Сердце дьявола

      Уже третий день команда «Devil heart» находиться на лайнере посреди открытого океана. Круиз огибает материк от порта на одной стороне страны до другого, выходя в открытое море, но, в случае чего, имеющий возможность остановиться в каком-нибудь порту. На борту есть опытный медик, но на серьезный непредвиденный случай есть свой вертолет, который в считанные минуты может доставить пациента в ближайшую больницу.        Уже состоявшийся коллектив лайнера принял их дружелюбно и тепло, окружив тут же заботой Малыша, который каждый раз смущался (он долго привыкал к заботе со стороны своей команды, а тут совершенно незнакомые люди).        Они занимались тем, что разносили еду и напитки на верхней палубе, где было оборудовано что-то вроде кафе на открытом воздухе. Работа была довольно сложной из-за большого количества людей, проводивших там много свободного времени, поэтому у них было что-то вроде расписания. Обычно двое или трое работали, пока один из них отдыхал. У них был небольшой уголочек, невидимый для посторонних глаз, где они и могли передохнуть.        Вот и сейчас Кэп уже минут пять как оставил работу, а Док только что к нему присоединился, наконец, имея возможность дать своим ногам отдых. Малыш и Толстяк, которые полчаса назад имели возможность восстановить силы, сейчас ходили от стола к столу, носясь с подносами, но в то же время внимательно присматриваясь к каждому посетителю. Бобби даже некоторых проверял заклинанием, если получалось столкнуться.        Но пока было пусто.        Малыш поставил напитки и легкую закуску на стол для пожилой пары, когда услышал веселый смех позади, и не смог не повернуться, потому что уже успел привыкнуть оборачиваться на появление новых гостей. И так и застыл с подносом в руках, не в силах поверить в то, что видит.        Одним из смеющихся молодых людей был Энжд. Тот Эндж, который волей случая оказался в приюте «Гринмарк» и обратил внимание на Кристофера.        Ему было немногим больше одиннадцати, когда в приют попал Эндж Коулсон, тогда четырнадцатилетний подросток, у которого не оказалось родственников, которые бы о нем позаботились. Кристофер тогда сидел как обычно в фойе и смог рассмотреть новичка. Светлые волосы, формирующееся телосложение и карие глаза, в которых отражалось неприятие всей ситуации и грусть, тщательно скрытая от чужих глаз.        Как позже смог выяснить Крис, родители Энджа, Эрик и Джэнет Коулсон, погибли в автокатастрофе. Они были достаточно богатыми людьми, поэтому парню досталось довольно большое наследство, но он не мог им воспользоваться до совершеннолетия. А еще никто не смог о нем позаботиться, потому его и отправили в приют.        Да, тогда Кристофер и Эндж подружились (если можно это так назвать), последний не оказался избалованным мальчишкой, но Крис все равно чувствовал, что они слишком разные. Ему, Крису, светило прозябание в низах общества, а Эндж имел возможность на обеспеченную, если не сказать богатую жизнь, когда покинет это место. Это чувство ни на мгновение не покидало его. И в тот год, когда он узнал о смерти учителя, вскоре приют покинул и Эндж. Его забрал адвокат семьи, который передал ему частичное право на наследство. Но до полного овладения тем, что он имеет, оставалось еще три года.        И вот сейчас, глядя на него, превратившегося в молодого человека с плотным спортивным телосложением, но все с теми же глазами и светлыми волосами, но теперь отращенные и подстриженные в модную стрижку, которая ему очень шла, Малыш вспомнил, что как раз несколько дней назад Энджу исполнился двадцать один год. Значит, теперь у него есть все. И они по-прежнему из разных миров. Особенно теперь, когда он, Кристофер, часть ОЗСЛ.        И Малыш не хотел попадаться ему на глаза, веря, что тот просто забыл о нем, что было бы к лучшему. И чтобы это сделать, нужно было покинуть палубу.         — Толстяк, я ненадолго спущусь вниз, нужно кое-что найти, — предупредил Малыш Толстяка, который тоже внимательно присматривался к появившейся компании, но не потому, что кого-то узнал. Его внимание привлек мужчина в пределах тридцати лет, который почему-то не вписывался в компанию. — Ты справишься?         — Все хорошо, — успокоил его Бобби, не отрывая взгляда от странного мужчины. — К тому же, Кэп скоро вернется.         — Спасибо, — кивнул Малыш и, оставив поднос, отправился вниз, не видя как за ним следует примеченный Бобби мужчина. Сам же Толстяк пропустил тот момент, когда он исчез, потому что его отвлекли очередным заказом.        Малыш зашел в подсобное помещение, в котором хранились всякие вещи, которые могли внезапно понадобится. Пока спускался, он заметил пятно на фартуке, но стирать его не было времени, поэтому решил поискать здесь замену. Отбросив свой в сторону, Малыш принялся за поиски в коробках, помня, что видел их где-то здесь, когда позади со щелчком закрылась дверь…         — Дэв, — позвал друга Тони, заметив его настороженный и направленный куда-то в себя взгляд. Значит, что-то не так. — Опять предчувствие?         — Да. Мне очень и очень не по себе.         — С кем?         — Малыш. Теперь я точно чувствую, что что-то не так именно с ним, — сказал Кэп, тут же сорвавшись с места. Можно было и не гадать, что он отправился искать Кристофера. Доку оставалось только последовать за ним.        Осмотрев палубу-кафе, они заметили только Бобби, снующего между столиками с полным подносом. Но Малыша не было. Странно, ведь он не должен был уйти сейчас. Что же произошло?         — Где Малыш? — спросил Дэв, остановив Бобби, который собирался поставить тарелку закусок на очередной столик.         — Расслабьтесь, он просто отошел ненадолго, — попытался успокоить друзей Толстяк.         — Как давно?         — Ну… — замотавшись, Бобби не заметил, как много времени прошло. — Упс!        Они поняли и без лишних слов. Что-то случилось, и это не просто какое-то неясное предчувствие. Не в их случае. С ними это не может оказаться просто излишним беспокойством, не подкрепленным реальными фактами.        Малыш в беде.         — Эй, — Бобби остановил проходившего мимо парня, который, насколько он помнил, был таким же работником, как и он. Только вот сегодня у него был выходной. — Мне нужно отойти, замени меня.         — А твои напарники тебя заменить не могут? — было видно, что парню ну никак не хочется сейчас работать, поэтому он с растерянностью и надеждой смотрел на Толстяка.         — Не могут, — пересёк все споры Бобби, вручая поднос в руки парня и надевая на него свой фартук. Тот посмотрел на поднос и тяжело вздохнул, понимая, что никак не сможет отвертеться от порученной Бобби работы.         — Ищем по всему кораблю! — приказал Кэп, молясь, чтобы с Малышом все-таки ничего страшного не произошло, но в их мире такие надежды не смогут оправдаться и молитвы никто не услышит…        Малыш резко обернулся, остро ощутив чужое присутствие, и увидел мужчину, которого очень долго пытался вспомнить, где мог встретить. Растрепанные золотисто-каштановые волосы были чуть ниже плеч, тонкие темные брови и пронзительные голубые глаза. Пока не вспомнил, что он был в компании Энджа, но как-то туда не вписывался. Во всяком случае, для него. И вот теперь он здесь. Но почему? Что ему нужно от него? Неужели?..         — Вы заблудились? — вежливо спросил Кристофер, где-то в глубине души понимая, что сейчас произойдет что-то неприятное. Очень неприятное.         — О, нет, парень, я как раз пришел туда, куда хотел, — улыбаясь какой-то хищной улыбкой, произнес мужчина.         — Кто вы?        Малыш сделал шаг назад, но понял, что отступать в замкнутом помещении глупо. Таким образом он только загоняет себя в угол. А если он хочет выбраться из всего этого целым, лучше держаться подальше от стен. А еще выяснить, чего от него хочет этот человек. Догадку, всплывшую в голове, просто не хотелось принимать.         — А ты разве еще не понял?         — Охотник, — все-таки озвучил Малыш свою догадку.         — Правильно! Умница! — просто паясничал мужчина. — А может теперь еще догадаешься, зачем я здесь?         — То, что вы охотитесь, я уже понял, но я не понимаю, зачем вы пришли ко мне, чего вы от меня хотите, — попытался соврать Малыш, стараясь не думать о бьющемся в груди сердце, которое станет его погибелью.         — Глупый мальчик, думаешь, я не знаю, кто ты, точнее, кем ты стал? — чертово сердце забилось в груди сильнее, выдавая то ли страх, то ли какое-то другое чувство. — Две птички нашептали о неплохом трофее, который я могу получить, если немного постараюсь.         — Я человек, а еще и Страж, поэтому я просто обязан Вас остановить, — решительно произнес Кристофер, доставая свои пистолет и нож. Правда, до этого он оружие с собой не брал, но сегодня это показалось хорошей идеей. Как оказалось, он взял его не зря. Против Охотника, который уже достал свое оружие, большой охотничий нож, он не будет безоружным.        Выстрел стал началом их, как оказалось чуть позже, не слишком долгого боя. Охотник легко увернулся от пуль, пущенных из пистолета Малыша, даже удар ножа ушел впустую, едва ли оцарапав мужчину. Стремительным движением Охотник оказался за спиной Малыша, выбив оружие и обездвижив.         — А вот теперь и проверим, правду ли мне сказали.        Знакомые движения и странный шепот — и сердце обмерло в предчувствии боли, которая не заставила себя ждать. Опять боль, от которой хочется кричать, но просто нет возможности. Перехватило дыхание. Кристофер всеми силами старался подавить боль так, как его учил мистер Романски. Нужно попытаться абстрагироваться, но это, черт возьми, так сложно, когда, по ощущениям, тебя буквально разрывает на части!         — …все-таки он не соврал, — услышал сквозь шум в ушах Кристофер, открывая глаза. Он чувствовал на щеках влагу, похоже, он плакал от боли. Но это не важно. Что теперь с ним собирается делать этот Охотник?        Кристофер чувствовал, что прижат спиной к стене, чувствовал руку на своем плече, удерживающую его в стоячем положении. Он хотел поднять руку, чтобы стереть слезы, но понял, что не может сдвинуться с места. Он вообще не может двигаться. Только смотреть на этого человека, который хочет его убить.         — Уже заметил? — удовлетворенно кивнул Охотник. — Что ж, наконец, я заполучу такой великий трофей как сердце демона. Наверно, я должен быть благодарен тому неудачнику, который упустил прошлого хозяина этого сердца, настоящего хозяина. Зато теперь я стану величайшим Охотником. А ты просто умрешь, как должен был умереть много лет назад.        Охотник достал нож, но уже более тонкий, не тот охотничий. Малыш мог только наблюдать за происходящим, не имея возможности как-то этому помешать, чувствуя все, что с ним происходит. Одним резким движением Охотник разрезал пуговицы на рубашке Кристофера, оголяя грудь, там, где заполошно бьется сердце.         — Это очень удобное заклинание. Оно не просто обездвиживает тебя, оно полностью парализует, лишает всякой чувствительности, но не сознания. Ты все видишь и понимаешь, — с чувством произносил Охотник, легким движением проводя по коже груди Кристофера. — Как бьется твое сердце. Похоже, чувствует свой скорый исход. Но ты не бойся. Боли ты не почувствуешь.        Кристофер мог только наблюдать за действиями Охотника и желать, чтобы все как можно скорее так или иначе закончилось.        Мужчина перехватил нож удобнее и приставил его к той точке, где чувствовал биение сердца, отсчитал пару дюймов вверх. Надавив на нож, он сделал глубокий порез, чувствуя, что задел сердце. Осталось только заполучить его — столь желанный для любого Охотника трофей.        «Что же ты стоишь?! Позволь мне помочь тебе!»        «Нет… Нет. Я не хочу».        «Что за глупости?! Дай мне помочь тебе!»        «Нет, я не хочу! Как ты не поймешь?! Я хочу остаться человеком!»        «Ты сейчас умрешь!»        «Я готов. Но я останусь человеком».        «Я все равно помогу тебе».        Кристофер с ужасом наблюдал, как окрашивается белая рубашка в алый цвет, как скатываются тонкие ручейки крови по груди, но ничего не чувствовал, никакой боли, что только придавало ужаса. А еще слышал странный голос в голове, который готов был спасти его. Но какой ценой? Кристофер хотел остаться человеком, даже если это значит смерть.        