ГЛАВА 4
4 августа 2018 г., 21:00
— Координаты неточны. Нужно время. Его точка постоянно мигает.
Прошло уже два месяца, за которые я успел многому научиться. Заклинаниям, которыми пользуются Стражи. Улучшил стрельбу и метание ножей. Научился драться с ножом и пистолетом, потому как именно они, в паре, стали моим оружием. Но все равно как-то я больше доверяю рукопашному бою, хоть и понимаю, что безопаснее все-таки с оружием. Мистер Романски же приложил много усилий, чтобы сделать из меня приличного телепата. Конечно, до идеала еще было далеко. Но начало было положено. Я всегда был способным учеником, поэтому со мной проблем не возникло.
Я узнал, что по силе испытываемой боли можно определить, к какому виду относится существо. Больнее всего будет демонам, хотя никто точно не знает (зато знаю я, испытал на себе, но не буду ни с кем делиться своим опытом) и, как считается, ангелам, в чьем существовании сомневаются. Немногим слабее боль испытывают оборотни и вампиры. Ведьмы и подобные им почувствуют даже не боль, а, скорее, некоторое неудобство, словно от укола иголки или укуса комара. А все потому, что они наиболее близки к людям (на которых подобное заклинание никак не действует). Когда-то ими были.
А еще я узнал больше о моей команде.
Дэвид был единственным ребенком в семье. Его родители, Джонатан и Маргарет Уильямс, обычные люди, которые очень любят своего сына. Я задавался вопросом, почему же так вышло, что Дэв стал Стражем? Он ответил мне сам, прочитав незаданный вопрос в глазах.
Ему тогда было лет пятнадцать. Он и его друг отправились прогуляться по городу,
(Я помню, какой хорошей была погода в тот день, каким нам все казалось кругом светлым. Мы даже представить не могли, что произойдет потом.)
когда из ниоткуда появился Охотник и набросился на друга Дэвида. Как оказалось, подросток оказался оборотнем.
(Айзек и сам не знал об этом. Я помню его ошарашенное лицо, когда ему об этом сообщили. Оборотнем был отец, который погиб до его рождения. Его ген оказался доминантным и передался сыну.)
И быть бы этому подростку убитым, но Стражи подоспели вовремя. Обезвредили Охотника и спасли подростков. Сами того не желая, они стали кумирами для пятнадцатилетнего Дэвида. Он хотел стать одним из них.
И стал, пройдя через тяжелые испытания. Его первая команда погибла. Это ужасно, понимать, что те, кто был тебе дорог, теперь мертвы, а тем более чувствовать свое бессилие. Я знал, каково это. Я чувствовал пустоту и бессилие, узнав о смерти учителя. Но как в моей жизни спустя годы появились дорогие сердцу люди, так и Дэвид обрел новую команду в лице Бобби и Тони, к которой присоединился я. Но до меня был и другой человек.
Маркус Т. Брайт. Феникс. Человек, который был дорог им. Но из-за своего неуемного характера Феникс погиб. Мне жаль его, но еще больше мне жаль Бобби, Тони и Дэва, которым пришлось пережить его смерть.
Терять дорогих сердцу людей очень тяжело.
У Толстяка была большая любящая семья. У его родителей, Джеффри и Мэри Барнс, помимо Роберта, было трое дочерей — двадцатитрехлетняя Алекс,
(Милый в детстве ребенок, который все-таки был очень шкодным. Нет, сейчас она вполне серьезная девушка, закончившая обучение и устраивающая свою карьеру и жизнь, но все еще любит повеселиться от души в компании своих друзей.)
девятнадцатилетняя Кейт
(Сколько помню, она всегда была спокойна и увлечена в большей степени своей учебой, но никогда не забывает о семье.)
и пятнадцатилетняя Диана
(Сейчас у нее переходный возраст и куча проблем, как она сама считает. Характер все еще меняется, поэтому со временем увидим, кем она станет. Хотя, не могу не признать, что все ее тараканы не мешают ей заботиться о младшем брате, уделять ему достаточно внимания, как когда-то делал я.)
— и двенадцатилетний сын Дэниел. Бобби безмерно любит своих родителей, сестер и братишку. Отсюда эта безмерная забота и способность готовить. Он всегда помогал своим родителям по дому и присматривать за младшими. Бобби был готов на многое ради своей семьи.
(Сестры, конечно, иногда, бывает, действуют на нервы, но что касается помощи родителям, друг другу, братьям или просто защиты своей семьи, готовы горы свернуть. Я горжусь ими.)
Когда ему было одиннадцать, в дом ворвались оборотни. Бобби безмерно испугался за пятилетнюю Алекс и Кейт, которой совсем недавно исполнился год. Он боялся ворвавшихся незнакомцев, но еще больше он боялся за младших. Он решил, что в любом случае защитит малышей, ведь он остался за старшего.
В тот день все могло закончиться очень печально, но Стражи успели обезвредить оборотней раньше, чем хоть один из детей серьезно пострадал. Толстяк отделался царапинами, когда защищал сестер. Тогда-то Бобби и решил, что станет Стражем, чтобы защитить свою семью и других людей.
У Тони во многом другая история. К примеру, его дед был Стражем, который того же хотел и от своего сына, но Эдвард Мюррей не оправдал надежд своего родителя, выбрав другую жизнь. Их отношения на этой почве ухудшились, но им пришлось смириться с обществом друг друга после рождения Тони. Сколько Док себя помнил, его дед и отец всегда спорили, кем он станет, закончив школу. А Тони просто плыл по течению. В итоге, отец сказал свое твердое «нет» на желание деда, чтобы Тони пошел по его стопам, из-за чего вконец испортились отношения между ними.
Как признавал Док, больше всего любви он получал именно от своего деда. Нет, родители его любили, но как-то по-своему, немного отстраненно, будучи сильно заняты на работе, чтобы обеспечить семью. Возможно, это бы и огорчило Тони, но все компенсировал дед, его любовь и забота.
