот раз он, наконец, счастлив.