Возраст сексуального согласия.

Меня вдруг осенило, что все люди — все женщины — не такие, как я. Они умеют чувствовать, а я — нет. — Мэрлин Монро

На следующее утро Никифоров проснулся в своей постели, словно ничего не было. На тумбочке как и раньше скучала забытая Ксенией красная помада. Окно тоскливо впускало свежий воздух. Чёрная футболка фигуриста раскинулась на паркете, который Никифоров купил на честно выстраданные деньги. И вообще, эту квартиру ремонтировали, пока он находился в Японии. Всё, абсолютно все говорило о том, что ничего не изменилось. Внешне. Внешне не изменилось. Но обнаженное тело Виктора под одеялом изнывало от усталости. Он замарал простыни кровью, да и пластыри не помогали. Осмотрев стопу, где едва сочился гной, выдохнул, сел и уткнулся в ладони. Что же, придется терпеть сегодня всю тренировку. Когда-то он катал со сломанною рукой, а тут пустяк. Пять дней, казалось, длились ужасно долго и бесцветно. Виктор, приходя со встреч или тренировок, не здороваясь с Плисецким, сразу удалялся в комнату. Включал песни иностранок, стиля вроде барокко-поп или инди. Такое обычно слушают подростки в периодах из депрессий и стрессов. Но этому мужчине, смотрящему сквозь пыльное московское окно, скоро за тридцать. В депрессии? Нет. Расстроен? Тоже нет. Но ощущения такие, как у курильщиков, которые расстаются с зависимостью. Неприятно потерять Ксению, но терпимо. Морщинки в бездонных глазах, вечные каблуки. Глупышка, и зачем она их носит? Виктор много раз ругался, даже купил пару каких-то приличных кроссовок за приличные деньги. А она все отнекивалась. Жертва эпохи потребления и разврата. Такое с ним впервые. И как он сразу не заподозрил? Все просто. Познакомившись с ней, переспав пару раз, заведя в привычку переписываться в мессенджерах несколько минут на дню, Никифоров только спустя месяц узнал, что она журналистка. Когда подвозил на работу с какой-то вечеринки. И тогда это не вызвало подозрений, вообще. Ксения же не задавала каких-то личных вопросов о его идеальной семье, не делала кучу фотографий во время встреч. Ничего такого не было.

Я влюбилась в тебя, Витя.

Он взял ключи от машины, наконец-то дождь закончился. Дороги блестели под светом городских фонарей, мерзкие водители обливали мерзнувших прохожих. Захотелось развеется, уехать из города, выжать газ на полную. Самому, в конце концов, облиться водою и замерзнуть. Тогда он открыл дверь комнаты и на полу разлилась полоска света из коридора. Два веселых голоса и два их хозяина, которые вымокли под ливнем, снимали куртки в коридоре и выливали воду из обуви. — Здравствуй, Отабек, — сказал Виктор пожав загорелую и горячую руку. Юрий был явно не рад, что Виктор их застал. Наверное, хотел провернуть всё тихо. Зеленые глаза вмиг перестали сиять, переместив все внимание на ровную спину Виктора, на его лицо, которое за эти дни постарело. На его волосы, которые сейчас были лохматыми слегка небрежными, но всё равно идеально подчеркивали и скулы, и бледность, и аристократизм. Он вообще умеет быть не-идеальным? — Мы промокли, а Алтыну далеко ехать. Кароче, ты не против? — выпалил Юрий, сняв капюшон. — Без проблем, — они давно не общались, неловкость чувствовалась в каждом слоге, — я уезжаю. Через пару часов вернусь, квартиру не разнеси. Юрий кивнул, тем временем Виктор уже снял пальто с крючка, зашнуровал ботинки, которые очень похожие на гриндерсы. Накинул синий шарф и громко хлопнул дверью, оставляя подростков в совершенно другой реальности. Плисецкий предложил посмотреть фильм с Мэрлин Монро. Не понимал, почему выбор пал именно на картину "Займемся любовью". Название, очевидно, привлекло внимание. Описание устроило. К тому