Into two parts

— Ну? — вопила маленькая бурая кошечка, заглядывая в травянистые глаза собеседницы. — Как там?! — Где? — не поняла Гадколапая, откусив очередной кусок от своей рыбы. — Где-где, — передразнивала её малышка, — на Совете, где ж ещё! Ты мне так и не рассказывала, хотя уже несколько рассветов прошло! — Ну, там очень много котов... Недавно в племени, не больше луны назад, родились внуки Дряблой Звезды — Хитринка, её точная копия, и её брат Колкуша. Хитринка была прозвана своим именем подобно матери Любопытнице, и позже выяснилось, что характер у кошечки под стать имени. Она постоянно пыталась соврать, рассказать глупостей оруженосцам и заговорить зубы старейшинам, тогда как Колкуша не слишком жаловал разговаривать, но всегда охотно играл с сестрой. От Гадколапой не укрылся и характер надоедливой Хитринки: бурая кошечка почему-то норовила общаться с ученицей больше всех, каждый раз с радостным визгом встречая её с тренировки или охоты; но что-то недоброе светилось в этих рыжих младенческих глазах, и чувство непонятной тревоги с каждым днём усиливалось лишь больше. — Хитринка! — внезапно донеслось со стороны дерева, служившего детской. На ветке плакучей ивы сидела разъярённая Любопытница, угрожающе покачивая коротким белым хвостом. Её губы расплылись в злобном оскале; скорее всего, Хитринка снова сбежала с дерева без спроса. — Ой... — только и выдохнула бурая кошечка. Гадколапую сложившаяся ситуация стала даже забавлять. «Хорошо ещё, что Дряблая Звезда ничего не видела, — сдерживая смешок, подумала кошка. — Иначе бы...» Не успела ученица додумать свою бесполезную мысль, как из-под корней вишнёвого дерева выползла бодрая предводительница. Такой Гадколапая её ещё не видела: Дряблая Звезда весело, искренне улыбалась, без тени прежней холодности и насмешливых упрёков, а в её огненных глазах играла неподдельная радость. «И что это с ней сегодня?» — мысленно удивилась кошечка. В душе Гадколапой что-то всколыхнулось от резкого порыва ветра, принёсшего с собой запах белоснежной шерсти Ледолапа; она пахла свежим бризом, прозрачной речной водой и галькой. В следующее мгновение в лагерь влетел старший оруженосец вместе с Вишнеглазкой, чуть не поскользнувшись на мокрой, развезённой земле. С ночи Совета начались нещадные ливни, несущие с собой лишь разлив в лагере и ещё больше серых пушистых туч, которые закрывали и без того тёмное небо из листьев. Рыбы в реке не убывало; наоборот, с увеличением количества воды её становилось лишь больше, и теперь можно было поохотиться не выходя из лагеря. Котятам же было запрещено покидать деревья без сопровождения взрослого кота или хотя бы оруженосца, за что Хитринка не раз получала по заслугам. Из маленького ручейка вода разлилась в огромную реку, в которой можно было запросто утонуть — глубина была довольно большой, но течение медленным. Воители предпочитали передвигаться по лагерю, лазая по деревьям, и спускались на землю довольно редко — разве что на трапезу или тренировку. Так и сейчас — Ледолап и его сестра Вишнеглазка вернулись с очередного занятия. — Привет! — на ходу пробасил белоснежный кот, в четыре прыжка преодолевая расстояние между выходом из лагеря и Гадколапой. В груди чёрной кошки всё перевернулось, словно после бешеного урагана — она до сих пор толком не могла понять, почему это происходило с ней всякий раз, когда рядом оказывался Ледолап. Словно зверь под названием «сердце», доныне бушевавший и кричащий лишь о расправе, разом затихал и становился лишь мягким клубком шерсти, не представляющим опасности. — Привет... — тихо пролепетала Гадколапая, взглядом въедаясь в ледяные глаза кота. Он лишь молчал, всё так же неотрывно глядя на ученицу в ответ, и