Я полюбил аутиста

— Я же говорил, что это от него! — Евстигнеев влетел в комнату так резко, что Мирон даже немного испугался. Ваня выглядел довольным и размахивал руками, в одной из которых был зажат листок бумаги. — Да не ори ты, — скривился Федоров, откладывая книгу и садясь на кровати. Ваня плюхнулся на противоположную и принялся болтать ногами. — Это от него, от Вани! — радостно почти прокричал он. — Что от Вани? Ты можешь уже успокоиться и объяснить по-человечески? — Записка, — Евстигнеев протянул скомканную бумажку другу. Тот быстро пробежал глазами по написанному и удивленно воззрился на подпрыгивающего от нетерпения Ваню. — Только не говори мне, что от того Вани, о котором я думаю, — Мирона аж передернуло. — От Светло! — Ваня вырвал заветную записку обратно и прижал к себе. — Ты ведёшь себя, как влюблённая школьница, — Янович фыркнул и снова лёг, беря книгу обратно в руки. — Может я и есть влюблённая школьница, — обиженно ответил Ваня, ещё сильнее прижимая к себе листок. — Сам-то не лучше! — Я? — Мирон поднял на друга удивленный взгляд, — А что я? — А кто мне все уши про Славу прожужжал? Слава то, Слава сё, ой, Слава такой плохой, такой придурок, бла-бла-бла! — для правдоподобности Евстигнеев приложил палочку к лицу, изображая длинный нос. — Ну если он придурок, что я-то могу сделать? — справедливо заметил Мирон, возвращаясь к чтению. Ваня подсел к нему на кровать и вырвал из рук книгу, заставляя посмотреть на себя. — Ты можешь врать Славе, можешь врать себе и всей остальной школе. Но мне ты врать не сможешь. Да я не удивлюсь, если под подушкой у тебя колдография Карелина! — с этими словами Ваня резво вытащил подушку из-под лежащего на ней Мирона, от чего тот подался резко вбок и свалился с кровати под громкий хохот друга. — Титилландо! — Евстигнеев свалился на пол, хохоча и хрипя жалобное: «Пожалуйста, хватит!» Федоров навис над задыхающимся от смеха парнем и победно ухмыльнулся. Взмах палочки, и Ваня бессильно обмяк, пытаясь отдышаться. — Ну ты и сучка, Мирон Янович! — констатировал он. — От сучки слышу! — И все же, — Ваня призвал подушку, чтобы подложить ее под голову, и теперь просто лежал на полу, раскинув руки. — Это тебе с твоим Ваней повезло, он у тебя догадливый. А до Славы пока дойдёт… — Мирон резко погрустнел и опустился на пол рядом с другом. — А ты его подтолкни. — Да ну его, достал! Ничего, кроме тупых подъёбов, от него все равно не дождёшься. Я для него хуже Флоббер-червя, того хоть можно в зельях использовать. — По тебе сохнет половина школы, Мирон, а тебе нужен какой-то дылда-переросток с мозгами того самого червя, — рассмеялся вдруг Ваня, толкая друга в плечо. — Чья бы корова мычала, — парировал Федоров. — Мой хоть симпатичный, — Ваня показал другу язык и оба парня весело рассмеялись. *** — Чего кислый такой? — Мирон вздрагивает, когда рядом с ним на траву приземляется Ваня. Евстигнеева аж не узнать — он весь светится от счастья, привычная красная шапка съехала набекрень, а очки болтаются на вороте футболки. — Я, в отличие от некоторых, делаю домашнее задание, — замечает Федоров, снова утыкаясь в книгу. — Делать домашнее задание в субботу — это разве не противоречит твоей религии? — Какой ещё религии? — фыркает Янович, не замечая нависшую над собой тень. — Как какой, жидовской, конечно, — этот противный голос Мирон узнал бы из тысячи других противных голосов. — Если тебе нечем заняться, то это не повод меня доебывать. Съеби в туман, — раздраженно отвечает Мирон, даже не смотря на Славу. Который даже улыбаться перестал. — Привет, — Федоров