же фильм легендарный. Просветятся, быть может. И подростки, переодевшись в сухую одежду, уселись на кровать Юрия, которая была полностью усеяна крошками, словно ночное небо звездами. Положили ноутбук куда-то в ноги и не подозревали, что скоро начнётся хаос. Тем временем Никифоров слушал песни Алекса Клэра, разгоняясь на машине. Пресловутые фонари слились в одну желтую ленту на лобовом стекле. Фары проезжающих машин мигали всё чаще, а пейзаж за окном слился в кашу из дряхлых домов, лесных массивов и дорожных знаков. Айсберг пал. Скоро будет уже как неделя. И все, пустота. Водная гладь, которая больше никогда не будет волноваться. Её волны не будут обтачивать ледяное тело, это похоже на психологическую смерть. Почему случилось все именно так? Быть может слава? Деньги? Он рано вырос или постиг дзэн? Искупался во всех грехах, натешился и устал? Никто не сможет найти первопричину, даже самый опытный психолог. Да и что они скажут? Вот, извольте, пациент Никифоров, Фрейд о вашем случае написал. Члена вам надо, в рот, побольше членов. И все пройдет! А теперь чек, вот. С вас душа и вся недвижимость. Он усмехнулся своим мыслям, тряхнув головой, отчего челка щекотала впалую щеку и аккуратный нос. Запустил пятерню в волосы, выдохнул. На очередной кочке банка с энергетиком подскочила вверх, скрепя и угрожая испачкать салон. С Юрием они общались, быть может, раза два за все эти дни. Если сухое приветствие, конечно, можно считать разговором. Юноша и не знал, что они расстались. Что левый конек Никифорова пропитался кровью, что мужчина спит часа три, а потом уже и на тренировку вставать. Витя всегда считал сон бессмысленной ерундой, на которую люди тратят непозволительно много времени. А сейчас началась вполне закономерная бессонница. Сделав приличный круг, Виктор порядком успокоился. Заехав неизвестно куда, пришлось искать в навигаторе дорогу обратно. И когда он вышел из машины, где царил спертый воздух, он удивился аромату мокрой травы и ночной свежести после дождя. Настроение порядком поднялось, когда он поднимался по лестнице. Захотелось принять горячий душ и выспаться. Повернув пару раз ключ в замке, он услышал топот приближающихся парней. Его обдало потоком воздуха, когда он справился с металлической дверью и смог её открыть. Увидев ребят, которые лиц не имели, он сомкнул брови и раскрыл сухие тонкие губы свои. — И вам здрасьте, — Виктор прошел, стягивая с шеи шарф, которым, наверное, стоило бы обмотать шею и повесится. Плисецкий переглядывался с Отабеком, держа ноутбук одной рукой, который вот-вот мог полететь в стену. — Слушай, — начал Юра, вдыхая, — ты зайди ко мне, когда разденешься, чай попьешь. Витя сглотнул слюну, чувствуя неладное. — Хорошо, — Виктор сел на корточки, развязывая шнурки. Экран ноутбука был скрыт от него, но был на расстоянии вытянутой руки. Может, оно и к лучшему. — Думаю, мне пора, — Алтын нашел в темноте куртку, — тренер будет злиться, если собью режим. — Да-да, напиши, как приедешь домой, — сказал Юра серьезно, махнув рукой и скрывшись в комнате. Никифоров до последнего не понимал, что происходит. Очередная просьба Юрия? Пошел он к черту, мелкий уебок. Виктор теперь ненавидел бы его, умея хоть что-то чувствовать. Это какой-то розыгрыш? Или Кацуки написал через Юрия? Все это было не важно, как только Виктор увидал зеленое яблоко. Но, расправившись с кислым плодом, он понял, что отлынивать долго нельзя. Это выглядит так, словно он избегает Юрия. А это значит показывать слабость. Никифоров не слабый, слабые не берут медали одна за одной. Не ужинают в дорогих ресторанах и не занимаются благотворительностью. — Что ты хотел? — кофта, обтягивающая руки Виктора с