После окончания школы он принял неожиданное решение, просто поставив родителей перед свершившимся фактом. Он будет работать в ОЗСЛ, но прежде закончит трехлетние медицинские курсы, чему был несказанно удивлен и рад дед. Знал бы он, что сам натолкнул своего внука на такое решение, который не хотел потратить свою жизнь на что-то бесполезное. Он знал, что работа деда опасна, но он желал помогать людям. Тони видел деда в действии, видел его работу, поэтому все для себя и решил.
Точка на карте вновь моргнула, но в этот раз не исчезла. Достаточно далеко, в разных направлениях, были другие точки, за которые я был ответственен.
— Я вижу его. Док, следуй прямо, не сворачивая. Кэп, через два коридора поверни налево, ты попадешь прямо к Доку. Толстяк, твой путь самый непростой, так как проходит через небольшие офисные помещения. Три коридора прямо, направо, прямо, налево, два коридора прямо, потом опять сверни направо и до самого упора прямо.
— Понял тебя, Малыш.
Это было уже третье задание, в котором участвовал я. Правда, не непосредственно в поимке. Нет. Я сидел в микроавтобусе ОЗСЛ с каким-то отвлекающим рекламным логотипом и был координатором. Следил за тем, чтобы они двигались прямо к цели, и следил за этой самой целью. Для этого у меня было все оборудование, какое только могло понадобиться. Гарнитура со связью и компьютер, от программы которого невозможно было скрыться.
Координатор был очень важен на заданиях. Обычно кто-то один из них оставался снаружи, незримо помогая. Но когда их было всего трое, приходилось брать на задание специально обученного этому человека. Да, это было удобно. Но были и свои минусы. Каждый раз попадался новый человек, что было не хорошо. Лучше всего работать с одним координатором, который знает команду, а не приспосабливаться каждый раз к новому человеку.
Теперь, когда есть я, эта роль принадлежит мне. Во всяком случае, пока я всему не научусь. Но и роль координатора очень важна, потому что именно он помогал не упустить цель.
— Кэп, Док, он двинулся в вашу сторону. Толстяк уже в той комнате, поэтому гоните его туда.
— Одобрено.
— Толстяк, приготовься.
— Принято.
— Малыш? — позвал меня мягкий голос Кэпа. Я уже догадывался, что он хочет сказать. Так было каждый раз, и Дэвид считал нужным сказать это. — Мы отключаемся, поэтому расслабься и жди нас с «добычей».
— Будьте осторожны, — негромко попросил я, но Дэвид этого уже не услышал, потому что уже отключился. Каждый раз так, но я все равно прошу об осторожности, хоть и знаю, что он не услышит и не ответит.
Легко сказать «расслабься», но я каждый раз беспокоился. Да, я прекрасно понимал, что в отличие от меня, они опытные Стражи и смогут постоять за себя. Но я ничего не мог с собой поделать. Они каждый раз отключаются от связи, чтобы не отвлекаться от дела. Я оставался в неведение до самого конца, что только добавляло беспокойства.
С резким движением открылась дверь микроавтобуса — и на сидение передо мной упало тело. А вот что еще я должен был сказать? Я ведь даже не сумел его рассмотреть.
— А вот и наша «добыча», — улыбнулся Бобби, нависший над телом.
Схватив человека за шкирняк, Толстяк усадил его на сидение, а потому я смог рассмотреть нашего Охотника. Это был мужчина тридцати пяти лет, но я могу и ошибаться, потому что очень плохо определяю возраст. Он был одет в черную футболу и штаны, которые скорее увидишь на человеке военном, а еще привлекали внимание тяжелые берцы.
— Пришлось с ним немного повозиться, — произнес Толстяк, прямо смотря на пойманного Охотника. Он был «связан» специальными наручниками, которые не позволят ему воспользоваться своими силами и попытаться сбежать.
— Нам нужно вернуться, проверить кое-что, — сообщил Кэп. — Тебе придется последить за ним, но мы постараемся обернуться быстро.
— Идем, Толстяк, — позвал Тони.
— Только попробуй что-нибудь учудить, — предупредил Бобби, встряхнув Охотника, который проводил парней хмурым взглядом.
Дверь закрывать я не стал, просто потому что хотелось подышать более менее свежим воздухом, а выйти я не мог из-за Охотника, который осматривался, словно пытаясь найти способ сбежать. Но я не мог этого допустить.
Но, как бы ни прискорбно было это сообщать, я допустил серьезную ошибку. Подставил спину противнику.
Мне показалось, что я что-то услышал, поэтому вышел из кабины, но далеко все же не отошел. Этим моментом и воспользовался Охотник, толкнувший меня в спину, отчего я едва не упал. Но сработали наработанные рефлексы. Не раздумывая, я бросился за беглецом. На расстоянии шага я применил парочку приемов, остановив его и опрокинув на землю.
Но тут же был отброшен в сторону Охотником, который попытался ударить рукой мне в висок, чтобы вырубить. Так я и заметил, что наручники были сняты. Но как? Сам бы он этого не сделал. Но и помочь ему никто не мог, просто потому что вокруг, кроме нас, никого не было.
— Спасибо за помощь, глупыш, — гадко улыбнулся Охотник. Вновь посмотрел на свободные теперь руки, а потом перевел задумчиво-заинтересованный взгляд на меня. И почему он так смотрит? — Как странно… И почему же эти наручники так странно на тебя реагируют? Кто ты?
Он вновь попытался нанести удар, но я увернулся. Между нами завязалась потасовка, которой, казалось, не будет конца. Охотник был силен и вынослив, но я тоже неплох. Поэтому я умело уворачивался и наносил удары.
Но все закончилось. Нечестно закончилось, хотя кто в нашем мире может говорить о честности, которая постепенно становится невообразимой редкостью.
Я не понял как, но он отвлек меня. Это дало ему возможность оказаться за моей спиной. Я услышал, как он что-то прошептал, а потом коснулся какой-то точки на шее. Я почувствовал странную слабость. Сознание медленно угасало. Ноги подкосились, и я упал на землю, но боли от удара не почувствовал, словно все тело онемело. На грани сознания я видел убегающего Охотника, его удаляющийся силуэт, потянулся, желая хоть как-то остановить, но ничего не вышло. Я был бессилен.
А потом я потерял сознание.