тишина начинала резать воздух, испещряя сознание миллионом осколков нежно-болезненного чувства. — Я... — начал было Ледолап, — я сегодня... вот, да... Тебе принёс... — И пододвинул раннее незамеченную чёрной кошечкой белку. — Но ты уже поела, наверное... Я пока что её оставлю, да?.. «Он поймал белку, — в который раз замирая размышляла она. — Белку, которую достать сейчас просто невозможно. Племя питается одной рыбой из-за паводков, и за этими зверями нам не угнаться, пока деревья тонут в воде. А он поймал белку... для меня?» — Стой, — немного более уверенно остановила улепётывающего кота Гадколапая. Ледолап удивлённо обернулся. — Да? — вопросительно повёл ушами тот. Чёрная кошка сомнительно помялась, но всё же нашла в себе силы спросить: — Ты... правда для меня поймал, ну, белку? — Конечно, — улыбнулся Ледолап, и от его добродушной улыбки ледяное сердце ученицы стало таять. — Я весь день хотел что-нибудь поймать для тебя, и вспомнил, что ты любишь белок. После своей недолгой, но влиятельной речи белоснежный оруженосец тут же будто испарился в воздухе, оставив после себя лишь столь редкую белку и аромат прибрежных камней. — Эй, — тихо пихнули в бок Гадколапую, — долго ещё стоять будешь? — А? — завертела она головой. — Чего? После нескольких попыток придти в себя кошечка всё-таки сумела разглядеть раздутую в меховой шар Тучелапку. — Ты опять что ли? — сердито пробубнила сестра. — Всмысле? Что не так? — Я дала тебе время для раздумий, — напомнила серая ученица, — но ты им, похоже, не воспользовалась. В памяти Гадколапой всплыли события прошедших дней, но от неё не укрылось, что Тучелапка больше предпочитала не заводить подобные разговоры. — Знаешь, я ничего не понимаю, — понемногу закипала чёрная кошка. — Говоришь какими-то загадками, которых моему «слабенькому» уму, увы, не решить. Если что-то не так, то говори прямо! Сестра мгновенно изменила выражение своей круглой мордочки на злое; слова Гадколапой, похоже, окончательно вывели её из себя. — Да ты влюбилась! — на одном дыхании выпалила Тучелапка, гневно хмурясь. — Ты что, ничего не видишь?! Тогда ты ослепла, дорогуша, не иначе! Мне совершенно не нравится, что ты постоянно проводишь время с этим... Этим... — Кем?! — взорвалась Гадколапая. — Чем тебе это не угодила моя дружба с Ледолапом? Я хожу с ним на тренировки, в патрули, охочусь! Это именно то самое, что должен выполнять каждый воин! Тучелапка больше не злилась. Она выглядела растерянной, её всегда весёлые голубые глаза не выражали ничего, кроме безграничной печали. — Ты слишком рано познала закон любви, — тихо вымолвила серая кошечка, — а не воинства. — И отвернулась, повесив хвост. «Что? — ошеломлённо думала Гадколапая. — Влюбилась? Ещё чего!» — Я его не люблю, — уверенно ответила кошка. — Просто... Ученица на мгновение осеклась, заметив печальные глаза Ледолапа в кустах, округлённые то ли от страха, то ли от боли. — Просто я хорошо с ним общаюсь, вот и всё! — на одном дыхании выпалила она. Но Тучелапка уже не слушала. Её вообще не было рядом. — Я... — Гадколапая была в смятении, понимая, что Ледолап слышал весь их разговор, все слова и видел каждую эмоцию. — Ты не так всё понял! Белоснежный кот вышел из своего укрытия, и в который раз чёрная кошка почувствовала себя маленькой и хрупкой по сравнению с этим коренастым оруженосцем. — Я понял, — неожиданно улыбнулся Ледолап. — Это ты не поняла. Гадколапая уже хотела огрызнуться, но её прервал громкий всплеск, раздавшийся со стороны Чёрной Вишни. В реке, отплёвываясь и в отчаянии размахивая лапами, бархаталась Дряблая Звезда. — Она выплывет, — заверил её белый кот. — Она Ядовитая кошка. Показалось ли ей, или последнюю фразу Ледолап сказал даже