Странная боль, которая даже не была похожа на боль физическую, охватила Кристофера, когда Охотник приготовился забрать сердце. Запястье правой руки жгло, словно к нему приложили раскаленный металл. Но там был только браслет, который должен был сдержать силу демона, если она вдруг вырвется на свободу. Но мистер Романски был прав: сила демона - это не сила Стража. Браслет старался изо всех сил, но все же не был способен удержать вырывающуюся на свободу силу демонического сердца. Похоже, его расплавило, и в то же мгновение Кристофер почувствовал, как через него словно прошла какая-то волна, энергетический поток, выброс. Сознание начало меркнуть. Он еще запомнил странный приглушенный стук, а потом удар о землю. И больше ничего. Он больше ничего не чувствовал…        Черт, черт, черт! Мысли скакали в голове, как мячик для пинг-понга, пока Дэвид бегал от одной каюты к другой в тщетной попытке найти Малыша. Первым делом они проверили каюту, которая была отдана на все время плавания в личное пользование Кристофера, желая найти его там, мирно посапывающего на своей койке. Но в каюте было пусто, как и в других, которые они успели проверить.        Малыш словно исчез.        Это только добавляло беспокойства наравне со знанием, что где-то бродит по кораблю едва ли не самый опасный Охотник, который не упустит шанса настичь свою жертву. И как хотелось, чтобы этой жертвой не оказался Малыш. Но надежды с каждой минутой таяли.        Пробегая мимо закрытой каюты подсобного помещения, Дэвид резко затормозил. На мгновение ему показалось, словно через него прошел какой-то импульс. Возможно, он бы так и прошел мимо, но внутреннее, никогда не подводившее его чутье просто вопило открыть эту чертову дверь. Если бы у Дэвида спросили, почему он был так уверен, он бы никогда не смог подкрепить это вескими доводами.        Он просто знал, что так нужно сделать.         — Я нашел Малыша, — сообщил Кэп по той связи, которую они всегда поддерживали на заданиях. Связь, которая сейчас не могла помочь в поисках Малыша, которая сейчас молчала. — Я у подсобных помещений. Он там, я чувствую.        Тони и Бобби не стали задавать лишних вопросов, просто направились в указанное Кэпом помещение. Они слишком хорошо знали своего капитана, потому верили ему, знали, что он не может ошибиться, когда что-то чувствует. Возможно, из него мог бы получиться неплохой пророк, если бы он видел и чувствовал более глобально, а не лишь тогда, когда с близкими ему людьми может что-то случиться. Но Дэву этого было достаточно, потому что зачастую он мог спасти этим жизни дорогих сердцу людей.        Подергав ручку двери, Кэп только убедился, что та заперта, и ни капли не удивился. Но церемониться он не стал, понимая, что от его действий зависит жизнь Малыша. Отойдя на шаг назад, Дэвид примерился и с ноги выбил дверь, которая едва ли не слетела с петель. Немудрено, хоть дверь и была металлическая, но против Дэва, невольно воспользовавшегося силой стихии земли, она не стала особой преградой.        Охотник слышал, как кто-то дергает за ручку двери, поэтому решил побыстрее закончить то, что начал, и, наконец, заполучить это сердце. Но он невольно вздрогнул, когда послышался ужасный грохот выбитой двери, но он и обернуться не успел, как его ударом повалили на землю. Похоже, кого-то он изрядно разъярил, судя по тому, как этот кто-то пытается его хорошенько отделать. Но Охотник не посчитал спасением тот миг, когда удары прекратились. Он осознал, что его поймали.        Войдя к помещение, Дэв на мгновение остолбенел от увиденного. Какой-то мужик, похоже, Охотник, прижимал к стене едва соображающего Малыша. Но не это так взволновало Кэпа. Он видел страшную кровоточащую рану, грудь в потеках крови и рубашку в алых пятнах. И ярость в тот же момент завладела сознанием Дэвида.        Подскочив к Охотнику, еще пока ничего толком не осознавшему, Дэвид ударом с левой, его направляющей, повалил Охотника на пол. Оказавшись рядом, он стал наносить удар за ударом, чтобы тот ответил за боль Кристофера, этого светлого паренька, так глубоко запавшего в его душу и сердце.        