* * *
— Медики о нем позаботятся, — заверил Толстяк. — Почему ты так волнуешься? — Я не об этом парне переживаю. Мне просто как-то не по себе. Плохое предчувствие, — признал задумчиво Дэвид. — Что именно? Или кто именно? — задал вопрос Док, прекрасно зная о подобных плохих предчувствиях Кэпа, которые почти всегда оказывались не спроста. Сам не подозревая об этом, Дэвид обладал способностями предвидеть будущее. — Не могу понять… Кристофер?! Док и Кэп подбежали к лежащему без сознанию Малышу, а Толстяк, осмотревшись и поняв, что Охотник сбежал, бросился за ним, желая найти хотя бы след. — Малыш? — позвал Дэвид, приподнимая Кристофера и переворачивая на спину. Он лежал на боку, неловко положил под себя левую руку, а правой, казалось, пытался до кого-то дотянуться. Вполне возможно, что до сбежавшего Охотника. Но что произошло? Как Охотник смог сбежать? Что он сделал с Малышом? — Он в порядке, — успокаивающе произнес Док, касаясь висков Кристофера. — Его просто вырубили при помощи заклинания. Я его снял, но Малышу понадобится время, чтобы прийти в себя. — Заклинание? Но как? — Кэп не мог поверить своим ушам, потому что Охотник был в наручниках, которые блокируют его магию. — Он ведь был в скован! — Был, — услышали они голос Толстяка позади. В руках он держал те самые наручники, которые, казалось, повредило каким-то заклинанием или выбросом силы. — Я упустил его. Следы вскоре теряются. Либо его забрали на машине, либо он использовал заклинание телепортации. — Но как он снял наручники? — недоумевал Док. — Он мог сделать это сам? — Нет, — покачал головой Бобби. — От них веет магией, но не Охотника. Это магия демона, но какого-то странного. — Демона?! — Все становится только запутаннее, — вздохнул Кэп. — Нужно просто спросить у Малыша. Думаю, у него будут ответы.* * *
Больше задерживаться в городе мы не могли, поэтому, усадив Малыша на заднее сидение, возвращались домой. Он пришел в себя на половине пути к дому, но, как бы мы не пытались его разговорить, Малыш молчал. Он смотрел в одну точку где-то за окном и молчал. Я чувствовал, как сильно он переживает произошедшее. Я бы хотел ему помочь, но не могу этого сделать, пока он не поговорит с нами. Одно мы понимали хорошо. Мы не избежим наказания за сбежавшего Охотника, за проваленное задание. Он был обязан понести наказание за свои преступления. Уровень его опасности был примерно В, а это достаточно высокий. Но я все равно не могу предположить каким будет наше наказание, потому что Босс достаточно непредсказуем. Он запросто может нас лишить на время заданий под вполне обоснованным предлогом — мы налажали, как новички. Как только мы оказались на территории ОЗСЛ, я решил, что нам стоит отдохнуть, а пред светлы очи начальства лучше предстать завтра с утра. Нам всем нужно хорошенько отдохнуть и подумать. О многом. Мне хочется верить, что завтра состояние Малыша уже будет лучше. Я понимаю, что он винит себя в произошедшем, но правда в том, что в этом нет его вины. Это был недосмотр с нашей стороны. Но прежде чем попытаться уснуть, я отправил Большому Боссу отчет о нашем провале, не уточняя причины, пообещав разъяснить все завтра. Думаю, Босс будет зол, очень зол… В первую минуту. Потом он хорошенько все обдумает и примет правильное решение. Мы же выполним все, что он прикажет. На следующее утро мы едва смогли вытащить Малыша из постели. Похоже, он начал понемногу впадать в что-то вроде депрессии. Нужно срочно его вытаскивать, но для начала он должен хотя бы с нами поговорить, чтобы мы поняли основную проблему и знали, как ее решить. Мы ведь даже не в курсе, что там произошло. Мы пошли на завтрак, но Малыш так и не смог ничего съесть. Он вновь превратился в того страдающего мальчишку, каким был прежде. Хотя теперь, на мой взгляд, он выглядел даже хуже. Казалось, мы справились с этим. Я думал, доверяя нам, он больше не будет страдать, получая от нас заботу. Но вновь… — Малыш, пожалуйста, поговори с нами, — в который раз попросил я, но никакого ответа. Я увидел, как задрожали его плечи и как он крепко сжал кулаки. Боже, что творится в его голове? О чем он сейчас думает? Глядя на него, у нас тоже не было аппетита, что не смог не заметить Шеф. Он внимательно посмотрел на нас и подбадривающе улыбнулся, остро ощутив, что именно у нас не так, да и он сильно привязался к Малышу. К нему вообще невозможно не испытывать теплых чувств, он располагает к себе людей, сам того не замечая. В кабинете генерала мы застали самого Босса, задумчиво сидящего за столом, положив подбородок на сомкнутые в замок руки. Но не только хмурое лицо Босса привлекло внимание, но и гость, сидящий в кресле рядом, которого я узнал тут же, заметив удивление на лице Тони. Ну, конечно, ведь это его дед. Не ожидал встретить его здесь. Александер Мюррей, или Дед, известный всем Стражам как самый лучший Страж и справедливый генерал. Да, он крут, но никогда не заостряет на этом внимание. А мы знаем его, как доброго и заботливого, хоть и строгого деда Тони. — Я очень внимательно прочел твой отчет, но так и не нашел причины. Поэтому, объясните мне, как такое могло произойти? — вопрошал Большой Босс спокойным голосом, но он тщательно сдерживал себя, свои чувства (он мог бы уже рвать и метать от гнева, если бы это был не он), потому что не мог себе позволить, чтобы эмоции овладели его разумом. Иначе решение будет несправедливым, в корне неправильным. — Я бы понял, будь сейчас на вашем месте команда зеленых новичков, но не вы. Как вы могли допустить такую ошибку? Что с вами? Я на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, и уже готов был ответить, когда чуть вперед вышел едва стоящий на ногах Кристофер. Я в удивлении посмотрел на него, пытаясь понять, что произошло. Что не так? — Это я… — едва слышно прошептал Малыш. Так тихо, что Босс даже не сразу его расслышал. Или сделал вид, что не расслышал. — Что, прости? — переспросил