Into two parts

Через несколько дней все документы были готовы — по крайней мере, так сказала мама. Она всегда отличалась пониманием и добротой, и Тревер не мог не ценить этого. После школы она не стала докучать сына вопросами о переводе, лишь коротко ответив: «Я всё поняла». — Завтра выходишь в школу, — заботливо предупредила Эллис, перемешивая содержимое сковородки, источавшее восхитительный аромат. В животе громко заурчало, но парень старался не замечать требований собственного организма, и только теснее прижался к спинке стула. — Спасибо, мам, — благодарно ответил он. Тревер был действительно благодарен матери, как никому другому — она всегда поддерживала его, не оставляла в трудной ситуации и принимала все поступки, какими бы плохими они не были. Конечно, в нужное время Эллис объяснила сыну, что действительно хорошо, а что плохо, и он это прекрасно понимал. — Слушай, Тревер, — начала женщина, нервно помешивая лопаткой зажарку. Парень сразу заметил неладный тон, и приготовился к неловкому разговору, сглатывая подступивший к горлу ком. — Д-да? «Вот чёрт!» Эллис, в свою очередь, тоже мешкалась. — Ты не задумывался о профессии? — Нет, это было совсем не то, что она хотела спросить — словно уклонялась от ответственности. — Пока что нет, — так же напряженно ответил Тревер. Размышлять сейчас не было смысла — это был не конечный вопрос, и парень заведомо это чувствовал. — А... — Эллис вновь замялась, хоть и стояла спиной. — Тебе ведь девушка нужна. Немного горький апельсиновый сок, который секунду назад отпил из стакана старшеклассник, чуть ли не вылился обратно, но, с помощью великого чуда, всё обошлось. «Девушка? — От одной мысли об этом Тревер снова давился. — Только девушек мне сейчас не хватало!» На ум сразу почему-то пришла Берта. Её тускло-рыжие волнистые волосы, словно сплетённые из солнечных лучей, мягкими локонами лежавшие на плечах; голубые глаза, в которых отражалось небо — такое же глубокое, с облаками и тучами, дождём и переменной влажностью; стройная фигура и яркая, отвлекающая от всего на свете улыбка — всё это делало её какой-то особенной, неповторимой и лёгкой, как весенний цветок. Встряхнув как следует головой, парень не сразу заметил, что Эллис вот уже несколько мгновений неотрывно смотрит прямо на него. «И почему я вспомнил её именно сейчас?» — раздосадованно размышлял он. — Значит, такая девушка уже есть? — после недолгого молчания спросила мать. Для такого откровения Треверу потребовались нечеловеческие силы, хоть он и знал думал, что знал — её всё ещё нет, и потребуется она довольно нескоро. — Нет, мам, — раздражённо ответил сероглазый парень, стараясь не обидеть Эллис. Но она, конечно, ни капли не поверила. — Ладно, — обратно развернулась к своему делу женщина. — Я вижу, что ты не хочешь об этом говорить. За это Тревер был благодарен матери больше всего — она никогда не допытывалась с лишними расспросами. — Спасибо, — ещё раз поблагодарил он Эллис. С души будто упал целый камень, и все напряжённые мысли быстро разлетелись, словно бумажные фантики, уносимые ветром. — Не за что, — добро усмехнулась она в ответ. *** «Что ж, пора». Казалось, что ещё один шаг — и Тревер провалится в пустоту, утонет в океане событий или превратится в песок, но громкий, раздирающий уши изнутри, звонок заставил его скорее переступить через порог нового кабинета. Над дверью гордо красовалась одинокая табличка с надписью «C» — видимо, класс был третьим и в то же время последним на этом этаже. Но здесь всё было совсем по-другому. Между одноклассниками царили смех, веселье и дружелюбие, но никак не враждебность. Были, конечно, пару человек с хорошим чувством юмора, которые «по-чёрному» стебали других, но никто не воспринимал этого всерьёз — впрочем, и сами эти ребята не казались злюками. Около доски стояла хрупкая миловидная девушка с загорелой кожей, приятными, тёплыми глазами тёмно-карего оттенка и пышными шоколадными кудрями, которые