Глаза-хамелеоны

На ввалившихся в кухню Линдеманна и Кристиана Рихард уставился не то чтобы с удивлением, а, скорее, с иронией. Уж больно комично смотрелся смущенный и с широко распахнутыми глазами угрюмый скептик Флаке и хлопочущий вокруг него скромняга-Тилль. - Боюсь спросить, что могло произойти, - хмыкнул Круспе, смотря на то, как вокалист поспешно делает чай с лимоном. Даже Оливер скептически вздернул бровь. - Этот герой приперся сюда в такую ужасную погоду больной. У него грипп…да, точно, грипп! – поставил диагноз Линдеманн, всучив кружку в руки ошалевшему Кристиану и внимательно на того посмотрев, кивая каким-то своим мыслям. Клавишник невольно для себя отметил утрату былого зеленого цвета в глазах Тилля и приобретение ими больше голубоватого оттенка. "Завораживает…так, хватит. Больше я врать не намерен." - твердо решил для себя Лоренц, почувствовав неприятный укольчик совести где-то там внутри. Конечно, забота вокалиста странно льстила, но Флаке никогда не любил врать. - Тилль, со мной все в поря.. - Тихо, я лучше знаю,– раздраженно шикнул на того Линдеманн, чем вызвал бурю негодования у всех присутствующих. И уж тем более у "больного". Кристиан даже не нашелся, что ответить на это заявление. Похоже, что сердобольный вокалист серьезно решил взять и без того отменное здоровье Флаке в свои руки. А с другой стороны, как бы он описал свое чуть ли не лихорадочное состояние Тиллю? Не говорить же, что главная причина его болезни – сам вокалист? Да и выглядело бы это глупо и уж как-то слишком в духе мыльных опер. Как исковерканное признание в любви. "Может я и вправду болен, раз такое в голову лезет?..". - Флаке, ты серьезно что ли заболел? И как ты думаешь работать?! – вдруг наехал на несчастного клавишника Рихард. – В кои-то веки собрались заняться делом, а он заболел! Ну, и что делать прикажешь? – рыкнул на Лоренца Круспе, доставая от нервов пачку сигарет. Кристиан окончательно потерялся, открывая рот, как рыба и не в силах что-либо сказать в свое оправдание. Благо, на помощь пришел Линдеманн. - Он сюда ехал с высокой температурой и скрывал это, Круспе. И скрывал бы дальше, если бы я не заметил. А мне, знаешь ли, не очень приятно смотреть на то, как человек из-за нас сам себя насилует,– грозно подошел к гитаристу Тилль, буквально выплюнув эти слова тому в лицо. Оливер в шоке смотрел то на Линдеманна с Рихардом, то на скукожившегося Лоренца и искренне не мог понять, почему вокалист ведет себя так агрессивно по отношению к лучшему другу. Обычно Тилль старался всегда вести разговор спокойно, чем и запомнился окружающим с хорошей стороны. Флаке тихо паниковал. - Тогда пусть этот человек, раз уж он так любит «себя насиловать», сделает вид, что абсолютно здоров и направится в студию, как и собирался изначально сделать. Тебе, мать Тереза, не кажется, что так будет удобнее для всех, чем если мы будем всей толпой готовить ему куриный бульон? – фыркнул Рихард, специально выдыхая облачко табачного дыма прямо в лицо Линдеманну, тем самым показывая полное безразличие к весьма недоброжелательному настрою друга. Тилль заскрежетал зубами, сжав кулаки и, тем самым, еще больше вызвав панику у Оливера и Кристиана. - Мне кажется лишь то, что твой эгоизм немного зашкаливает, Цвен,– ближе подошел к гитаристу Линдеманн, заставляя того попятиться и упереться в подоконник. Но Круспе лишь нахальнее посмотрел на вокалиста, туша сигарету и складывая руки на груди. - Я тебя, вроде, просил меня так не называть? Напряжение непозволительно сильно накалилось, тяжело повиснув в воздухе и заставляя сосредоточиться всех присутствующих. Казалось, что некая невидимая ниточка, которая сдерживала гитариста и вокалиста от необдуманных решений готова вот-вот порваться и виноват в этом всем будет, конечно же, Флаке. Лоренц прикрыл лицо руками и, мысленно сосчитав до десяти, с отчаянием и раздражением выдал: - Да перестаньте уже, нормально все со мной, ну, в самом же деле! - Кристиан, тут уже вопрос не о тебе встал. А о уважении к людям в целом, – рыкнул Тилль, не отрывая взгляда от постепенно теряющего показную наглость, а с ней и терпение Рихарда. Флаке уже было хотел встать и дать обоим музыкантам по подзатыльнику, лишь бы те, не дай Бог, не затеяли по такому глупейшему поводу драку, как из глубины квартиры вдруг послышалась ругань и звуки битья чего-то хрупкого, предположительно, стекла. Линдеманн и Круспе вмиг