мистер Романски. — Это из-за меня! — прокричал Малыш и заплакал. Так долго сдерживаемые эмоции прорвались наружу плачем. Слава Богам, хоть какая-то реакция за последние часы. Теперь можно что-то предпринять, помочь Кристоферу. — Поясни, — мягко попросил Босс, но смотрел он при этом на меня, потому что понимал, что Кристофер не в том состоянии, чтобы что-то объяснить. Я тут же оказался рядом, положив руку на плечо Малыша, который вздрогнул, но тут же развернулся и судорожно обнял меня, ища во мне поддержку, которую я ему и дал, хоть и был немного растерян. Теперь я убедился в своем предположении и знаю, как действовать. Я помогу ему справиться со своими эмоциями и научу доверять нам по-настоящему… Доверять мне. — Я жду, — напомнил о себе мистер Романски. — Кристофер ни в чем не виноват, — уверенно заявил Толстяк, становясь рядом с нами и словно заслоняя от «опасности». Я почувствовал, как напрягся Малыш. Неужели, он считал, что мы можем его в чем-то обвинить? Какая глупость! — Признаться честно, это наша вина. — Меня не волнует, кто виноват. Я не об этом спрашивал, — оборвал Бобби Большой Босс. — Я никого не собираюсь обвинять, не в моих это привычках. Мне просто нужно знать, что произошло. — Это был просто недосмотр с нашей стороны, — признал я. — Мы просто переоценили себя и недооценили Охотника. — Мы успешно поймали его, оставили в машине в наручниках, а сами отправились в здание, проверить все, — продолжил начатое мной Док. — Признаю, мы поступили неправильно. Согласно Кодексу следовало кому-нибудь из нас остаться вместе с Малышом рядом с Охотником, но… Мы этого не сделали. В этом наша вина. Вернувшись, мы нашли Малыша без сознания. На него наложили сильное заклинание, которое обеспечило бы Крису пару суток сна. Хорошо, что я знал, с чем имею дело. — Что случилось, Малыш? — вновь мягко спросил Босс. — Я… Я услышал странный шум, выглянул наружу, чем и воспользовался Охотник. Толкнул меня в спину, но я был к этому подсознательно готов. Поэтому смог его догнать и повалить на землю. Мы подрались, и я, возможно, скрутил бы его, но оказалось, что наручники были сняты. Я не знаю, как это произошло, — на этих слов его голос вновь задрожал, и я обнял его крепче, пытаясь успокоить. — Он оказался за моей спиной и что-то сделал, отчего меня вырубило.* * *
Немного придя в себя, я выпутался из таких приятных и теплых объятий Дэвида. Боже, сейчас я так глупо себя чувствую со всей этой истерикой. Такое чувство, словно мое сознание было затуманено. Но я правда винил себя в произошедшем и был готов ответить за свои ошибки, но они защитили меня. Хотя чему я удивляюсь? Именно так и должны поступать члены одной команды. Они должны защищать и поддерживать друг друга. Поэтому я готов был взвалить всю вину за упущенного Охотника на себя, а они защитили меня, поддержали. Теперь, успокоившись, я смог оглянуться и увидеть человека в кабинета Большого Босса, которого до этого момента просто не заметил. Это был уже пожилой человек, но назвать его беспомощным у меня бы язык не повернулся, просто потому что он был крепок и, казалось, в любой момент мог это доказать. Да, его волосы уже давно седы, а на лице морщины, но в глазах по-прежнему отражается жизнь и решительность. Но что это? Почему этот человек кажется мне смутно знакомым? Я уверен, что до этого момента его ни разу не видел, но память ведет себя очень странно, неясно давая понять, что этот человек почему-то мне знаком. Но вспомнить я его не мог, как ни старался! Голова начала побаливать, поэтому на время я решил это оставить. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кэп, заметив, как я потер виски, пытаясь развеять боль в голове. — Все хорошо, — заверил его я. Боль потихоньку начала отступать, когда я перестал усиленно пытаться вспомнить этого человека. Если я его видел раньше, конечно. — Хорошо. В ситуации я разобрался, — заключил мистер Романски. — Конечно, еще остается вопрос, как Охотник разорвал наручники, но с этим буду разбираться уже я. Что касается вас, то наказания вам не избежать. Вы должны следовать правилам Кодекса. Они ведь не просто так придуманы. Все описанное там нужно, чтобы защитить вас. Вам повезло, что Малыш отделался всего лишь заклинанием, погружающим в долгий сон, но ведь его могли убить. Поэтому это послужит вам уроком. О наказании узнаете за пару дней до начала. А теперь идите, отдыхайте, тренируйтесь, готовьтесь. И перечитайте еще раз Кодекс. — Скажите уже сразу, чего нас мучить, — даже не думая идти на выход, попросил Бобби. — Бобби, иди, — голос Большого Босса был спокоен, но в нем можно было услышать намек, что Толстяку рекомендуется последовать совету мистера Романски и уйти. — Если вы хотите отправить нас в карцер, так и сделайте это сразу! Зачем заставлять нас ждать?.. — не отступал Бобби. — У нас есть карцер? — шепотом спросил я. — Нет, — ответил Док. — Он просто не нужен. — Бобби! — повысил голос мистер Романски, заставив Бобби замолчать и прислушаться. Всем было известно, что Босс не повышает голос ровно до тех пор, пока его не выведут из себя. А это чревато. — Я что сказал? — Идти и ждать, — покорно и тихо произнес Бобби и повернулся к выходу, чтобы незамедлительно выполнить приказ. — Молодец, — со странной улыбкой похвалил Босс. — И вот почему я чувствую себя собакой? — услышал я шепот Толстяка и не смог не рассмеяться. Я остановился недалеко от кабинета, заметив, что его покинули не только мы, но и тот пожилой мужчина. И почему я только сейчас заметил у него военную выправку? Хотя я уже должен перестать этому удивляться. Просто мне казалось, что он просто гость из гражданских. Боги, и с каких пор я стал так думать? Даже смешно стало. И вновь этот человек кажется мне знакомым. Но почему? — Генерал, могу ли я с вами поговорить? — спросил Док, подойдя к мужчине. Тот согласно кивнул, и они ушли куда-то в