Into two parts

«Для всех тех девушек, которые ожидают любви, падая ниже и ниже. И всех тех людей, — очаровательных фальшивок — что слишком много говорят. И тебе, той, что грезит о нём каждую ночь, пока он спит — Жизнь подвластна лишь тем, кто живёт ею, оставаясь бессердечным. Я знаю, что любовь — Это не так уж и просто Для одиноких сердец. Так побереги его, Не играй в эти игры, Ты сама увидишь. Кукла, которую выбросят. Кукла... И от этого ничего не изменится. Такой была я. Такой была я — куклой». ©Betta Lemme — «Bambola».

Чёрная кошка ясно чувствовала свой внезапно подступивший страх, который вызвал этот странный воин. Он был намного больше её, тяжелее и опытнее — ученице на мгновение показалось, что кот раздавит её своим весом, но она быстро взяла себя в лапы. «Я должна защитить своих друзей! — мысленно повторяла она. — И я не сдамся, пока не умру!» — А ты настойчивая кошка, — обворожительно улыбнулся чёрный кот, не давая ученице возможности вырваться, и Гадколапая с ужасом поняла, что этот оскал ей до боли знаком. — Ты мне нравишься. Замахнувшись передней лапой, тот с силой развернул голову кошки, вдавливая щекой в землю. Перед её взглядом оказалась Хмуроцапка. Светло-серая воительница в ужасе застыла на месте, округлив свои бледные зелёные глаза, и не обращала внимания на царящий вокруг хаос. Она не могла оторвать взгляд от противника Гадколапой, и это показалось кошке странным. — Почему же твоя мамочка не сражается со мной, а? — низко зарычал кот, сильнее надавливая лапой, и горло ученицы запершило землёй. — Монстр... — В тихом голосе Хмуроцапки не было ничего, кроме страха и предательской дрожи, и в следующий миг она развернулась спиной. — Безумец и предатель! — рявкнула кошка, скрываясь в толпе дерущихся воинов. «Она... Ушла?» Гадколапая не могла поверить своим глазам — вместо того, чтобы помочь своей дочери, Хмуроцапка убежала, как последняя трусиха. Конечно, она не была обязана бросаться на этого странного воина, но всё же... Тягучий голос чёрного кота быстро вывел её из задумчивости. — Ах, что за мать! — наигранно вздохнул тот. — Какая королева бросит своего котёнка? Ярость вскипела под шкурой ученицы, и она, собрав последние силы в закромах своего тела, вырвала заднюю лапу из-под воителя, инстинктивно целясь в живот. Да как этот паршивец смеет вообще говорить о её матери?! Тот удивлённо отпрянул назад, немного пошатнувшись от удара, и одобрительно улыбнулся. — Вот так намного лучше, — кивнул он, лизнув свою грудку. — Но недостаточно. Гадколапая предусмотрительно отпрыгнула в сторону, когда чёрный кот вновь бросился на неё, и, пользуясь моментом, полоснула того когтями по боку, но он, похоже, совсем этого не заметил. Кровь сочилась из его неглубокой раны, капая на высохшую траву, и её аромат быстро разнёсся над поляной. «Запах этой крови совсем не такой, как у остальных, — непонимающе думала кошка. — Но нанести ему вред было слишком просто». — Ты смогла ранить Зимнюю Звезду, — тихо прошипел синеглазый воин, обернувшись к ней. — Ты достойна моей награды, Гадколапая. Она не успела моргнуть, как тот молниеносно рванулся вперёд, вновь опрокидывая её на землю. Та же ошибка и та же тактика — ничего не поменялось, но ученица ничего не смогла сделать. Она совсем не понимала. В этом приёме не было никакой хитрости — лишь сила. — Получи то, что заслужила, — промурлыкал он, занеся лапу. Боль пронзила живот Гадколапой, и она лишь открыла рот в беззвучном крике. Острые когти