красиво вились по её плечам и спине. Она приветливо улыбалась, приглашая на её место. Конечно, Треверу стоило ожидать, что все сразу обратят внимание на новую личность, но взгляды, хоть и не враждебные, всё равно немного давили на него. Преодолев все парты, на которые парень старался не смотреть, он остановился рядом с маленькой девушкой, и окинул взглядом ряды одноклассников. Но, подняв глаза, Тревер сразу же заметил тихо рисующую Берту — видимо, без Одри ей было совсем одиноко. Синяя шариковая ручка с тихим шорохом скользила по листу, выводя непонятный набросок. Из задумчивости его вывел приятный голос старосты. — Ребят, — тихо позвала девушка. Никто не ответил. — Ребя-ят! Снова ответом последовал негромкий гул из хора разнообразных тембров. — Ребя-я-ят!!! В классе резко наступила тишина, и все, кроме Берты, повернулись лицом к доске. — В нашем классе прибавление! — торжественно объявила староста, и Тревер с удивлением отметил, что говорит она с акцентом. — Меня зовут Эстер Компедре, с остальными можешь познакомиться позже. А теперь представься сам. Иностранка замолчала, дав слово парню. Взяв в руку пыльный мел, он быстрым движением начиркал на доске своё нехитрое имя, и повернулся к классу. — Моё имя — Тревер Мейт. Теперь на него смотрели все. И Берта. В её голубых глазах отразились ярость и гнев всего мира, и ручка, только что аккуратно выводившая на бумаге силуэт, с треском разлетелась напополам. «Зря я соврал ей тогда», — пришла в голову парня запоздалая мысль, но, как известно, думать надо было раньше, чем делать. — Друг, значит? — тихо прошипела девушка. И ещё одна ручка сломалась в её руках. Но её негодование быстро заглушил негромкий шёпот, моментально спустившийся на класс подобно эпидемии. — Так это он уложил Одри? — Не может быть! — Да скорее она бы его в кому отправила! Треверу сразу же стало не по себе, и теперь хотелось врезать каждой наглой личности, но было попросту не за что — пока что никто ничего ужасающего не сказал, лишь констатировав и без того известные факты. Спустя некоторое время голоса немного стихли, и в наступившей тишине прозвучала одна незаметная, но в то же время невыносимо громкая фраза: — Может, Берта в него влюбилась, раз так ручки ломает? «Вторая Молли». Где-то послышался еле сдерживаемый смех, где-то — осуждающие слова. Лицо рыжеволосой девушки лишь покраснело — не от смущения, нет, скорее от злости. Казалось, что она вот-вот взорвётся на миллиарды огненных атомов, но, как ни странно, этого не произошло, а в следующий миг все ручки и карандаши, которые находились в пенале Берты, с душераздирающим хрустом разлетелись по полу — ровно так же, как первые — на две части. — Рот... — Её голос дрожал от ярости настолько сильно, что язык заплетался, а слова давались с большим трудом. — Закрой! Похоже, она немного переусердствовала. Класс сразу же стих, но на лице «второй Молли» стояла всё та же ухмылка. Медленно, угрожающе, Берта повернулась к той сначала головой, а затем всем корпусом — это выглядело, мягко говоря, странно — и лишь фальшиво, как только могла, улыбнулась. — Запасной ручки не найдётся? — едко прощебетала рыжая девушка. В голове Тревера словно по широкой автомагистрали проносились тысячи мыслей, создавая заторы, мелкие аварии и огромные взрывы, но ни одна из них не казалась правдоподобной. Казалось, что это всё из-за него — не зайди он сейчас в этот кабинет, и ничего бы не произошло. С другого конца класса на небольшую парту Берты прилетела обыкновенная шариковая ручка. — Спасибо, — бесцветно поблагодарила она неизвестного. Эстер же всё это время стояла в невыносимом напряжении, но ничего не могла сказать. — Л-ладно, — еле выдавила она из себя, — проходи пока что за парту позади Хартсон. На лице Мейта промелькнуло недоумение, и иностранка тут же исправилась: — Берты... Хартсон. — И указала на свободное место. «Мне кажется, Эстер сама не уверена, что это хорошая идея...» На