Я полюбил аутиста

Мирон любил Хогвартс. Любил бродить по бесконечным коридорам, любил уединенные скамейки в тени замка. Любил сидеть у озера или лежать в собственной комнате на пару с Ваней. Но и выбираться ненадолго из Хогвартса Мирон тоже любил. На выходных организовывались вылазки в Хогсмид, и так как Мирон и Ваня были ещё несовершеннолетними, им приходилось ходить туда в составе группы, что, в общем-то, тоже было неплохо. И настроение у Фёдорова в это воскресенье было хорошее, и погода замечательная. И Ванька весь аж светился. Не день, а сказка. — Never mind I’ll find someone like you*, — Янович вздрогнул, услышав знакомый голос позади, противно коверкающий такую замечательную песню. — Ваня! — Евстигнеев радостно помахал улыбающемуся Светло, жестами подзывая его подойти. Схватив упирающегося Мирона за рукав, Евстигнеев быстрым шагом направился в сторону парней. — But sometimes it hurts instead! — допел Слава, картинно расставив руки. Заметив, что к ним приближаются Мирон и Ваня, он на несколько мгновений погрустнел, но сразу взял себя в руки и натянул маску беззаботного веселья обратно. — Какие люди, — перебивая Светло, тут же проорал Карелин, склоняясь в кривом реверансе, — Как спалось, милые дамы? — Нахуй иди, — меланхолично отозвался Федоров, настроение которого теперь было похоже на адскую маргариту — смесь злости и разочарования с удушающей радостью от возможности провести весь день бок о бок. — Экскьюзи муа, — Карелин изловчился, перехватил ладонь Мирона и прикоснулся к ней губами, улыбаясь, — Я вчера погорячился. Словесные издёвки над карлицами это святое, но вот рукоприкладство — ни-ни. Федоров возмущённо выдернул руку и непонимающе уставился на Славу, благодаря Мерлина за отсутствие способности краснеть. Иначе сейчас его можно было бы перепутать с красным сигналом светофора. — Какой же ты придурок, — Евстигнеев неодобрительно покачал головой, не переставая улыбаться. — Мерси за комплимент, мон ами. — У тебя сегодня день исковерканного французского? — Светло уже обвил Ванин локоть и теперь почти висел на нем. — О, контре, мон амур, просто настроение сегодня такое… — Слава сделал вид, что очень глубоко задумался, — романтичное, — вдруг выдал он, изо всех сил стараясь сдерживать смех. — Wenn du nicht die Klappe hältst, töte ich dich**, — злобно прошипел Мирон, которого уже порядком достал этот фарс. Слава что-то прошипел в ответ, но остальные лишь удивлённо на него посмотрели. — Что? — Слава пожал плечами. — Ты что, разговариваешь на парселтанге? — Мирон выглядел шокированным. — Ну да, как и половина магической британии. Да перестаньте вы на меня так смотреть, ещё припишите меня к потомками Волан-де-Морта! — Или к родственникам Поттера, — Светло вдруг рассмеялся, — Хотя нет, в обоих этих случаях мозгов у тебя было бы побольше. Ребята дружно рассмеялись, а Слава обижено посмотрел на друга. — Спелись, — констатировал он. — Идём, все уже выходят, — Мирон махнул в сторону толпы школьников, которая медленно покидала территорию замка. *** — Давай так, если эта будет вкусной, то с меня 10 галлеонов. Если же будет что-то отвратное, бабки с тебя, — Светло и Слава по очереди пробовали конфеты Берти Боттс. — То есть если она окажется дерьмовой, то я не только блевану, но ещё и лишусь бабок? — уточнил Слава, разглядывая желтый боб. — В точку, — Ваня вытащил конфету из своей пачки и закинул в рот. — Ладно, но это будет на твоей совести, — Слава успел только поднести несчастную сладость ко рту, когда Ваня перед ним сначала скривился, потом скрючился, а потом выплюнул пожеванную конфету и выматерился. — Рвота? — участливо осведомился угарающий Слава. — Хуже, — Ваню передернуло. — Мм, а у меня лимонная, — Карелин протянул руку за деньгами. — Подавись, — Светло отдал ему обещанные галлеоны, одновременно заедая гадкую конфету шоколадкой. — Боже, Мир, гляди, она летает! — Евстигнеев в другом конце магазина радостно демонстрировал Фёдорову шоколадную бабочку. Мирон закатил глаза и умоляюще посмотрел в сторону парней. — Ванечка, — Светло быстро оказался рядом и перехватил внимание Евстигнеева, который как заворожённый разглядывал красивых бабочек. — Уважаемый Мирон Янович, как только я увидел сие творение, я сразу вспомнил ваши бездонные глаза, — Слава извернулся и протянул Мирону… Леденец. — Серьезно, Слав? — Мир взял подарок и повертел в руках, — не терпится увидеть меня с хуем во рту? — Ты даже не представляешь, насколько, — Мирону почему-то вдруг показалось, что Карелин не шутит — слишком уж блестели его глаза. Парни так и замерли друг напротив друга. — По пиву? — прохрипел вдруг Слава. — По пиву, — в тон ему ответил Мирон. *** — Какой же ты все-таки уебок, Слава, — Федоров чувствовал, что его тело уже не совсем ему принадлежит, но продолжал вливать в себя купленное с помощью взрослого волшебника пиво. Они сидели недалеко от визжащей хижины и размеренно напивались. — Я-то да, — радостно отозвался не менее пьяный Карелин. — Ну почему ты только и делаешь, что подъебываешь меня? Что ты за сука, Карелин? — А ты вот мне честно скажи, если бы я тебя не подъебывал, ты бы хоть раз посмотрел в мою сторону, а? — Слава понимал, что говорит что-то не то, но язык жил своей жизнью. — А почему нет? — Мирон оторвался от бутылки и посмотрел на парня, — ты высокий, чистокровный, не урод… — Великий Мирон Яныч только что назвал меня красавцем и не сблеванул от омерзения к себе? Спешите видеть… — больше всего Славе хотелость въебать самому себе прямо сейчас. Мирон ничего не ответил, только заржал. — Карелин, ты можешь просто принять комплимент и не обливать меня дерьмом хотя бы 5 минут? — Конечно, — преувеличенно бодро закивал парень, — хочешь, Непреложный дам? — Да ну тебя. А то потом увидишь меня в розовой рубашке и помрешь мучительной смертью? Оно мне надо? — Вообще-то, розовые рубашки тебе идут, — серьезно заметил Слава. Мирон удивленно на него посмотрел, только сейчас замечая, насколько близко они лежат. Карелин почти нависал над ним, опираясь на локти. Ещё чуть-чуть, и его челка коснулась бы лба Мира. — Слав? — Мм? — Обещай, что не испортишь все. — Не испорчу ч… — Слава не успел договорить, когда Мирон привстал и резко коснулся его губ своими, сразу углубляя поцелуй.