мгновенно разрезали тонкую кожу. Ей казалось, что никто и никогда не почувствует таких же мучений, от которых она медленно, но верно теряла сознание, и вскоре погрузилась во тьму, чувствуя лишь безграничную боль. *** — Когда-нибудь ты пожалеешь. Слова далёким эхом доносились до Гадколапой, и кошка совсем не понимала их смысл. Голос, так тщетно пытавшийся что-то ей сказать, был тихим, полным ненависти и злобы, но знакомым и привычным одновременно. Живот непривычно сильно щипало, а в воздухе витал успокоительный аромат трав. — Ох, ты уже очнулась! — Внезапно чёрная кошка поняла, что всё это время говорила Нежнолапка, и когда зрение окончательно вернулось, она смогла разглядеть её испуганный грязный взгляд. — Тебе очень повезло, — затараторила та, отворачиваясь, — ты потеряла много крови. Но всё будет в порядке, только лежи спокойно, хорошо? Я сейчас сменю мазь и... — Что ты... Говорила? — Гадколапая не узнала свой голос: обычно шипящий и чёткий, сейчас он был хриплым и тихим. Мельтешение в тёмном углу дупла на мгновение прекратилось, и Нежнолапка застыла, повернувшись спиной. — Что? Голос пятнистой ученицы взлетел вверх, выдавая её смятение и испуг, но она не двинулась с места. Гадколапой было трудно говорить, а боль не уменьшалась. — Ты... — негромко говорила она, — сказала, что... Я пожалею... Сил на большее просто не хватало, и теперь ученица лишь слабо наблюдала за реакцией подруги. Шерсть на загривке той встала дыбом, хвост неистово заметался по деревянному полу, а уши заметно подрагивали. Она сильно волновалась. — Я ничего такого не говорила, — твёрдо заявила Нежнолапка и наконец повернулась к чёрной кошке передом. На её мордочке застыло ледяное безразличие, а в мутных зелёных глазах сверкала сталь. — Наверное, ты бредишь от боли. Гадколапая не была уверена в том, что её состояние можно назвать настолько тяжёлым, но она ничего не ответила. «Лучше просто ждать и следить, — рассудила дочь Хмуроцапки. — В конце концов, я могла действительно что-то перепутать». — Не шевелись сейчас, — негромко попросила подруга. Её хвост мелькнул среди трав и теней, и она растворилась во мраке. «Где же Камышинница?» В следующий миг чёрная кошечка почувствовала, как дрожит под ней дерево и невольно напряглась. Её всегда настораживало такое внезапное вторжение в личное пространство, ведь она не слишком любила лишние уши. — Где... — только и расслышала ученица, попытавшись повернуть голову, но у неё плохо получалось, пока она лежала на спине. — Она?! В темноту ворвался свежий, чистый запах Расколотого Льда и едкий — страха. В тенях волнующе сверкнули его голубые глаза, и через удар сердца кот запрыгнул в дупло, бешено оглядываясь по сторонам. — С ней всё в порядке? — засуетился он, подходя ближе, и Гадколапая почувствовала себя неудобно, лёжа в таком положении. — Всё нормально, — поспешила успокоить его кошка, но тот, видимо, не слишком ей поверил. В тёмном укрытии повисла тишина — даже шорохи возни, до этого доносившиеся со стороны Нежнолапки, прекратились. — Я спрашиваю, — зарычал Расколотый Лёд, обращаясь к пятнистой кошке, — она в порядке? Немного позже она всё же осмелилась выйти из дальнего угла, держа в пасти свёрток с травами, а её взгляд был устремлён под лапы. «Почему она так себя ведёт? — недоумевала чёрная ученица. — Всё ведь нормально. Или она переживает, что что-то сделала неправильно?» — Да, — прозвучал её тихий голос. Чуткие уши Гадколапой уловили мелкую дрожь светлого хвоста, и в