негнущихся ногах Тревер прошёл на указанное место, и приготовился к самому худшему, но, сев за небольшой удобный стол, понял, что бояться пока нечего. В следующий миг Берта развернулась назад, так, что её лицо было почти на одном уровне с Мейтом. — Хороший... друг, — наигранно весело улыбнулась она. «Похоже, мне сегодня не поздоровится». *** Несмотря на все самые страшные мысли Тревера, Хартсон в течение первого урока больше не подавала признаков заметной агрессии, что не могло не радовать. А на перемене девушка внезапно быстро приблизилась к парню, схватила за запястье и потянула в сторону двери. — Ай! — только и смог выдавить Мейт. — Ты что делаешь? Но, похоже, Берте было совершенно всё равно, и она лишь молча шагала по длинным школьным коридорам. — Берта! — крикнул Тревер, не выдержав. — Да что с тобой такое? Сквозь пряди серых волос он смог разглядеть гневное лицо девушки, которая увлекала его дальше. Но всё-таки он был сильнее, и через некоторое время его рука победно вырвалась из железной хватки. Пока Хартсон вела парня за собой, бесконечные комнаты сменились уличной частью школы и спортивной площадкой с кучей тренажёров и несколькими учениками. Тело Берты то и дело содрогалось в приступах ярости, отчего Треверу становилось намного страшнее. — Зачем... — тихо трещала она, — было врать?! И в следующий миг спина Мейта оказалась прижатой к твёрдой бетонной стене, а путь к спасению перекрыло полукольцо из рук девушки. Говорить было совсем нечего, и ему оставалось лишь ждать. — Ты не мог сказать прямо, что переведёшься сам? — немного смягчилась она. — Нет, — тихо ответил Тревер. — Прости, пожалуйста. Просто... Довольно стыдно, я думаю, рассказывать о том, как меня выперли за дверь. Теперь в глазах Берты не было и доли прежней ярости, и только сочувствие и удивление отливали чем-то голубым. «Ну вот, теперь она меня ещё и жалеть будет!» — Ой, — в ужасе отпрянула от стены девушка. — Извини, я не знала... Треверу даже стало немного забавно. — Ты так говоришь, будто сама меня из класса выкинула! — усмехнулся он. За спиной Берты парень заметил странное движение, и через пару мгновений в поле зрения попала знакомая на лицо особа — видимо, его новая одноклассница. Её светлые русые волосы небрежно лежали на плечах и спине, спускаясь почти до пояса, а ясно-зелёные глаза сверкали недобрым огнём. — Хм, — остановилась она, — а что это вы тут делаете? Тревер чуть ли не зарычал от злости — это был голос той самой второй Молли! — Я показываю новенькому спортивные клубы, — вежливо ответила Хартсон, но он заметил в её голосе нотки фальши и раздражения. — Просто иди, куда шла, Милли. «Милли? — Сказать, что удивлению парня не было предела — ничего не сказать. — Это что за чертовщина?!» — Как скажешь, Берта, — скривилась та в ответ. Когда девушка отошла на приличное расстояние, Тревер всё же осмелился спросить: — Это... Кто? Видимо, рыжеволосой девушке совсем не хотелось отвечать, но парень не мог заставить выдавить из себя больше ни слова. — Это Милли, — вздохнула она, поправляя короткие растрепавшиеся волосы. — Она вторая заместительница Одри, как Эстер, но её статус почти не изменился. Разве что она теперь единственная подменяет нашу временную старосту. — Я видел, как Одри обычно руководила классом на линейках, — согласился Тревер, — но как Милли могли выбрать её заменой? Берта немного задумалась. — Она неплохо учится, — спустя несколько секунд ответила она. — Но она скорее хитрая, чем умная. Ей бы только над другими поиздеваться, вот и всё. — Прямо как Молли... — Кстати, да, — улыбнулась старшеклассница, — как ты раньше не узнал её имени? Они ведь всё время вместе ходят, и вместе втаптывают людей в грязь. Милли и Молли — забавно, не находишь? — Да, это точно, — усмехнулся Мейт. — Кстати, не хочешь вступить в наш клуб? Видимо, предположения Тревера несколько дней назад оправдались. — Я менеджер баскетбольного клуба, — продолжала