выступающими венами, казалось, пропиталась негативной энергетикой. — Вот, — ссутулившись, Юра повернул ноутбук и отложил на край кровати. Никифоров подошел, сел на корточки. На экране был открыт его инстаграм, комментарии. "Блин, я все понимаю, но педофилия уже переходит все границы. Отписываюсь!" "Уииии, я рада, что вы вместе". "Педофили́я, иначе инфантосексуали́зм, падерозия, педосексуа́льность — одна из множества парафилий. Лиц, у которых диагностирован данный интерес, называют педофилами. ЭТО СТАТЬЯ ИЗ ВИКИПЕДИИ!! ОЧНИТЕСЬ, ВИТЯ НОРМАЛЬНЫЙ! ОН ПРОСТО ЛЮБИТ ЮРУ! КАКИЕ ЖЕ ВЫ ТУПЫЕ". — И? Ты хотел меня огорчить? Это же социальные сети, — Никифоров посмотрел в глаза подростка, зрачки которых сейчас были расширенны, — привыкни к оскорблениям. И Никифоров, смотря на Плисецкого, словно на идиота, чем очень, кстати, разозлил, замолчал. Тишина нависла, когда Юрий пытался совладеть с собою, смыкая зубы до боли. — Ты, — он говорил хриплым голосом, словно вот-вот взорвется,— страницу эту закрой. Витя кивнул, холодными пальцами прикасаясь к чуду техники. И, когда вкладка наконец закрылась, стал внимательно читать. Стоит ли говорить вам, читатель, что Ксения работала не в жёлтой газете, а в популярном издании, которое имело вес? Зря, что Никифоро не поверил угрозе, зря не предпринял мер.

"Известный фигурист Виктор Никифоров. Пятикратный чемпион или обычный извращенец?"

Чем ниже опускались глаза Никифорова, читая статью, тем сильнее он сжимал кулак. Переписки, которые раскрывали журналисты, лишь на половину правдивы. Наверное, воспользовались правилом "скажи какую угодно чушь вперемешку с правдой и тебе поверят". Опытные, однако. Та часть предоставленных диалогов, что была истинной, предоставлены Ксенией. Что-то вроде "я хочу тронуть твое сердце и не только" или "сними номер и одежду с себя, пока я буду ехать". Совершенно нормальная переписка для влюбленных. Но автор статьи преподносил все так, словно эти сообщения адресованы Юрию. Дальше было предоставлено кучу совместных фотографий. Где они в магазине, где на тренировке. Вполне обычные фото, если смотреть на них без призмы этой дурацкой статьи! — Ебать, это пиздец. Дед просит меня съехать от тебя, — начал тихо Юрий, кусая нижнюю губу. Вдруг телефон парня начал неистово трещать, оба опешили. Никифоров все еще читал поддельную переписку. Там его выставили конченным. Чуть ли не некрофилом. Было сложно не злиться, обрабатывая полученную информацию. Он пытался держать себя в руках, прислушаться к голосу разума и буддиста Ягами. Спустя секунды у него это получилось и он принялся дальше читать. — Да? Хули так поздно? — спросил Юрий, встав с кровати и подойдя к окну. — Юра, я не могу дозвониться до Виктора! — трещала Мила на другом конце провода. — Да это нормально, он здесь. Что такое? — уже порядком устав от потоков информации, сложил свободную руку в карман. — Включи телевизор, срочно! — продолжала девушка, едва ли не крича. — Вить, телек где? — спросил парень, убрав трубку от уха. — Мы в каком веке? — выпалил мужчина, — нет его у меня. — Тогда ищи в интернете. Мила передает, что это срочно. Пару стуков клавиш и комнату оглушил железный голос следователя: — Да, мы уже работаем с информацией. Ведется расследование, больше никаких комментариев дать не можем. Напомним, что пару дней назад была опубликована статья, в которой известного фигуриста Виктора Никифорова обвиняют в сексуальной связи с несовершеннолетним подростком, Юрием Плисецким. По предварительным данным они, живя вместе, вступали в интимные отношения. Мать подростка никаких заявлений не делала, но говорит, что не знает о местоположении сына ничего, после того, как он ушел из