воздухе медленно расплылся запах волнения. — Где Камышинница? — уже менее злобно спросил воитель, пристально глядя на Нежнолапку. Та замялась, переступив с лапы на лапу, и аккуратно положила лекарство на деревянный пол. — Когда все пошли в бой, — так же негромко начала она, не поднимая глаз, — Львинозвёздая сказала мне найти её. — И? Почему она не здесь? Казалось, и без того небольшая Нежнолапка съёжилась до размера маленького кролика, и Гадколапая решила вмешаться — хоть она сейчас и чувствовала себя действительно важной и не хотела прерывать разговор, в конце концов, весь этот шум поднялся из-за неё одной. — Постой, Расколотый Лёд, — мягко сказала чёрная кошка, и это новое имя показалось ей до боли непривычным. — Камышинница ведь ушла за травами, так, Нежнолапка? — Да. — Но ты её не нашла? — продолжала она. — Она часто уходит очень далеко, — оправдывалась Нежнолапка. — Я следовала за её запахом, но он оборвался на кустах кошачьей мяты недалеко от хвойного леса, потому что это очень пахучее лекарство. Я осмотрела всю поляну и окончательно потеряла её след. Взгляд Расколотого Льда был холодным и не выражал ничего, кроме презрения и стали — под ним Нежнолапка тряслась, словно пугливая дичь. — Ты не целительница, — тихо прорычал тот. — И даже не её ученица. Ты не имела права оказывать помощь Гадколапой. Ты могла сделать хуже. Светлая кошечка поморщилась, словно от удара, а в её глазах мелькнула смесь боли и раскаяния. — Но она не сделала, — возразила чёрная ученица. — Нежнолапка помогла мне. Моя рана слишком серьёзна, чтобы откладывать её лечение. Постепенно силы возвращались, и кошка смогла нормально говорить. Расколотый Лёд, похоже, совсем не поверил её словам, но шерсть на его загривке пригладилась, а взгляд потеплел. — Ладно, — вздохнул он, отворачиваясь, — если ты так говоришь, значит, так оно и есть. Я не буду тебя беспокоить. Казалось, что с души Гадколапой свалился огромный тяжёлый камень, и она уже хотела попрощаться с бывшим соседом по палатке, но реакция светлой подруги заставила её молчать. На тёмно-зелёных глазах еле заметно проступили прозрачные слёзы. В этот момент мелькнул белоснежный кончик тонкого хвоста, и всё затихло. — Ты что? — осторожно поинтересовалась чёрная кошка, тут же пожалев о своём необдуманном вопросе. Она ясно чувствовала ненависть, волнами исходившую от шкуры Нежнолапки, и та наконец-то повернулась. — Это ты! — рявкнула она. Если пару мгновений назад ученица тряслась, как запуганный котёнок, то сейчас она была зла, как никогда. Из её горла исторгалось громкое рычание, во взгляде полыхал гнев, а хвост метался из стороны в сторону. — Ты виновата! — восклицала кошечка, давясь собственными слезами. — Ты всё время пытаешься отобрать его! Всегда! Нежнолапка уже почти задыхалась от истерики, её когти бесперерывно царапали пол. Чёрная кошка была парализована от недоумения. Слова подруги больно ударили её по сердцу, задевая недоступные чувствительные струны. — Он просто со мной, — тихо сказала Гадколапая. Нет, ей не слишком нравилось издеваться над бедной ученицей, которая теперь застыла, словно камень, но она не боялась сказать правду прямо. — Всегда был, — уверенно продолжила кошка, неотрывно глядя на Нежнолапку. — Ты это видела, правда? Та, казалось, не видела ничего перед собой. Слёзы, застывшие на светлой шерсти, сверкали, как звёзды, а в глазах плескалась ненависть вперемешку с глубокой печалью. Она молчала. — С чего ты вообще взяла, что... Гадколапая