Берта. — Он, правда, только для парней, но затем я там и менеджер — поставь к ним кого-нибудь другого, так все бы подрались! А я учу их решать конфликты словами, они ведь меня не ударят. — Верно, — кивнул парень. — Всё равно пока никуда не хожу... — Вот и решили! — лучезарно улыбнулась Хартсон. — Я тебе сегодня форму подберу, только мне твой размер нужен... Да, и ещё не забудь... Голос Берты слился в один мелодичный, приятный слуху звук — Тревер уже совершенно не вслушивался в слова, и лишь периодически кивал. «Может, мама и была права?» *** — Ты там долго будешь возиться? — крикнул тренер, подгоняя Мейта. — Мяч ведёшь как баба, честное слово. «Отличный конец первой тренировки, — мысленно вздохнул Тревер. — Чувствую, дальше будет только лучше». — Все уже закончили давно, а ты всё свой зад прёшь! Кто же знал, что нужно продолжать ведение до того, пока не зайдёшь в раздевалку? В помещении воздух был спёртым, мешал вздохнуть и насквозь пропах потными майками — атмосфера тут, мягко говоря, была отвратительная. Повсюду переодевались спортсмены, хоть было их от силы человек пятнадцать — Треверу казалось, что они заполонили всё пространство вокруг. Внезапно с противным скрипом закрылась дверь шкафчика, и из-за неё показался высокий худой блондин. Его тусклые голубые глаза безжизненно смотрели мимо всего, что могло попасться в поле зрения, и, казалось, он совсем ничего не ел — на вид парень был не тяжелее пера. «Странный какой-то»,— отметил про себя Мейт. На выходе из небольшой спортивной площадки удобно расположилась Берта, выложив на стол перед собой бутылки с ледяной водой и белоснежные полотенца — точно такие же, как и несколько дней тому назад. — Берта, — негромко окликнул девушку Тревер. — Да? — заспанно проговорила она, отрывая голову от стола. — Не хотел тебя отвлекать, но... — Да нет, хорошо, что ты меня разбудил, — отмахнулась Хартсон. — Мне бы прилично влетело от тренера, хоть я и менеджер. — Что это за парень? — не стал медлить старшеклассник и как можно незаметнее указал рукой в сторону полуживого блондина, но тому, кажется, было вообще плевать на всё происходящее. — А... Ты о нём, что ли? — Видимо, Берте не очень сильно хотелось что-либо вообще рассказывать, но она продолжила. — Это Долл. — Кукла*? — не понял Тревер. — Странное имя. — Для него подходит, — вздохнула девушка, облокотившись на стол. — Он обычно любит посмеяться, выдать остроумную шутку или поговорить, но после... — Берта замялась, опустив глаза в пол. — Извини. — Нет, что ты... Не самая приятная тема для разговора, — согласился он. — Долл будто впал в кому вместе с ней, — мрачно сказала Хартсон. — Он перестал разговаривать, никогда при нас не ест. Парни пытались с ним поговорить, но это бесполезно. — Даже я так не реагировал, — тихо вздохнул Тревер. — Видимо, Одри значила для него что-то большее, чем просто подруга. Тем не менее, когда она училась, Долл разговаривал с ней не так много — мог, конечно, поболтать, но со мной, например, он общался даже больше. Мейт задумался. Может, стоит попробовать заговорить с ним? А если Долл, чего доброго, начнёт обвинять его в этой неприятной ситуации, которая стала лишь роковой случайностью? — Спасибо, — кивнул Тревер, направляясь к выходу. — Я попробую поговорить с ним. — Не за что, — улыбнулась Берта. — Только осторожнее. Пока они разговаривали, блондин успел отойти на приличное расстояние от площадки, и Мейту пришлось его поискать. Наконец, когда перед глазами замелькал знакомый худощавый силуэт, парень сделал последний рывок, выбегая прямо навстречу. Тот, похоже, совсем отключился от внешнего мира. «Блин, он такой высокий! Я же его даже ударить если что не смогу». — Долл, — негромко позвал Тревер. Голубоглазый парень остановился, и его невидящий взгляд устремился куда-то сквозь него. Молчание. — Не будь таким угрюмым, — слабо улыбнулся Мейт, но понял, что это все равно не подействует. — Жизнь ведь... это... продолжается... Блондин