В себя Дэвид пришел, когда почувствовал чьи-то руки на своих плечах, как его мягко оттаскивали от побитого Охотника. И он вспомнил: зачем он здесь, кого искал последние минуты, что в итоге нашел. Вырвавшись из рук Дока, а именно он пытался оттащить его, пока Бобби занялся тем, что обездвижил пойманного Охотника и надел на него наручники, Дэв бросился к упавшему Кристоферу, с размаху больно ударяясь коленями, но не замечая этого.        Осторожно перевернув на спину и слегка приподняв Малыша, он провел по лицу, убирая упавшие на лицо прядки, позвал его, но Кристофер никак не отреагировал. Рядом присел Док, принимаясь за исцеление. Дэв видел мягкую энергию, направленную Кристоферу, но почему-то ничего не менялось. Рана по-прежнему кровоточила и даже не думала исцеляться.         — Я не понимаю, — беспомощно кусал губы Док, так и не убрав руки, все еще направляя энергию. Но на взгляд Кэпа едва ли от этого был хоть какой-то толк. — Энергия поступает ему, но не усваивается. Я не понимаю. Ведь прежде я мог его исцелить. Что не так?         — Думаете, я так плохо подготовился? — усмехнулся прижатый Бобби к земле Охотник, на лице которого появилась самодовольная улыбка. — Глупые маленькие Стражи. Я позаботился о том, что если и не убью его своими руками, то хотя бы сделаю так, что помочь ему вы не сможете.         — Что ты сделал? — требовательно и резко потребовал Дэвид, сдергивая с себя фартук, который, сложив, приложил к ране на груди Малыша, чтобы хотя бы так остановить кровь, пока ему не смогут оказать обычную медицинскую помощь.         — Думаете, вы такие умные? Нашли способ бороться с нами? Стали чуточку сильнее и теперь можете справиться с нами? Вы все те же слепые котята в сравнении с нами. Мы создали оружие, которое блокирует не только вашу хвалебную ускоренную регенерацию, но и все попытки исцеления. Вы становитесь вновь теми беспомощными людьми, которыми и были, самоуверенные ублюдки.         — Заткнись, — пригрозил Бобби.         — А то что? — дерзко спросил Охотник.         — Будет очень больно, — пообещал Бобби.         — Как страшно, — насмехался мужчина.        Резким единым движением Толстяк «познакомил» лицо Охотника с полом. Тот зашипел от резкой боли и дернулся вверх, но Бобби вновь прижал его к земле.         — Я ведь обещал.         — Соглашусь, неприятно, но не больно, — потирая серьезно ушибленную переносицу, заявил Охотник. — Бывало и хуже.         — Проследи за ним, — приказал Кэп, направляясь к двери с бессознательным Кристофером на руках. Он старался нести его бережно, чтобы не задеть рану и не причинить лишней боли Малышу. — Я свяжусь и сообщу наши дальнейшие планы, но будь готов, что нам придется срочно покинуть это место.        Дверь в каюту медика он вновь открыл ударом с ноги, словно войдя во вкус, но в данный момент ему было не до вежливого стука. Он не мог даже подождать, пока шедший сзади, излучающий ауру сожаления и вины, Тони откроет дверь. Просто не мог. И так они слишком много потеряли важного для жизни Кристофера времени.         — Что вы себе позволяете? — возмутился было такому вторжению доктор, но заметив на руках вошедшего молодого мужчины паренька в кровавой одежде, тут же переключился на работу. — Кладите его сюда, — приказал доктор, указывая в сторону кушетки, тут же принимаясь за осмотр. — Что с ним случилось? Кто это сделал?         — Один сумасшедший, — откликнулся Дэвид, внимательно следя за профессиональными действиями доктора.         — Не волнуйтесь, — тут же поспешил успокоить доктора Тони, доставая удостоверение. — Преступник пойман. Мы из полиции.         — Хорошо, раз так, — заключил доктор, мельком просмотрев удостоверение, снова возвращаясь к своему пациенту, сосредотачивая все свое внимание на нем. — А теперь, будьте любезны, покиньте помещение. Я позову вас, когда закончу.        Дэвиду нестерпимо хотелось остаться, но он понимал, что может только мешать своим присутствием доктору, в чьих руках теперь жизнь Криса, раз они не могут ничем ему помочь. Похоже, не в этот раз.        