не успела договорить — Нежнолапка с рычанием прыгнула в её сторону, и, не выпуская когтей, ударила по голове. Глухая боль пронзила череп, но чёрная кошка ничего не могла сделать — лишь прикрыться лапой, которая всё равно не помогала. — Ты нормальная вообще? — зашипела она, пытаясь дотянуться до отчаявшейся Нежнолапки. — Вполне! — крикнула в ответ та. Её голос срывался, терял смысл и становился совершенно другим — но Гадколапая упорно не могла понять, из-за чего. Подруга всю жизнь видела, как она общается с Расколотым Льдом, но почему-то её затаившаяся злость вышла наружу только сейчас. Или она специально выжидала момент, когда зеленоглазая ученица окажется беспомощной? — По тебе не слишком видно! — зарычала она, сощурив глаза. Нежнолапка немного успокоилась, но слёзы всё ещё катились по её светлой шерсти. Она медленно пятилась назад. — Я знаю, — дрожащим голосом проговорила кошечка, — что это не так уж и просто. «Что?» Гадколапая плохо понимала, о чём она говорит, но списала это на удар. Нежнолапка постепенно вернулась в прежнее состояние, снова начиная копошиться в травах. — Извини, что я стала лечить твою рану, — уже тихо сказала она. — Камышинница до сих пор не вернулась. В палатке повисло режущее молчание. Воздух трескался от напряжения, и в уголках шуршали маленькие лапы палевой ученицы. — Ты правильно поступила, — ответила Гадколапая, почувствовав острый укол вины. Всё-таки она спасла ей жизнь. — Я даже не ученица целителя, — твёрдо возразила та, останавливаясь. — Но ты могла бы... — Нет! — рявкнула Нежнолапка, словно не хотела, чтобы подруга говорила это вслух. — Я хочу иметь котят! Странное чувство, похожее на жадность, медленно сдавило грудь чёрной кошки. Но, быстро уступив место необъятной усталости, оно так же медленно исчезло. — Тебе нужно поспать, — тихо промяукала светлая ученица. Голос подруги постепенно растворился в темноте дупла, и Гадколапая, не сопротивляясь оковам сна, провалилась во тьму. *** Расколотый Лёд был в ярости. Холодный осенний лес казался ему противным и мрачным, шуршащим словно в такт его отвратительному настроению. Нежнолапка всегда была глупой кошкой! Сухие рыжие листья неприятно шуршали под массивными лапами молодого воителя, часто раздражая его и заставляя драть последние остатки травы на земле когтями. Он шёл в никуда — просто нужно было отвлечься, чтобы гнев на Нежнолапку хотя бы немного утих. Высокие вишни постепенно сменялись хвойным лесом, и запах елей наполнил воздух пьянящим дыханием застоявшейся осени. Эта часть леса была самой тёмной — сюда часто заходила Гадколапая, и тогда она сама становилась тенью, выбивая лёгкими движениями лап неровный ритм темноты, а её яркие зелёные глаза напоминали две звезды, еле заметно светившиеся во мраке. Расколотый Лёд и сам не заметил, как остановился, мечтательно вздохнув. «Характер у неё, конечно, колкий, — мысленно рассуждал он, рассматривая сосновые иглы под лапами, — но я знаю её с самого детства». Белоснежному воину нравилось проводить время с этой острой на язык кошкой. Нравилось всё — наблюдать, как она сосредоточенно высматривает рыбу в серой реке; как её уши напряжённо подёргиваются, когда она ходит по земле, следя за каждым шагом; как она спит, говорит, думает. Всё. От раздумий Расколотого Льда отвлёк лёгкий шорох в кустах неподалёку. Запах снега и холода медленно просочился сквозь плотную завесу елей, и кот напрягся. Из тени деревьев тихо выплыл большой тёмно-серый, почти чёрный, кот