снова молчал. — Да скажи ты уже что-нибудь! — Что мне сказать? — ответил, наконец, Долл. Старшеклассник чуть ли не вздрогнул — голос был бесцветным, больше похожим на шелест листьев, журчание реки или треск льда. — Зачем вообще что-то говорить? — Ну... — опешил Тревер, — все нормальные люди разговаривают друг с другом. — Значит я ненормальный, — спокойно проговорил тот. — Это всё? Мейт совсем растерялся — что было сказать? На любое слово у Долла найдётся колкая отговорка, а на каждое неверное движение — удар. — Нет, — твёрдо заявил сероглазый парень. — Прости меня, пожалуйста. И снова гнетущее, съедающее изнутри молчание, которое, казалось, вот-вот разрежет воздух. — За что? «Если скажу напрямую, — лихорадочно раздумывал Тревер, — точно врежет, а если буду ходить вокруг да около — не поймёт. И что мне делать?» Чуть отросшие ногти больно впивались в шершавую кожу на ладонях, чуть ли не до крови раздирая чувствительную подушечку. Думай, думай! — Сам знаешь, за что, — быстро выпалил он, опуская глаза. Показалось ли Мейту, или Долл действительно тихо, словно кот, зашипел? — Если ты не знаешь, что сказать, — еле слышно произнёс блондин, — то не говори ничего. Он ясно дал понять, что не собирается продолжать разговор и быстро ушёл, оставив Тревера в одиночестве. — Вот блин, — разочарованно вздохнул парень, снова направляясь на небольшой стадион. Как ни странно, Берты на месте не оказалось, но ему жизненно необходимо было выговориться — кому кроме неё он может рассказать что-то подобное? Кто-то из новых одноклассников сказал, что девушка ушла за новой порцией воды и полотенец, и Мейт быстрее молнии помчался её искать. В классе — нет. В учительской — нет. Даже Эстер не знала, где она может быть. Наконец, когда Тревер совершенно выбился из сил, спотыкаясь на каждом шагу, за углом показалась Берта, правда, без бутылок. Парень уже хотел выбежать ей навстречу, но вовремя заметил приближающихся Молли и Милли и поспешил немного отступить в темноту коридора. — Смотрите, кто идёт! — раздался фальшивый голос Молли. Выглянув из-за угла он увидел две спины и безэмоциональное лицо Хартсон, застывшей напротив подруг. — Ну и как тебе ваш новенький? — снова заговорила блондинка, и Треверу в который раз захотелось порвать ей глотку. — Не твоё дело, — угрожающе тихо прохрипела Берта. Такой злобной она не выглядела даже сегодня утром! — Ой, правда? — подхватила Милли, в точности копируя голос своей подружки. — А почему? — Да она просто влюбилась в этого идиота, вот и всё! — рассмеялась Молли, и лицо рыжеволосой девушки стало ещё хуже. «Это что ещё за хрень?» — чуть не вырвалось у Мейта, но он тут же осёкся, решив понаблюдать ещё немного. — А вот это уже реально не твоё дело! — рявкнула Берта, расталкивая подруг, и хотела было уже пойти дальше, не обратив внимания, но Милли не теряла времени даром — подножка успешно сработала, и Хартсон полетела вниз, преодолевая небольшое расстояние между коридором и углом сбоку, за которым, собственно, и укрылся Тревер. Решение пришло само собой — он подскочил к девушке, хватая как только можно крепче, но было довольно поздно. Нога Берты с глухим стуком ударилась о кафель, а правая рука Мейта неудобно обвилась посередине её груди, тогда как левая оказалась на поясе. Сам же Тревер стоял за спиной. «Блин, я ведь хотел только за плечо её взять». В следующий миг раздался щелчок камеры телефона и смех Молли и Милли. — А вот и наш герой-любовник пожаловал! — всё ещё смеясь воскликнула блондинка. Осознание пришло прежде, чем парень успел отпустить Берту. — Ходить... — раздался её тихий голос, — не могу... И Тревер мысленно поблагодарил высшие силы за то, что дурочки смеялись слишком громко, чтобы услышать. — Что ж, — сказала Молли, — завтра о ваших приключениях узнает вся школа. — Да насрать мне! — не выдержал Мейт. — Просто заткнись, и тогда всем будет лучше! Хоть на лбу у себя эту фотографию наклей, чтобы все её