И вновь история повторяется. Но не потому, что Крис был настолько не сдержан в своих действиях, что подверг себя опасности. Он просто стал жертвой ужасных обстоятельств. Но это не значило, что это сколь-нибудь изменило ситуацию. Малыш тяжело ранен, доктором для этого быть не надо, чтобы понять всю серьезность и тяжесть его состояния. И вновь они просто ожидают доктора с вестями, молясь за жизнь, но в этот раз за жизнь Малыша. Вновь та же тяжесть на сердце, та же боль, та же надежда.        Господи, пусть только он выживет — это все, чего хотелось на данный момент Дэвиду, как, впрочем, и Бобби с Тони. Они готовы были на все, чтобы спасти его. Сделали бы все, что только от них потребовалось. Слишком сильно они привязались к этому пареньку. Его потеря просто убьет их.        Спустя, как показалось Дэву и Тони, бесконечное число минут доктор позволил им войти. На кушетке лежал Кристофер с оголенным торсом (его рубашка была в слишком плачевном состоянии, как, впрочем, и ее хозяин) и белым квадратом пластыря на груди, там, где сердце, уже пропитавшемся кровью. Но ее было не так уж много, что вселяло некоторую надежду, как и пусть и медленно, но все-таки вздымающаяся от дыхания грудь Криса.         — У парня большая кровопотеря. Рана нанесена чудовищно глубоко, скорее всего, задела сердце, но не критически. Я постарался зашить его рану. Тем не менее, его состояние тревожит меня, — признал доктор, снимая свои очки и устало потирая глаза. — Я, конечно, оказал ему всю возможную помощь, но ему нужно срочно в больницу.         — Я понимаю, — кивнул Тони и пояснил на недоуменный взгляд доктора: — Я по образованию медик. Я мог бы и сам оказать ему всю необходимую помощь, но у меня просто не было необходимого. Содержимым дорожной аптечки тут не помочь.         — Да, — согласился доктор, что-то решая про себя. — Поэтому я сейчас найду пилота, и он на своей машинке отвезет вас в больницу.         — Это хорошо. Как многих пассажиров он сможет взять на борт? — осведомился Дэвид.         — Кроме него, еще шестерых или семерых. Благо, хозяева этого корабля позаботились о более оснащенном вертолете, более вместительным в случае чего.        С Бобби они встретились на взлетной площадке, на которой стоял вполне себе современный вертолет, уже практически готовый к вылету. Рядом с пилотом стоял доктор, который давал какие-то наставления в путь.        Устроив Малыша поудобнее, так, чтобы в полете его в случае чего не мотало, Дэвид и Тони устроились рядом, а Бобби, грубо впихнув Охотника в вертолет, на соседнее. Мужчина недовольно посмотрел на Стражей и подергал наручниками, пытаясь узнать, есть ли у него шанс выпутаться и сбежать.         — Привыкай, — бросил ему Бобби, пристегивая ремень. — Теперь ты будешь носить эти браслеты едва ли не всегда. Они отлично обезвредят тебя.         — Грозные, уверенные в себе Стражи, — казалось, серьезно произнес Охотник, но вновь эта гаденькая улыбка появилась на его губах. — Вы так верите в эти свои оковы, а ведь они неидеальны.         — О чем ты? — хмуро спросил Дэвид, практически не отрывая взгляд от Малыша.         — Ты что серьезно? — удивился Охотник. — Не шутишь? Вы что правда ничего не понимаете? Ооо… Так я, выходит, еще и козырем обладаю.         — Хочешь говорить, говори по существу.         — Вы издавна пользуетесь этими чудесными оковами, которые так хорошо блокируют наши силы. Ни один Охотник, на которого эти самые оковы одели, не смог вырваться, сколько бы ни был силен. Кто бы из Стражей их не одевал. Но вспомните! Вспомните единственный раз, когда эти оковы вас подвели! И это сделал не Охотник. Вспомните, кто был в тот момент рядом с ним, — и Охотник кивнул в сторону находящегося на грани Кристофера. Но верить на слова Охотникам себе дороже. — Не верите? А вы просто хорошенько подумайте. Что вы знаете об этом пареньке? Нет, я ни в коем случае не утверждаю, что этот малыш предатель, помогающий сбегать преступникам. Да этот невинный одуванчик даже думать о таком не станет! Просто вы кое-чего не знаете.         — И чего же мы не знаем?         — О, нет, я вам этого не скажу. Знаете, как приятно осознавать, что ты хоть в чем-то уделал своего противника. Я сижу в наручниках, меня ждет допрос и суд, за которым, скорее всего, последует смерть, но об этом пареньке я знаю побольше вас. Я использую это в своих целях. У меня есть, что попросить взамен этой информации. А вы захотите узнать, я уверен.