сторону, противоположную той, где находится лестница. — Кто этот человек? — спросил я, указывая в сторону скрывшихся из виду Дока и пожилого человека. — Генерал и предыдущий глава ОЗСЛ Александер Л. Мюррей, — ответил Кэп, — чье кодовое имя Дед. — Ага, а еще этот генерал родной дед нашего Тони, — добавил с улыбкой Толстяк. — А почему у него такое кодовое имя? — поинтересовался я. Насколько мне известно, то второе имя дается один раз и на всю жизнь. — Да он просто был ворчлив как старый дед, даже когда ему немногим больше двадцати пяти было. Вот его сослуживцы так и назвали. Как рассказывал Док, его дед это вспоминает с улыбкой, а еще то, как над ним шутили те же сослуживцы. Это было уже после рождения Тони, само собой. «Ты всегда обижался на нас из-за этого имени, а, как оказалось, должен быть благодарен. Мы буквально в будущее глядели. Не придется долго привыкать к новому статусу». И, правда, интересно получается. Иметь подобное кодовое имя и внука. Словно то имя давалось со знанием того, что у мистера Мюррея однажды обязательно будет внук, которого, если судить по словам Тони, генерал очень любил. Нет, я, конечно, слышал про его деда, но мне ведь не приходилось его видеть, да и имени я его не знал. Теперь знаю. Знаю человека, который любил и заботился о Доке. Но мне не давало покоя странное чувство, что этого человека я все-таки знаю. И не потому, что он дед Тони, а по другой причине. Но память только намекала, не говоря прямым текстом. А любая попытка докопаться приводила к жуткой головной боли, что отбивало всякое желание выяснить. Но ровно до того времени, пока в мыслях я не возвращался к этому человеку. На следующее утро я проснулся очень рано, хоть и долгое время не мог уснуть. Время было раннее, но на завтрак уже можно было идти. Но я не стал будить парней, потому что хотел дать себе время подумать. Обо всем. О произошедшем в последние дни, о странных словах Охотника, о генерале, который кого-то напоминал мне. В нескольких метрах от столовой я столкнулся с мистером Мюрреем. В прямом смысле столкнулся. Я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил человека, вышедшего из комнаты отдыха. Правда, в первую минуту я не понял, что это был генерал. — Простите, — тут же извинился я. — Просто будь осторожнее, парень, — попросил уже знакомый мне голос, и я, взглянув вверх, узнал генерала Мюррея. Его руки были на моих плечах, потому как он помог мне удержаться на ногах и не свалиться на пятую точку. Похоже, и он меня узнал. — О, так ты тот самый Малыш, который теперь в команде моего внука. — Да, меня зовут Кристофер Дэварт, — представился я и протянул руку. — Александер Мюррей, — пожал руку генерал. — Но, думаю, парни тебе и так обо мне сказали. Но я едва ли слышал его. В голове промелькнула странная мысль, тут же погаснув. Я словно услышал голос. Голос генерала, но немного другой, говорящий другие слова. (Я Ал…тон) Но я не мог вспомнить, что он говорил мне. И, действительно ли, это был голос генерала, что стоит передо мной? Вновь стала болеть голова, заставив меня буквально схватиться за голову. Как же хотелось прекратить эту боль! Невыносимо! — Эй, парень, ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался генерал. — Все хорошо, — все сильнее сжимал виски я, желая только, чтобы этот человек больше ничего не говорил. Или просто я ничего не слышал. Его голос пробуждал во мне какие-то воспоминания, которые приносили только боль и смазанные картины, которых становилось все больше. Казалось, мозг сейчас просто взорвется. Боль все нарастала, хотя, казалось, уже достигла своего предела. Я не удержался на ногах, упав на колени, сжимая голову, словно так я мог остановить боль. Мне хотелось кричать… — Что с тобой? — уже испуганно спросил мистер Мюррей, опускаясь рядом со мной на колени, но я ничего не видел перед собой. …И я кричал. Не мог больше держать эту боль в себе. Меня не волновало, что я мог своими криками привлечь чье-то внимание. Мне было больно. Чертовски больно! Я хотел только, чтобы все это, наконец, закончилось, и я был благодарен, когда мое сознание померкло, помещая в состояние, где не должно быть боли.* * *
— Эй! — потряс генерал обмякшее тело парня. — Парень, очнись! Мистер Мюррей не на шутку перепугался. Сначала с парнем все было хорошо, но стоило им обменяться парой фраз, как… У него словно приступ какой-то начался, иначе генерал это назвать не мог. Как ни странно (хотя и объяснимо), никого больше рядом не было. А оставить парня одного в коридоре он не мог. — Дед? Что случилось? — услышал он голос своего внука, тут же присевшего рядом. — Что с Малышом? — Мы столкнулись с ним в коридоре. Я всего лишь уточнил, что он именно Кристофер, о котором я слышал от тебя, но он внезапно схватился за голову, словно испытывая приступ боли. А потом все словно обострилось. Он упал, закричал от боли, а потом отключился, — объяснял генерал, пока его внук осматривал парня. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Дэв. Он и Бобби только сейчас появились здесь, видимо, привлеченные криками. Как только остальные Стражи не вылезли? — Физических ран не наблюдается, а что касается сознания, то я в этом не силен, — сообщил Тони. — Значит, вы сейчас несете парня в его комнату, а я приведу туда Эдварда. Он уж точно разберется, — заключил мистер Мюррей, поднимаясь с колен. Дэвид опустился рядом с Доком и взял Малыша на руки. Большой Босс не заставил себя долго ждать. Прошло не больше десяти минут, а он и Дед уже вошли в комнату Малыша. Босс сразу прошел к кровати, на которой лежал Кристофер. Его лицо не было расслабленным, как обычно бывает во сне. Нет. На его лбу была хмурая складка. Выражение его лица отражало внутреннюю боль и борьбу. Эдвард присел на край кровати и коснулся висков Малыша, проникая в его сознание. Это было трудно сделать, чему он не мог не гордиться. Ведь сам учил парнишку защищать свое