с гордостью? Но тут же в воду бросилась неизвестно откуда взявшаяся Нежнолапка, и поплыла за предводительницей. — Она что, совсем рыбоголовая?! — в негодовании воскликнула Гадколапая. — Она же плавает хуже новорождённого котёнка! — Ш-ш-ш, тише, — успокаивал кошечку старший оруженосец. — Они справятся и без тебя. Но ей так совершенно не казалось. Будто какая-то неведомая сила заставила её сбросить с себя хвост Ледолапа, до этого так приятно согревающий, и броситься на помощь. Воители вокруг застыли с недоумением на мордах, кто-то перешёптывался, а кто-то неодобрительно качал головой. «А сами ведь... — злобно думала Гадколапая, — сами не можете!» Ученица летела, почти не касаясь лапами травы, лишь с одной целью: доказать. Во что бы то ни стало доказать, что она не простая трусиха, готовая вот так стоять и смотреть, как тонут её соплеменники посреди собственного лагеря! Гадколапая понимала, что это прекрасная возможность выделиться из толпы, стать более известной, прослыть спасительницей мира и чёрт знает ещё чего. Всегда понимала такие вещи. В одно мгновение холодная вода сомкнулась над её головой, захватывая в плен чёрных теней, но кошка никогда не боялась темноты — даже наоборот, мрак манил её своей неизвестностью, привлекал туманами и непонятными никому звуками тишины. Так было и здесь; Гадколапой не пришлось долго мешкаться под водой, чтобы увидеть вдалеке светлый хвост Нежнолапки и обессиленно идущее ко дну тело Дряблой Звезды. Но... Кого спасать? Кому нужна одноглазая калека, которая, в общем, не принесёт племени особой пользы и не сможет завоевать почтенного статуса? Но с другой стороны — Дряблая Звезда намного тяжелее, и она, скорее всего, до конца дней будет преследовать Гадколапую во снах с ругательствами вроде «Надо было спасти Нежнолапку!» и «Чем ты вообще думала?!». Выбор был очевиден. Рассекая течение мощными гребками кошка в пару мгновений преодолела расстояние между собой и светло-серой кошкой, которая камнем шла ко дну, не говоря уже о спасении предводительницы. Схватив её зубами за загривок, Гадколапая попыталась подняться на поверхность, но получалось довольно плохо, так как Нежнолапка тоже имела свой вес, а помогать совсем не хотела. «Чего же ты висишь, как рыба в зубах охотника! — гневно думала она. — Помогай, если не хочешь утонуть к чертям!» Но ученица, конечно, не могла слышать мыслей и оставалась глуха к просьбам Гадколапой. Чёрная кошка изо всех сил гребла вверх, и потоки тёмной воды будто расступались перед ней в пенном танце. Воздуха уже катастрофически не хватало, лёгкие разрывались в судорожных попытках вдохнуть, но, увы, сделать этого у неё совершенно не выходило. Оставалось лишь яростно размахивать лапами, замедляя каждое движение намокшей шерстью Нежнолапки, и пытаться выплыть на поверхность. Спустя ещё несколько беспощадных рывков, вода всё же поддалась неземным усилиям бедной ученицы, и голова Гадколапой оказалась над рекой. Первый вдох показался кошке глотком чистой воды в засуху, но радоваться было пока что рано — с непривычки она зашлась в ужасающем кашле, и на мгновение Нежнолапка выпала из пасти. Ученица тут же подхватила свою ношу, всё ещё тяжело вдыхая свежий лесной воздух, и постаралась подплыть как можно ближе к берегу, но лапы обессиленно болтались в потоке, а Гадколапая лишь смогла удержаться над водой. Глаза чёрной кошки уже начали медленно закрываться; внезапно кто-то сильным, мощным рывком вверх оттащил её на мелководье, где галька постепенно сменилась узкой полоской травы. Перед взором мелькали серые шкуры соплеменников, их взволнованные взгляды и дрожащие лапы Ивнянки, которая то и дело сновала от Нежнолапки к сестре, а потом лишь кипельно-белый, застилающий