с глубокими синими глазами. Его манеры показались до боли знакомыми, а взгляд загадочным и неопределённым. Белый воин зарычал. — Тише, — приторно-сладко пропел незнакомец. — Я пришёл с миром. Его хвост тонкой змеёй извивался в воздухе, а спокойствие вязким трансом окутывало его присутствие. Но Расколотый Лёд не спешил с выводами. — Что ты забыл на нашей территории? — глухо прошипел он, чувствуя, как поднимается шерсть на его загривке. — Не здесь. — Загадочный кот повернулся спиной, хвостом поманив за собой белого воителя, и быстро скрылся в полумраке. Разум упорно заставлял голубоглазого воителя напасть, но сердце твердило, что за этим котом стоило пойти. В нём было что-то такое... непонятное, загадочное, иное. Любопытство взяло верх, и кот, не удержавшись, бросился в кусты вслед за незнакомцем. Чёрный кончик хвоста показался впереди, и тут же резко исчез, словно почувствовал приближение. Этот чудак знал, что Расколотый Лёд пойдёт за ним! — А ну стой! — рявкнул тот, бросаясь на несколько шагов вперёд. Ему не удалось попасть в цель точно, тёмный кот ловко отпрыгнул в сторону, и белоснежный воин неуклюже стукнулся лапами о землю, перекувырнувшись через голову. — Я повторю, — негромко промурлыкал тот, подойдя ближе, — что не собираюсь драться. Расколотый Лёд быстро поднялся, не давая ему приблизиться ещё больше, и внезапно понял, что оказался на небольшой светлой поляне около границы с Горным племенем. Здесь было довольно просторно и уютно. На противоположной стороне хвойный лес редел, уступая место голым камням и пустошам. — Я вижу, как ты смотришь на меня, — загадочно проговорил кот. — Всё пытаешься увидеть во мне кого-то, я прав? Расколотый Лёд не поверил своим ушам. Да он, казалось, читал мысли! — Моё имя — Зимняя Звезда. И я отец Гадколапой. — Чего? — Белый кот в недоумении уставился на тёмно-серого. — Не ври! Её отец сбежал с территории племён. Но что-то твердило ему, что тот говорит правду. Походка, тихие лёгкие шаги, взгляд немного прищуренных глаз и чёрная шерсть — всё выдавало в нём Гадколапую. — Ты сам себе не веришь, Расколотый Лёд, — покачал головой Зимняя Звезда. — Но ничего. У меня есть к тебе предложение. Коварная улыбка, так похожая на улыбку зеленоглазой кошки, мелькнула на его морде. Разум воина кричал, протестовал и злился, но сердце заставляло его оставаться неподвижным. Зимняя Звезда словно знал что-то такое, что могло дать Расколотому Льду силу, преимущество — это как белка сама бы прыгнула тебе в лапы. — Говори, — рыкнул он. Чёрный кот одобрительно кивнул. — Я вижу, как ты смотришь на Гадколапую, — пропел он. — Не хочешь сыграть в одну очень интересную игру? — Он вопросительно склонил голову набок. — Я помогу тебе завоевать её холодное сердце, хочешь? Расколотый Лёд был потрясён, но ничего не мог ответить. — В обмен на мои маленькие просьбы я буду предлагать тебе, как приблизиться к ней, — вкрадчиво промурлыкал Зимняя Звезда, обходя кругом белоснежного воина. — Давай же, они не сложные! Кот затравленно осмотрелся, словно не хотел бы заметить здесь кого-либо, и опустил взгляд вниз. Что это за детские глупости? Он и сам мог бы быть рядом с ней всегда, да и Гадколапая, казалось, была к нему небезразлична... Но он так сильно хотел согласиться, так сильно его манил этот сладкий вкус неизвестности. — Хорошо, — не выдержал Расколотый Лёд, зажмуриваясь. — Хорошо! — Вот и отлично, — победно сказал Зимняя Звезда, кивнув. — Это был лучший выбор в твоей жизни. Обещаю.