видели! Такого поворота событий староста никак не ожидала, и на её лице проступило искреннее возмущение. — Да как ты... Она не успела договорить. — Да вот так! — Пощёчина полетела вслед за обидными словами. — Ты никогда не пробовала думать? Или у тебя голова только чтобы есть? — Молли! — в ужасе вскрикнула вторая девушка, но подойти не осмелилась. — Такие люди, как ты, никогда не поймут искренних чувств людей. «Что ты несёшь?» — Нет. Я неправильно сказал. «Замолчи, пожалуйста!» — Вы не люди. «Зачем?» Берта, похоже, вообще была в шоке от происходящего. Тревер ощущал её обезумевший взгляд, изумлённое лицо и, казалось, читал мысли. — Идём отсюда! — В голосе блондинки не было и тени прежней фальши и надменности, лишь страх сковывал её и без того осипшее горло. Милли, схватив ту за руку, побежала в противоположную сторону. — Ты что творишь? — слабо спросила Хартсон. Мейт развернулся. Рыжеволосая девушка, уткнувшись в кафель лицом, развалилась на полу. — С тобой всё в порядке? — засуетился он, взяв Берту под руки, но, увидев, как её нога обессиленно болтается в воздухе, понял, что с ней вообще ничего не в порядке. — Жить буду, — усмехнулась она. — Только давай не как в прошлый раз, ладно? Тревер вспомнил свою нелепую хватку во время падения и тут же почувствовал, как щёки начали пылать алым цветом. — Прости, — только и смог выдавить из себя парень. — Я... Я не хотел. — Будет с тебя ещё, — отмахнулась Берта, спотыкаясь. — До медпункта дойти сможешь? По всему виду Хартсон не смогла бы этого сделать даже при всём желании. — Не знаю... — Тогда сделаем так, — твёрдо сказал Мейт, подхватив девушку на руки. — Знаю, выглядит не очень, но я не вижу других вариантов. Теперь настала очередь Берты краснеть. — Ладно, — нехотя согласилась она, беспомощно повиснув на Тревере. — Только побыстрее. *** — Небольшой вывих, — облегчённо сообщила голубоглазая старшеклассница, выходя из медпункта. — Ходить вроде могу. Хартсон действительно могла спокойно передвигаться — конечно, хромота немного сказывалась, но зато её не нужно было нести на руках. Пока Берта и Тревер добирались до медиков, из коридора всё же были слышны вспышки камеры. Конечно, побить их теперь было невозможно. — Ладно, мне нужно кое-куда сходить, — замялась девушка. — Увидимся. — Ага, — кивнул Мейт. Он просто стоял на месте, провожая её взглядом, пока та совсем не скрылась из виду. «Да что же это такое? Я не могу даже нормально посмотреть на неё!» *** В больнице тихо, светло и сильно пахнет хлоркой — тут ничего не поделаешь, так было всегда. Палаты, словно копии друг друга, отличались только номером двери и окном, занавешенным изнутри. В какой же из них лежит Одри? Молчаливые раздумья прервал стук каблуков, и где-то сзади послышался низкий женский голос: — Вы что-то хотели? Тревер буквально застыл на месте. Эта медсестра очень сильно напрягала! — Да... — медленно развернулся он. Перед ним остановилась высокая стройная женщина средних лет во всём белом — собственно, как и положено работнику больницы. В её руках аккуратно лежали сложенные папки, а лицо наполовину скрывала одноразовая маска, и только тёмные красноватые глаза, скептически прикрытые, были видны из-под тонких очков. — Ах да, — вежливо продолжила медсестра, и её голос оказался очень приятным, — я видела вас пару дней тому назад. Вы к Одри Тоору? — Тоору? — Ну да, — кивнула женщина. — Это её фамилия. — Странная, — хмыкнул Мейт. После недолгого молчания медсестра всё же спросила: — Так вы к ней? — Да. — Тревер понял, что за этой фамилией совершенно забыл про свой визит! — Тогда тринадцатая палата, — сказала работница, указав рукой на нужную дверь. — Только ненадолго, ей нужен отдых. «Куда уж отдыхать-то?» — мысленно вздохнул парень. Поблагодарив любезную женщину он незамедлительно направился к Одри, но его вновь остановил голос Берты. Девушка говорила негромко, весело и совсем по-другому, не то, что несколько дней назад. Видимо, ей