забыли о своей ссоре, синхронно повернув головы на звук, а после с ужасом переглянулись. - Чертовы Ландерс и Шнайдер! – как ветром сдуло двух немцев, а за ними и Оливера. Лоренц чисто по наитию пошел следом, еще до конца не понимая, что могло произойти и причем здесь ударник с Паулем. Но, когда он вошел в полуразрушенную гостиную и увидел там держащегося за нос Ландерса и сжавшего, еще поднятый, кулак Шнайдера, все само встало на свои места. Сдерживающие друг на друга злость Рихард и Тилль с радостью стали выплескивать ее на дебоширов. - У вас совсем мозгов нет?! Или вы меня сегодня окончательно все доконать решили?! – чуть ли не визжал Круспе. - Какого черта вы творите в моем доме? Если уж решили выяснять отношения – за порог! – подключился Линдеманн с яростью смотря то на Кристофера, то на пытающегося поудобнее зажать разбитый нос Пауля. Глаза Тилля стали абсолютно серыми, если бы кто и посмотрел сейчас в них, то ни за чтобы не подумал, что вокалист может так сильно менять цвет радужки без помощи линз, лишь от одного настроения. "Поразительно, как же это поразительно. А интересно! А как красиво, так уму непостижимо. Да, признаюсь, он красивый.." - сам того не замечая, уставился с открытым ртом на мечущего молнии Линдеманна Лоренц. Тут его легонько тронули за плечо, заставляя вздрогнуть. - Флаке...Флаке, ты же учился на доктора какое-то время? Может, поможешь? – робко обратился к Кристиану Ридель, виновато улыбнувшись и кивнув в сторону пострадавшего Ландерса. Лоренц тут же дал себе по лбу. Это же как надо задуматься! - Пауль, иди сюда. Да, вот так, вверх голову лучше не поднимать, – приложил к носу ритмача первую попавшуюся тряпку Кристиан, озабоченно того осматривая. Нигде, кроме носа, повреждений не было, а это значило, что драка только началась, не успев войти в полный оборот, и они все пришли очень и очень вовремя. - Либо я, либо этот! – вдруг заявил Шнайдер. – Я не хочу работать с этим придурком. От услышанного Ландерс еще больше побледнел, в шоке уставившись во все глаза на одногруппников. Повисло молчание, правда, недолгое. - Да ты что, совсем охренел? Мы тут все на равных, почему мы должны выбирать?! – вспылил Круспе, замахнувшись на Шнайдера, благо, Тилль вовремя перехватил руку буйного гитариста. - Спокойнее, Рихард. Шнай, подумай пожалуйста, ты нам очень дорог. И Пауль тоже. Мы не можем выбирать среди вас, проще потерять вас обоих и развалить еще толком не сформировавшуюся группу. Я не хочу даже знать, что он тебе такого сказал. Успокойся и соберись с мыслями. Пауль - не центр вселенной, тут помимо него есть еще четыре человека, – попробовал спокойно достучаться до Кристофа Линдеманн. - Да ему на нас похер! - Круспе! - Я подумаю, – сухо ответил Шнайдер, поспешно беря свои вещи и уходя прочь из дома, в очередной раз громко хлопнув дверью. Пауль тут же вырвался из рук Лоренца и, бросив тому хриплое «спасибо», наспех покинул жилище вокалиста следом за ударником. Круспе в бешенстве стукнул кулаком по стене. - Замечательно! Блеск! Ну и что теперь? – развел руки в стороны Рихард, посмотрев на Тилля так, будто это он был во всем виноват. – Поработали и хватит? - Рих, все наладится еще. Этого стоило ожидать, но это не конец света,- мягко начал Линдеманн, зная взрывной характер Круспе. Тот лишь отмахнулся. - Мне здесь делать нечего, – развернулся на пятках Рихард, выходя прочь из комнаты, но вдруг резко остановился в дверях. – Оливер? Мы приехали вместе. - Ах, да-да! – тряхнул головой парень. К слову, машину стервозного гитариста дня так три тому назад благополучно забрал эвакуатор, выписав солидный штраф за парковку в неположенном месте. Естественно у Круспе денег не нашлось, поэтому Ридель невольно стал выполнять роль временного шофёра для лид-гитариста. – Простите. До встречи, – бросил поспешно Олли, перед тем, как окончательно скрыться с Рихардом за входной дверью. Линдеманн устало перевел взгляд на Флаке и вздохнул. - Тоже уйдешь? – грустно спросил мужчина, опустив голову и неловко потерев макушку. Кристиан с шумом выдохнул. Ему на самом деле очень хотелось поскорее вернуться к себе домой и абстрагироваться от мира сего, оставшись наедине лишь с собой и своей кошкой, но вид растерянного и грустного Тилля настойчиво просил Флаке остаться. - Куда же я пойду больной? – развел руками сдавшийся Лоренц и тут же был награжден благодарным взглядом зеленых глаз и широкой улыбкой.