* * *

        — Ну же, Малыш, ты же сильный, ты сможешь, — едва слышно повторял я, держа ладонь Кристофера в своих руках. Его запястье опоясывала полоска бинта, под которой скрывался ожог от расплавившегося браслета-ограничителя. И в данный момент мне совершенно не хотелось думать, почему так произошло.        Прошло уже два дня, за которые не изменилось ровным счетом ничего, только палата реанимации сменилась палатой интенсивной терапии, потому что смысла в дальнейшем нахождении Кристофера в реанимации врачи не видели. Да, парень до сих пор не пришел в себя, но и его жизни ведь ничто, по сути, не угрожает. А почему он не приходит в себя, врачи просто теряются в догадках, потому что объективной причины для этого нет. Тони тоже выдвигал версии — заклинание Охотника или нежелание самого Малыша.        Приземлившийся на крыше местной клиники вертолет встречала целая бригада медиков, которые были предупреждены об их появлении. Они стояли с каталкой и необходимым оборудованием, ожидая, пока к вертолету можно будет подойти.        Медикам, которые, открыв дверь в салон, сразу принялись за дело, я не стал мешать. Еще на лайнере убедившись, что мы ничем помочь не можем, я решил довериться людям, которые знают свое дело, которые, действительно, смогут помочь Кристоферу. Нет, Тони у нас, конечно, доктор по образованию, вполне знает свое дело, но у него просто нет необходимого оборудования и лекарств, которые действительно помогут. За время работы в ОЗСЛ он привык рассчитывать на свое целительство.        Сказав Бобби доставить Охотника в штаб и доложить о происшествии мистеру Романски, я поспешил за скрывающимися за дверью медиками, отмечая Тони, молчаливо следующего за мной. Я бы поговорил с ним, попытался бы найти в себе достаточно уверенности и успокоить его, но сейчас просто не было времени, да и голова была забита беспокойством о Малыше.        Но дальше приемной нас не пустили, велев ожидать врача. Вновь это чертово ожидание! Но ничего нельзя было с этим поделать. Все люди проходят через это, когда дорогие им люди попадают в больницу. И порой кажется, что лучше оказаться по ту сторону закрытых дверей, больным или раненым, но только не здесь, сходя с ума от беспокойства и сотни ужасающих мыслей, подпитываемых страхом за жизнь дорогого человека.        Вышедший доктор отказывался отвечать что-либо про состояние Малыша, отделавшись, что он в тяжелом, но стабильном состоянии. Но мне этого было недостаточно. Доктор же готов был говорить только с родственниками Кристофера. И вот как донести, что парень — сирота?! Как сказать об этом, чтобы их просто не оставили в неведении, которое просто сведет с ума? И ведь сделает это на вполне законных основаниях. Хотелось ударить доктора, но волна гнева как появилась, так же быстро и прошла. Я понимал, что это его работа. Таковы правила, которым доктор обязан следовать, просто потому что обязан защищать своих пациентов. Потому я решился на отчаянный шаг.        Я представился братом Кристофера Дэварта.        Это несколько изменило отношение доктора ко мне, но его все же насторожило то, что у нас с ним разные фамилии. Я объяснил, практически не соврав, что парень из приюта, его усыновили. Столь долгожданный младший ребенок родителей, которого они не смогли получить естественным путем. Я не соврал, потому что родители хотели второго ребенка, хотели даже усыновить, но как-то не решились.        Как брата меня ввели в курс дела подробнее и даже разрешили навещать Малыша, что было возможно только на следующий день, когда, как предполагали врачи, парень придет в себя. Рана Кристофера была достаточно серьезна, но врач на лайнере знал свое дело и грамотно обработал и зашил ее. Что облегчило работу медиков. Они проверили, чтобы не было повреждения внутренних органов или сердца, вновь зашили рану, потом было переливание крови, которой парень потерял очень много. И наблюдение в реанимации.        