сознание, но сейчас это только мешало. Чем быстрее он сможет помочь, тем быстрее пройдет боль. Он чуть надавил — и сознание Малыша пропустило его, хоть и неохотно. Но не зеркальный лабиринт увидел он. Не это было ему нужно. Он видел то, что сейчас переживает Кристофер. Малыш вспоминал, и это давалось ему очень болезненно, и Эдвард понимал почему. Он чуть сосредоточился, сделав поток воспоминаний упорядоченным, сняв тот ограничитель, что причинял ему боль. — Что с ним? — нарушил тишину Дэвид, когда мистер Романски отстранился от Малыша. — Воспоминания. Парень всего лишь вспоминает то, что когда-то пожелал забыть, — просто ответил Большой Босс. — Но почему все это так болезненно? — Потому что на этих самых воспоминаниях стоял блок, — объяснял мистер Романски. — Очень сильный. Сначала я подумал, что это сделал кто-то другой, но это дело рук самого Кристофера. Он очень сильно хотел что-то забыть. А потому процесс вспоминания такой тяжелый. — Но почему он внезапно стал это вспоминать? — недоумевал Бобби. — Что-то послужило катализатором, я прав? — рассуждал Док, на что Эдвард кивнул, подтверждая его догадки, наблюдая в этот момент за Дедом. — Я бы хотел… — начал он, но был прерван внезапно пришедшем в себя Кристофером. Он приподнялся на локтях и как-то растерянно смотрел то словно внутрь себя, то на присутствующих. — Алекс Эллингтон? — спросил Кристофер, словно сам был удивлен тому, что сказал, но смотрел он в этот момент прямо на пожилого генерала. — Это ведь вы… Учитель…* * *
С улицы здание приюта «Гринмарк» выглядело очень даже неплохо. Современная постройка, новые чистые окна, ухоженный внутренний двор, детская площадка и играющие дети. Милая и добрая картина, подумаете вы. Только если не знать, что в данном случае нужно заглянуть за обложку, чтобы увидеть правду. Все то, что видит человек, находясь снаружи, это просто красивая картинка. Да, для отвода глаз так же хорошо и ново выглядит приют и внутри, но ровно до комнат, в которых живут воспитанники этого места. Условия же жизни у детей здесь не самые лучшие. Это место заслужило дурную славу среди людей. Конечно, стоит признать, что не все приюты такие. Есть достаточно достойных, но так же есть и такие, как «Гринмарк». И с этим ничего не поделаешь. Хотя многие пытались это изменить. Те, кому было жаль здешних детей. Но на многое они повлиять не смогли. Да, со стороны теперь это здание выглядит очень даже на уровне, возможно, даже что-то внутри изменилось в лучшую сторону, но… До детей до сих пор в приюте нет никому дела. Везучими воспитанники считают тех, кто был усыновлен. Все лучше, чем быть здесь. Сегодня он был здесь с простой целью — найти ребенка, которого смог бы обучить тому, что знает сам. Нет, генерал и не думал делать из ребенка нового сотрудника ОЗСЛ. Вряд ли это возможно. Но он мог попытаться воспитать из сироты приюта «Гринмарк» настоящего человека. Раз он не мог участвовать в воспитании собственного внука, (Мой сын никогда не будет работать в твоей организации! Я не допущу, чтобы он подвергал себя опасности! И если ты против, уйти я тебе не запрещаю. Только не смей ему морочить голову, если продолжишь общаться.) то он может обучить совершенно незнакомого ему ребенка. Ведь этим он сможет ему помочь. Внутри было странно пусто. Хотя не странно. Скорее всего, в этот час все на занятиях либо просто сидят в своих комнатах. Пусть здесь до них нет дела, но с дисциплиной все было строго. Генерал уже поднимался по лестнице, когда услышал странный шорох из-под нее. Растерянный, он спустился вниз и заглянул в уголок, в котором, как оказалось, сидел мальчик лет девяти-десяти, хотя выглядел он младше. Сразу же привлекли внимание синяки и ссадины. Похоже, этому малышу достается от ребят постарше. А ведь причина до банального проста — он просто оказался слаб. Но он ведь не виноват в этом. Просто так уж все сложилось в жизни. Бедняжка. Потом к себе привлекла внимание внешность мальчика. Черные, как вороново крыло, волосы (не слишком длинные, но и не такие короткие, какие обычно можно увидеть у воспитанников подобного места) и бледная кожа. Вот только глаз его генерал рассмотреть не мог, потому что ребенок сидел, уткнувшись в колени. Генералу показалось, что мальчик плачет, отчего он не удержался и присел на колени рядом. — Эй, малыш, что случилось? — спросил генерал, осторожно, чтобы не напугать, убирая руки мальчика в сторону. На генерала посмотрели большие насыщенно синие глаза в обрамлении длинных и густых черных ресниц. А еще он увидел, что мальчик не плакал. Просто сидел здесь, уткнувшись в колени. — И как долго ты здесь прячешься? Мальчик молчал и удивленно смотрел на мужчину, похоже, не понимая, почему на него обратили внимание. — Как тебя зовут? Я Алекс Эллингтон. Пусть он и использовал личину, чтобы скрыть свою внешность, но и назвать своего настоящего имени он не мог, чтобы не возникли проблемы. В первую очередь, проблемы для этого ребенка. Он справится со всем, что бы ни произошло, а мальчик может пострадать. И почему-то генералу подумалось, что неплохо было бы взять в ученики именно его. Да, с виду он не производит впечатления того, кто способен за себя постоять. Но ведь он и не собирается вырастить из мальчика силача. Достаточно сделать упор на скорости и ловкости, а также укрепить его морально. — Кристофер. Он спрятался здесь, потому что все прежние места были уже хорошо знакомы тем, кто любит его доставать. И каждый раз на вопрос «за что?», он слышал только обидный смех старших парней. Поэтому он перестал спрашивать. Это продолжалось уже не год и не два. И он бы хотел дать им отпор, но до недавнего времени это было невозможно. Физически невозможно. Он был болен и прекрасно об этом знал — от него этой информации не скрывали. Он был слишком слаб, потому и был жертвой. Но все изменилось. Конечно, все могло закончиться не самым лучшим образом. Он мог