всё поле зрения. — Гадколапая, — Кто-то тихо позвал кошку по имени, но она предпочла не откликаться, ведь сил не было даже на то, чтобы моргнуть. — Слышишь меня? Немного погодя до ученицы дошёл смысл сказанных кем-то слов, и она лишь еле заметно придвинула голову ближе к груди. Она была уверена, что её «кивок» (если его можно было так назвать) был понятным. — Вот и хорошо. — Приятный голос снова обжёг кончики ушей, и Гадколапая наконец-то поняла, что с ней разговаривает Ледолап. Что-то большое и тёплое прижалось к её мокрому боку, но ученице было уже не до этого. Она лишь хотела отдохнуть, унестись высоко-высоко, как только было возможно и набраться сил, которые так просто забрала вода. *** — С ней всё нормально? — словно из-за тумана донёсся голос Нежнолапки. Гадколапая попыталась подняться, но резко завертевшийся перед глазами мир не дал ей этого сделать. Голова трещала, словно в неё барабанили все дятлы, которые только есть на белом свете, но чувствовала себя кошка гораздо лучше, чем после дневного «плавания». — Так, не смей вставать! — прикрикнула на неё Камышинница. — Лучше скажи, как самочувствие? Ученица на мгновение задумалась. Сказать, что всё в порядке — идея не лучшая, ведь усталость всё же была. Но особо напрягать мозг Гадколапой было категорически лень, и она сказала первое, что пришло на ум: — Пойдёт. — Голова постепенно прояснилась, и перед глазами приобрели очертания стены дупла и несколько котов. Вот около небольшого лаза неуверенно мнётся Нежнолапка, пряча грязно-зелёные глаза; серая Камышынница перебирает какие-то травы в дальнем углу; и в паре шагов от себя Гадколапая обнаружила белоснежного кота, который взволнованно разглядывал её тело. От этого взора ей становилось не по себе, и Ледолап, похоже, это заметил. — Ой, извини... — запинаясь, выпалил он и отвёл глаза. — Ничего, — так же тихо ответила чёрная кошка. Повисла неловкая тишина, которую решила прервать всегда неуверенная Нежнолапка. — Камышинница... — начала она, переминаясь с лапы на лапу. — А можно... Я... ну, с Гадколапой поговорю? — Говори, — ровным тоном проговорила целительница, мешая лапой какие-то листья. — А... — Видимо, Нежнолапка хотела сказать что-то ещё, но никак не решалась. — Ну, мне нужно... — Я поняла, — неожиданно кивнула серая кошка. — Я выйду. Незаметно подмигнув Ледолапу Камышинница вышла из укрытия, оставив троих учеников наедине. — И я, — понял белый оруженосец, выскальзывая наружу. Когда кошечки остались лишь вдвоём, разговор никак не вязался: спрашивать о погоде или о том, как чувствуют себя старейшины было бы неуместно, и они только молчали, пока Нежнолапка не собралась с духом. — Слушай, — вздохнула она, подбирая каждое слово, — прости меня, пожалуйста... Я не знаю, что на меня нашло, и зачем я вообще бросилась за Дряблой Звездой, а ты... и теперь вот так вот вышло... — Ладно тебе, — прервала её пламенную речь Гадколапая. — Будет ещё. Это мне... — замялась на мгновение кошка, — мне нужно извиняться, ведь я так много раз тебя... ну... обзывала, что ли. — Нет, что ты! — спохватилась Нежнолапка. — Это же правда, мне совсем не обидно. Гадколапой захотелось рассмеяться от такой глупости, но она вовремя сдержалась. — Слушай, — твёрдо сказала чёрная кошка. — Давай больше не будем спорить из-за всяких мелочей, вот и всё! — Давай, — согласилась светло-серая ученица. — Считай, что мы квиты, — повеселела Гадколапая, широко улыбаясь, но тут же вспомнила кое-что важное. — А где... Дряблая Звезда? Почему она не в палатке... не здесь? В глазах Нежнолапки промелькнул страх, а потом слёзы, смешанные с глубокой печалью и горечью поражения — так сверкает взгляд проигравшего. — Дряблая Звезда... Умерла.