дома. Правоохранительные органы начинают расследование о поступившей информации. Будут предприняты все возможные меры. Остановив шарманку, Виктор закрыл лицо руками и шумно выдохнул, отчего металлическая челка взметнулась вверх. — Не парься, забьют, — сказал Юра, не задумываясь, что может попасть под горячую руку. Виктор ухмыльнулся, оглушив ненормальным смехом подростка в черной одежде, которую он уже замарал так, что кроме как дома её носить нигде нельзя. Встал, расправляя широкие плечи. Даже сквозь футболку были видны очертания ключиц. — Это всё ты, — сказал он, приближаясь, — все было заебись до тебя. — Знаешь что, это не я напоролся на ебанутую бабу с федерального издания, — озлобился. Плисецкий явно не собирался сдавать позиций и вел себя не менее взвинчено. — Я тебя жалел постоянно, потому что ты ныл, как тебя оставили. Ты даже в Японию мозг приехал ебать. Согласись, это не-нор-маль-но! — с каждым словом тон его голоса поднимался, но он оставался агрессивно-пассивным. — У тебя походу все бывшие со сдвигом, Витенька. Может дело в тебе? — театрально надув губы, нахмурился блондин. — А может в тебе, блядь? Это не я бухим полез целоваться. Это не я устраивал истерики из-за недостатка внимания,— Виктор жестикулировал руками,— Как видишь, благодаря тебе, его у меня теперь дохуища! Меня теперь посадят! — Да кому ты нужен? Даже если и посадят, обещаю, ты станешь лучшим петухом! Буду носить в передачках гандоны, — Юра психовал, отпив из стоящей чашки остывший чай. Никифоров словно пытался втереть лицо в свою черепную коробку, пряча лицо в ладони. — Еще думал, придет, значит, царь, нужно его успокоить! Порешаем, что делать, в спокойной обстановке. Так нихуя! Надо же, блядь, орать, сука, Плисецкий, это все ты! Отбитый, — Юрий снова сделал глоток вчерашнего чая, пялясь в потолок. — Знаешь, — Никифоров резко выдохнул, упер руки в талию и сделался спокойным в лице, — обидно сесть за так. Он подошел к Юрию, наклонившись к его шее. Подросток начал вырываться, выронив белую кружку. Никифоров, не сбавляя шаг, упер подростка в стену. Вазе, стоявшей в двух метрах, серьезно угрожала смерть. Юрий отчаянно вырывался, матерясь. Он хватал сначала мужчину за руки, оставляя синяки от стальных пальцев, а потом вовсе начал вырывать ему волосы. Крик не прекращался. — Ты же хотел засосы, да? — Никифоров прошептал куда-то в шею, перестав её кусать. Вскоре, устав от побоев и поняв, что силы покидают, Никифоров крепко схватил Юрия за подбородок, посмотрел в глаза. Вновь зелень лесов и Антарктика встретились. И мужчина накрыл юношеские уста, не видавшие доныне порок, прикрыв глаза. Вскоре Плисецкий успокоился, сильно, наверное, приложившись головою о стену. Начал отвечать на поцелуй, дыхание его выровнялось. Из жесткой схватки за доминирование с укусами, кровоподтеками и синяками, поцелуй перетек в усталый процесс обмена слюнями и кариесом. Поэтому Витя отпрянул, открыв очи. — Знаешь, когда люди целуются, — начал по-детски наивно Юрий,— у них глаза, как у пьяных. — И? — спросил Виктор, проводя пальцем по нижней губе юноши и уперев колено в стену между чужих ног. — У тебя такие сейчас, — Юрий потянулся за новым поцелуем, но Виктор резко отвернул голову и улыбнулся. — Все, я спать, — отрезал сухо, отойдя. Юрия сразу покинула этот ледяной холод, эта зимняя свежесть, когда Никифоров прикрыл дверь. Но в память впечаталась картина дрожащих белых ресниц и распухших никифоровских губ. Забавно, но даже сейчас, даже поцеловав человека, который на пятнадцать лет моложе, Виктор ничего не испытал. Да и злился он скорее по привычке, потому что надо. С тяжелой головой он лег спать, не предполагая, что всё еще только впереди.