просто не пережить последнего приступа. Но и это устроило бы мальчика. Что угодно, только бы издевательства прекратились. Его бы устроил и такой исход. Он почти ничего не помнит про это. Только жуткую боль перед тем, как потерял сознание. А когда пришел в себя, все уже закончилось. Доктор объяснил, что он теперь может не беспокоиться о своем здоровье. Они смогли его спасти и, в какой-то степени, вылечить. Спрашивается, почему это не сделали раньше? Просто в приюте никому до этого нет дела. Теперь оставалось только поддерживать тело в форме и много есть, чтобы набираться сил и мышечной массы. Вскоре после возвращения из больницы он вновь подвергся издевательству со стороны местных хулиганов. Просто по привычке он никак не отвечал, молча ожидая, когда все закончится, и снося издевательства. Но, когда не почувствовал уже привычной тяжести в груди и головокружения, он вспомнил, что теперь вполне себе может постоять за себя, что и сделал. Конечно, девятилетний мальчик, никогда прежде не дравшийся, не мог многого сделать, но эффект неожиданности сыграл ему на руку. Он смог постоять за себя. Больше он не будет жертвой — так он решил в тот день. И другим сможет помочь, если будет в силах. Сегодня он заступился за знакомого паренька. Тот мог бы за себя постоять, ведь никогда не был болен или слаб, но он просто слишком сильно боялся, поэтому не предпринимал никаких попыток это прекратить. Он заступился за него, дав пареньку сбежать. Да, ему досталось, но он не жалел об этом. Он не хотел быть как все, слепым к страданиям других, испуганным и жалким или заставлять страдать других. И вот этот странный мужчина, которого он видел здесь первый раз, обратил на него внимание, проявляет участие и даже заботу. Видеть в этом месте подобное было удивительно. Никто из воспитателей никогда не проявлял хотя бы к одному из нас подобных чувств. Никогда. Кто он, этот Алекс Эллингтон? Что он здесь делает? Почему обратил на него внимание, ведь он так старался быть неприметным? — Кристофер, а дальше? — спросил генерал, имея ввиду фамилию. — Как у всех здесь, — безразличным голосом ответил Кристофер, скрывая за этим сотни чувств, — Гринмарк. — Не у всех, — уверенно заявил Алекс Эллингтон. Он знал, что в этом месте эту фамилию дают только тем, кто попал сюда совсем маленьким или о ком не знали ничего. — Так что случилось? С минуту Кристофер задумчиво смотрел на мужчину, раздумывая, стоит ли что-то говорить этому совершенно незнакомому человеку? Стоит ли довериться? Вот это самый главный вопрос. Для него это слишком сложно, просто потому что он трудно переживает предательство или просто уход того, к кому он привязался. Слишком больно, поэтому он старается этого избегать, как может, как получается. «Скажи, странный малыш, он сможет помочь». Глубоко вдохнув, он все-таки решил рассказать все этому человеку. Хуже все равно не станет. Генерал слушал внимательно, вдумчиво, не перебивая, все больше укрепляясь в решении обучить именно этого малыша. Именно с ним все его усилия не уйдут впустую — он чувствовал. У него есть внутренний стержень, хоть и кажется, что мальчик слаб, но он силен, сам того не осознавая. — Хочешь, я научу тебя, как правильно постоять за себя? — предложил генерал, видя, как в глазах напротив зажигается огонь надежды и благодарности. — Но у меня будет для тебя маленькое условие. — Я согласен! — с энтузиазмом и нескрываемой радостью откликнулся мальчик. — Никогда, слышишь, никогда не используй то, чему я тебя научу, для нападения, не уподобляйся тем, кто портил все эти годы твою жизнь. Я буду учить тебя, чтобы ты смог защитить себя и других, кто слаб, кто нуждается в помощи. К тому же, разобраться в конфликте можно и словами. Очень часто они ранят гораздо больнее оружия или кулака. Поэтому, сначала думай, а потом действуй. Этому я тебя научу. С того и началась их история. Генерал приходил едва ли не каждый день, занимаясь с мальчиком в местном спортзале. И, как и предполагал мистер Эллингтон, парень показывал хорошие результаты. Однажды он взял Кристофера в город, погулять в парке, там как раз поставили разные аттракционы, чему мальчик был очень удивлен. Казалось, он никогда не выходил за территорию приюта. Столько ярких эмоций видел генерал на его лице! И он решил устраивать подобные выходы чаще. Генералу было интересно, почему мальчик оказался в приюте. Почему-то в его голове просто не укладывалось, что малыша просто бросили. Поэтому он и решил найти о нем информацию, которую в приюте не хотели выдавать, но корочка генерала ОЗСЛ сделала свое дело. Восьмимесячный малыш был найден полицейским на месте преступления, но никаких подробностей. В полиции для него подняли это дело, и генерал узнал больше. В участок поступил звонок об убийстве. В доме они обнаружили тело молодой женщины, а в соседней комнате ребенка. Имени женщины не упоминалось, потому как его так и не выяснили, как и не нашли убийцу. Убитая женщина — мать найденного ребенка, Кристофера (его имя было вышито на крошечном одеяльце, в которое он был бережно завернут). Соседи говорили, что в том доме жила вполне себе счастливая семья. Супруги, которые души друг в друге не чаяли, и их долгожданный ребенок. Где отец ребенка? Никто ответить так и не смог. Но никто и не смог его обвинить в убийстве. Была найдена кровь, не принадлежащая погибшей женщине. Но та не успела как-то защитить себя, как, впрочем, и навредить своему убийце. Как позже выяснилось после экспертиз это была кровь отца ребенка, который, похоже, пытался спасти свою супругу. Но куда он потом делся? Никто его найти так и не смог. Читая это дело, генерал вспомнил, что Стражи тоже участвовали в расследовании, потому что было подозрение, что это как раз по их части. Но они тоже не смогли докопаться до правды, а генерала это дело волновало до сих пор. Он хотел знать, кто это сделал. Оставалось надеяться, что жизнь