Пока нас к нему не пускали, я позвонил Коллинзу, нашему информационному гению, который как раз должен был заниматься новым личным делом Малыша. Я попросил его кое-что там изменить, чтобы история, рассказанная доктору, была правдивой (эти ребята из тех, кто выслушает, поверит, но проверит), и не только в его деле. Теперь мы были по всем документам братьями, пусть и не родными по крови. Но что значит родство по крови? Семья — это не только кровные узы или запись в документах. Семья — это еще и те люди, которым ты небезразличен, кто дорог для тебя, готовые защитить тебя, как, впрочем, и ты, кому ты веришь, получая доверие в ответ. Вот что значит семья.        В тот же день я позвонил и своим родителям, предупредить, с доктора станется позвонить им и сообщить столь неожиданную новость. А я не хочу их волновать. Сообщить им все нужно обстоятельно и не пугая.         — Мам, пап, вы сейчас можете оба меня слышать?         — Конечно, милый, — заверил мягкий приятный голос Маргарет Уильямс, моей матери.         — Мне нужно вам сообщить кое-что важное, — начал я нерешительно. Все-таки трудно сообщать собственным родителям, что у них теперь есть второй ребенок.         — Не тяни, сколько раз я тебя учил говорить все прямо, — послышался строгий бас моего отца, Джонатана Уильямса.         — В общем, мам, пап, помните, вы как-то хотели второго ребенка? — произнес я, прислушиваясь к тишине на том конце. — Так вот, теперь он у вас есть.         — Милый… Дэви… Видимо, я чего-то не понимаю… — начала сбитая с толку Маргарет, но не смогла закончить, слишком шокированная тем, что я им сейчас сообщил. Пожалев бедных родителей, я рассказал о Кристофере, как он попал в нашу команду, кто он, что с ним произошло и почему я сообщаю такую шокирующую новость. По-другому я поступить не мог. Я не хотел оставаться в стороне и незнании. — О, вот как.         — Надеюсь, вы не злитесь на меня?         — Что ты, милый? Как можно?         — Мы понимаем, почему ты так поступил, — спокойно проговорил отец. — Да, это было неожиданно, но мы ничего не имеем против.         — Надеюсь, с мальчиком все будет хорошо? Ты ведь познакомишь нас с ним?         — Конечно, как только он поправится, мы навестим вас, — уверенно заверил я родителей, которые на удивление спокойно приняли известие о том, что теперь у них будет два сына. Хотя другого я и не ожидал от них. Они очень любят детей. Они любят меня, а когда не получилось второго ребенка, двойная порция их любви была направлена на меня. У меня замечательные родители, которые, я уверен, легко примут Кристофера и направят до сих пор нерастраченную любовь на него. Малышу не довелось испытать родительской любви, а моим родителям — понянчить второго ребенка. Они подружатся. — Я еще позвоню. Мам, пап, люблю вас.        На следующее утро, придя в палату интенсивной терапии, куда к тому времени уже перевели Кристофера, я так и не дождался, пока Малыш придет в себя. Он не очнулся ни в тот день, ни на следующий, ставя докторов в тупик, потому что не было никаких повреждений, которые бы препятствовали возвращению в мир живых Кристофера. Потерю крови тоже восполнили. Наркоз же прошел уже на следующее утро после операции.        В одном доктора и Тони сходились — скорее всего, сам Кристофер не желает приходить в себя, скорее всего, поверив в то, что он умер. Перестав бороться. Как же мне не хочется в это верить.        Но он жив, поэтому я сижу здесь, держа его за руку, и говорю с ним, пытаясь хоть как-то вернуть его в этот мир. Я пытаюсь быть тем маяком, тем путеводным светом, что направит его сюда, вернет, но я постепенно теряю надежду, чего стараюсь не допустить всеми силами. Но я не всесилен и не обладаю неиссякаемым запасом оптимизма и веры в лучшее. Увы. А ведь это мне сейчас так необходимо. Но я держусь лишь за счет своей хлипкой веры, которая не подкреплена ничем, готовая в любой момент рухнуть, но я стараюсь ее удержать.         — Прошу, вернись, — умолял я уже не в первый раз. И почему-то в этот момент мне подумалось, что я люблю этого парня не как брата, а гораздо глубже и сильнее. И я на грани слышимости прошептал: — Я люблю тебя…