просто нужно было выговориться, поделиться чувствами и эмоциями с подругой. — Знаешь, сегодня за меня впервые вступился кто-то другой, — продолжала Хартсон. — Снова я выгляжу слишком слабой, правда? Слабой? Её сложно было назвать слабой. — Но ничего, я им ещё покажу, кто тут слабый! — усмехнулась она. — А помнишь, как в детстве другие кидались в меня камнями? У тебя ведь даже шрам на левой руке остался... «Что? — Тревер был в недоумении. — То есть Одри защищала Берту?» — Тебя тогда хорошо резануло, — вздохнула она. — А мне только царапинка досталась. Парень понимал, что подслушивать — дело не самое полезное, но оторваться не мог. Можно узнать много всего полезного! — Знаешь... — Внезапно тон Берты совсем поменялся, он стал каким-то... нежным? — Похоже, я нашла человека, который... Нет, не нравится, а... А вот это было полной неожиданностью и совсем не входило в планы Тревера! — Он вступился за меня, и я почувствовала что-то такое, что заставило моё сердце биться чаще. — Девушка говорила искренне, без фальши; во всяком случае, зачем ей было врать? В голове Мейта было пусто — мысли словно покинули её, оставив лишь слух. — Хотя вряд ли он поймёт меня правильно, — рассмеялась та. В то же мгновение дверь распахнулась, и на пороге застыл «запыхавшийся» Тревер. — Так ты тоже тут! — Его удивление было почти натуральным. — А я вот... — Да... — Берта даже немного покраснела. — Я пришла её проведать... В палате повисло недолгое молчание, нарушаемое лишь непрерывным сигналом пульса. В открытое окно залетел рыжий осенний лист, и, кружась в танце с ветром, приземлился на голову Хартсон. Волосы девушки полностью слились с сухим кленовым листочком, и она мило улыбнулась. Стены сомкнулись до маленькой рамки с фотографией Берты, а движение ветвей за окном прекратилось. «Что это? — Тревер никак не мог понять, что заставило его застыть на месте. — Я так не могу...» Он не заметил, как ноги сами сделали несколько шагов в сторону кушетки, на которой мирно лежала Тоору, и как взгляд стал буквально пожирать старшеклассницу. — Тревер... — удивлённо, но в то же время смущённо пролепетала девушка. Её глаза расширились так, что стали походить на две бездны, и парень не смог не утонуть в них. — Ты чего? — Прости, пожалуйста, — тихо проговорил он, опускаясь на колено. — За чт... Она не успела договорить. Мейт, молниеносно приблизившись к её лицу, коснулся её мягких губ своими. Вкус вишнёвого леденца и немного липкая текстура — первое, что он почувствовал; второе — слабый выдох, так сильно обжёгший горло и нутро. Слишком сильно, чтобы просто так уйти. Он отстранился только тогда, когда дыхание стало сбивчивым, а воздуха катастрофически перестало хватать. Она не оттолкнула его. — За это, — так же негромко ответил он, отвернувшись. Снова молчание, которое уже так достало! — Не молчи, пожалуйста. — Он всё же осмелился перевести взгляд с двери на Берту, но она уже смотрела прямо в его серые глаза. Её пальцы застыли на губах — видимо, она пыталась понять вкус. — Ты куришь? — Она спросила прямо, без всяких запинок и оговорок, глядя в тучную пропасть. Он поцеловал её. Поцеловал. Поцеловал. А она что спрашивает?.. — С недавних пор, — еле слышно сказал Мейт. В глазах Хартсон промелькнуло возмущение, быстро сменившееся чем-то другим... Неприступным, непонятным и неизвестным — таким, чего никогда испытывать не приходилось. — Не кури, пожалуйста, — искренне попросила девушка. — Хотя бы ради меня. — Угу, — кивнул он. — Если тебе не нравится, я не буду. В то мгновение не было никакой наигранности или фальши, лишь наивная, по-детски простая, просьба. — Это ведь вредно, — улыбнулась Берта. — Но пока что я потерплю. И теперь уже она приближается первой. От неё пахнет вишней и осенью — кленовый лист опадает с её волос, словно с оголившегося дерева, и она, мягко охватывая тонкими руками его скулы, так же осторожно прикасается к губам. Слишком сильно, чтобы просто уйти.