этого человека или не человека уже наказала, раз не сумели они. По окончании года Кристофер серьезно продвинулся, и генерал был только рад его учить. Но и в его жизни произошли перемены. Внук огорошил семью новостью, что, как только закончит медицинский институт, пойдет в ОЗСЛ. Это был его осознанный выбор, который, как сказал сам Тони, никто не сможет изменить. Он все равно сделает по-своему. И помочь в подготовке он попросил именно его, своего деда, чему тот был несказанно рад. Он безмерно гордился своим внуком. И тут вставал вопрос, что делать с Кристофером. Так-то на этом все бы и закончилось, если бы на его месте был кто-то другой. Но генерал привязался к мальчику. Он не мог его бросить, поэтому решил продолжить обучение, попутно уделяя внимание своему внуку. Как только Кристофер будет готов, он придумает, как покинуть его, не причинив боли, не дав почувствовать себя ненужным и брошенным. Ему было пятнадцать, и Кристофер в очередной раз ждал прихода учителя. Он как обычно сидел в кресле в фойе с книгой в руках и ждал. Но стемнело и наступил вечер, а учитель так и не пришел. Странно, но порой он задерживался. Так Крис успокаивал себя, но внутри все равно было как-то тревожно. — Ты все еще здесь? — А где мне еще быть? — вопросом на вопрос ответил Крис, не отрывая взгляда от страниц книги. — Я жду учителя. — Больше не нужно. Сердце предательски сбилось с ритма и забилось испуганно, словно пойманная в силки птица. Слова охранника заставили отвлечься от книги и вскочить с места. — Что вы такое говорите?! — ему не хотелось верить в то, что шептало сердце. — Просто прочти, — протянул сложенный вдвое листок охранник. — Похоже, он распорядился, чтобы тебе отослали записку в этом случае. Кристофер дрожащими руками развернул листок и стал читать, чувствуя, как с каждым словом словно проваливается куда-то, откуда невозможно вернуться. «Сообщаем, что мистер Алекс Эллингтон, 53 лет, скончался сегодня в 18.23. По его просьбе мы сообщаем подобную весть вам. И передаем его слова. «Помни все, чему я тебя учил. Ступай правильным путем, который подскажет твое сердце. И знай, я горжусь тобой». Так и закончилась их история.* * *
Вспомнил! Черт возьми, я вспомнил! То, чего, казалось, никогда не было. Как же чертовски больно было переживать это заново! Вспомнить и осознать, что тот, кого я похоронил в своем сердце, оказался жив. Все это время был жив. Он просто никогда не умирал, устроив весь этот спектакль для меня, единственного его зрителя. И для чего? Да, он хотел воспитать человека из ребенка, который был бесполезен в глазах общества. У него получилось, не спорю. Я понимаю его причины, но простить боль, которую мне пришлось испытать, не могу. Возможно, однажды это и произойдет, но не сейчас. Не сейчас! Когда мне хочется свернуться в клубочек и плакать, сдерживая рвущуюся боль. А я ведь думал, что оставил прошлое позади. Наивный! Оно смогло нагнать меня в настоящем и сбить с ног. Переговорив с мистером Мюрреем, как оказалось, я попросил всех уйти. Мне нужно было время, чтобы вновь собрать себя воедино, стать тем, кто я есть. Просто нужно время подумать, прийти в себя. Парни удивленно слушали рассказ мистера Мюррея. Больше всех был удивлен Тони, узнавший секрет своего деда. Они не знали обо мне ничего. Секрет Деда оставался секретом. Ведь иначе при встрече со мной, они знали, кто я, на что я способен, мою историю. Но они не знали. Большой Босс тоже ничего подобного не знал, но отнесся к этому спокойнее и не показывал своего удивления. Во время разговора я смотрел на Деда и бросал взгляд на фото, стоящее на прикроватном столике, понимая, что его стоит сменить, просто убрать, ведь там запечатлен не настоящий облик моего учителя. — Не стоит убирать его, — кивнул в сторону фото Дед, заметив мой взгляд. — Эта личина — просто измененная версия меня. В этом плане я тебя практически не обманул. Но именно благодаря ему я узнал, что произошло с моими родителями. Они не бросили меня. Мою мать убили, а отец исчез (его тоже считают мертвым, потому что его так и не смогли найти). Но не имени, ни того, кем они были. В этом яснее не стало. Но теперь я знаю, что они любили меня, но нас разлучил Смерть, забравший маму и, скорее всего, отца. Да, эта весть была облегчением для моей души, но также я думал, что лучше бы они бросили меня, потому что в таком случае они хотя бы были живы. В тот вечер я плакал, много плакал. Я освобождал таким образом боль от воспоминаний и потери. Теперь я знал о смерти родителей (хотя насчет отца все было неоднозначно) и мог оплакать их потерю. Что бы я ни говорил, но я любил их, даже думая про то, что они меня просто бросили, не помня их. Я всегда оправдывал их тем, что они просто не могли поступить иначе. Я любил их, а теперь, спустя годы, оплакиваю их потерю. Через четыре дня мистер Романски вновь позвал нас к себе, но в этот раз, чтобы привести наказание в исполнение, о котором мы понятия не имели. И вновь в кабинете сидел старый генерал, посмотревший на меня странным взглядом. Да, я понимаю его, но простить, повторюсь, пока не готов. — Изначально я планировал оставить вас без работы на месяц-другой, чтобы вы уделили все свое время тренировкам и внимательнейшему прочтению Кодекса, но генерал Мюррей посоветовал пересмотреть решение. Поэтому ваше наказание будет состоять в том, что вам придется поймать Охотника ранга S. И если вы подумали, что легко отделались, то вот вам маленькое уточнение. Работать вы будете не в открытую. Да и место будет весьма специфическое. Вы отправляетесь работать на огромный круизный корабль официантами. Будете тщательно следить, чтобы выявить Охотника и его жертву. Действуйте, будучи более чем на сто процентов уверенными, что вы не ошибаетесь. И будьте осторожны. На счету этого Охотника много существ и даже людей. Он опасен и непредсказуем, но его нужно поймать. Так сделайте это.