удивлено поворачивается и смотрит на краснеющего (!) Ваню, который, улыбаясь, смотрит на Светло. Тот улыбается в ответ и Мирон понимает — Вань здесь больше нет. — Срывать плохое настроение на других нехорошо, милая карлица. Особенно на тех, кто тебя выше и сильнее. Удивлён, что в школе карлиц вам этого не объясняли, — находит в себе силы Карелин, хотя внутри все противно ноет. — Зато в школе карлиц нас учили держаться подальше от спидозных идиотов, так что прошу меня простить, — с этими словами Мирон встал и, картинно отвесив поклон, направился в сторону замка. Слава даже не понял, как его палочка оказалась направленной в спину Мирона. — Эварте Статум! — Федоров отлетел на пару метров, приземлившись лицом на землю. Карелин замер, не в силах даже пошевелиться. Он только что ударил в спину человека, по которому ронял слюни уже несколько лет?! Мирон тем временем медленно поднялся, опираясь на подоспевших к нему Евстигнеева и Светло. Применив очищающее заклятие и подобрав книгу, Федоров обернулся. — Бить в спину низко даже для тебя, — в его голосе помимо злобы Слава услышал что-то ещё. Что-то, что кольнуло даже больнее. Разочарование. — Мирон, я… — Заткнись, — Янович начал медленно приближаться к замершему Славе, — хватит с меня твоих сраных оскорблений! Ты заебал вечно приходить и портить мне день своим тупорылым ебалом. Если ты ещё хоть раз назовёшь меня жидом, карлицей или как-то ещё, я клянусь тебе, ты получишь такое проклятье, которое не снимет ни один колдомедик! — последние слова Мирон произнёс, смотря на Славу снизу вверх. Он стоял так близко, стоило только протянуть руку и… — Ты, блядь, ещё и трогать меня вздумал? — от громкого окрика Слава испуганно дернулся, понимая, что его рука уже почти коснулась щеки Мирона. Карелин сделал шаг назад и спрятал руки в карманы куртки. Мирон ещё раз смерил его взглядом и ушёл, ни разу не обернувшись. — Ты вообще с головой не дружишь?! — накинулся на Славу Светло, как только Мирон скрылся из виду, — я думал, ты завалить его хочешь, а не грохнуть! — Завалить? — Евстигнеев с интересом уставился на Карелина. — Ты этого не слышал, — оборвал дальнейшие вопросы Ваня. Слава продолжал стоять молча и смотреть туда, куда приземлился Мирон несколькими минутами ранее. — То есть ты приложил его за то, что он тебя не замечает? — догадался Евстигнеев. Когда Карелин не ответил, Ваня продолжил, — А ты не пробовал, к примеру, перестать его оскорблять? — Вань, — Светло предупреждающе сжал плечо парня, и тот мгновенно успокоился. — По нему пол-школы течёт, — тихо заговорил вдруг Слава, — нахуя ему такой как я? — Действительно, нахуя ему имбецил, который вместо того, чтобы нормально объясниться, ведёт себя как кусок говна? — снова разошёлся Евстигнеев. Ответа не последовало. — Ваня прав, — Светло подошёл к другу и пригрёб к себе, обнимая, — Тебе стоило объясниться, а не кидаться заклинаниями. Теперь завалить его будет куда сложнее, — со смешком добавил Ваня, выпуская Карелина из своих объятий. — Мирон не любит придурков, — Светло предупреждающе посмотрел на парня, но тот продолжил, — но он всегда видит в людях куда больше, чем другие. А ещё он отходчивый. Думаю, тебе стоит просто извиниться для начала, — Евстигнеев ободряюще улыбнулся. — С каких пор тебе не похуй на врага? — беззлобно спросил Слава. — Ну, думаю, с тех пор, как лучший друг моего врага стал моим парнем? — Гляди ж ты, а сам не хотел ведь рассказывать, — усмехнулся Светло. — Он все равно бы узнал, — пожал плечами Ваня, — все равно почти вся школа уже в курсе.