Возраст сексуального согласия.

Из двух друзей один всегда раб другого, хотя часто ни один из них в этом себе не признается. Лермонтов Михаил Юрьевич

Спертый воздух наполнял легкие парня, вытесняя с каждым вдохом самообладание. Не скрыться от этих навязчивых, больных глаз общества, которые осматривают тебя, словно клиенты проституток. Интересная игрушка ты, Юрец. Всюду тупые рожи, то с мясистым носом, то со внешностью прирожденного вора. Плисецкий никогда не судил людей за внешность, потому что это лишь генетическая лотерея. Но здесь нет людей, одни… одни… черт! Люди мечтают, живут. Люди могут взять на прогулку книгу и ни разу ни открыть. Люди могут влюбляться, проявлять сострадание. А здешние обитатели обречены на нежелательную беременность, откос от армии, ипотеку и, если уж повезет, алкоголизм и быструю от него смерть. Кацуки, к вашему сведению, он за человека тоже не держал, посему обзывал его жирной свиньей десять раз на дню. Хотя печалился, ведь эта ошибка аборта столько потраченных сил не стоит. — Кто пришел сегодня, — парень с ёжиком на голове, одетый как и Юрий во все спортивное, махнул руками, согнув костлявые ноги в коленях, — Юличка! Последняя парта среднего ряда — излюбленное место Плисецкого. Он сидит тут, наверное, класса с третьего, если не раньше. Как вы, быть может, знаете, самых-лучших-подающих-надежды всегда сажают вперед. Некая иерархия всех школ постсоветского пространства. И Юрий сидел впереди, пока учительницы не спохватывались за головы от его оценок. Ведь мальчика мать не учила ни читать, ни писать, да и вообще махнула пьяной и морщинистой рукой на его образование, растворившись в мужчинах и сорокоградусной. Поэтому мальчик рос довольно глупым на фоне сверстников. И, если бы не фигурное катание, сейчас жизнь могла сложиться иначе. Кстати о катании. Мальчик посещал каток исправно. И под присмотром Якова отдавал себя в спорте, раз уж в учебе не сложилось. Медаль за медалью, крупный выигрыш за зарплатой от спортивного комитета и он съезжает от родителей. И вскоре освободилось много времени. Уже не ругался на жизнь, не злился на мать, а посвящал его добросовестно занимаясь самообразованием. Друзей у парня со сложным характером, как вы могли заметить, не много. Поэтому книги заменили ему общение. А вот его ровесники, поддавшись влиянию гормонов и переходному возрасту, окунулись в мир из «дайте попробовать сигарету», «можно я тебя поцелую?», «погнали на вписку!». В общем ярые отличники, мечтающие о медали, забыли, что такое цифры. И вскоре наш герой ни то, что нагнал одноклассников в английском, математике и литературе, а промчался вперед, сверкая лезвиями черных коньков. И сегодняшнее его посещение — нелепость. У него до сего дня то освобождения, то он, бывало, просто прогуливает. Тройки учительницы понаставят, отдадут аттестат, а он и рад. Так зачем же он здесь, спросите вы? Дело в том, что органы опеки забили тревогу, когда статья разлетелась по сети. Школьный психолог буквально без перерыва звонила Юрию неделю, а он не брал трубку, ибо номер не знакомый и зачем себе жизнь усложнять? Этой женщине, по-мнению фигуриста, самой нужно обратиться за помощью. И вчера, когда Виктор и Юрий спокойно играли в шахматы, как старые друзья, а из ноутбука доносился тихий голос диктора, который сообщал о выигрыше их общей подруги Милы в женском катании, раздался звонок в дверь. Люди в штатском представились как органы по работе с трудными подростками, погрозили за прогулы поставить на учет. И Юрий решил не испытывать судьбу, взять от Якова справку, мол, увы, увидимся через год! Так он и оказался в этом месте, где ему все поголовно завидуют. — Блядь, ты вообще кто? — спросил Юрий, а солнце из старого окна неприятно светило в глаза, отчего зеленая радужка сияла. — Извините, мы люди простые, — приглядевшись, фигурист заметил за спиной обладателя прокуренного голоса его таких же заурядных друзей, — звезд с неба не берем. Юрий решил игнорировать это. Он уже третий урок сгнивает в этом месте, жалея, что его с первого класса не отправили в специализированную школу. А сейчас, когда осталось буквально ничего, смысла переходить и мучатся с документами нет. К тому же мать, которая просто необходима для этого процесса, и задницы не поднимет. Как только классная руководительница появится в школе, он вручит справку, выскажет все ей о ненормальном психологе и убежит на каток. — И что это Рапунцель читает? — настаивал незнакомец, подойдя. От него за метр пасло потом, отцовским одеколонам и тупостью. Он резко закрыл толстую книгу Юрия, — Марио Пью…зо-о. Крестный отец, значит. От запаха табака у Юрия всегда чесался нос и лицо, он сглотнул, желая не взорваться до прихода его преподавательницы. — А пойдешь со мной на свидание? — он сложил локти, подперев ладонями лицо, улыбнулся желтизной. — Ты ебанутый? Можешь просто отвалить? — из уха подростка уже пошел пар, именно поэтому, наверное, красный наушник выпал. Без музыки это место еще тошнотворнее. — А че это? То есть со своим тренером ты ебешься, а я человек простой, поэтому нет? — его свита радостно загоготала, и Юрий мечтал, чтоб обидчики подавились своей же желчью. — Отъебитесь от него, попросил же, — железный голос сбоку привлек компанию, словно кусок мяса собак. Юрий даже опешил, услышав, что хоть кто-то заступился за него в этом проклятом борделе, который по ошибке назвали средней школой. И, когда поворачивал голову, казалось, время замедлилось. — Ебать, я уже забыл, как ты разговариваешь, — ухмыльнулся парень, сразу отойдя от Юрия. Поставил ногу на свободный стул, которому не повезло оказаться возле девушки. — Вот и забудьте, — девушка дальше надела наушники, переключая свое внимание на телефон. Она сидела у окна на одной из задних парт. Ни пенала, ни учебника. Видно, что ей здесь скучно и приходит девушка сюда ради галочки в журнале, а не знаний. Да, честно говоря, Юрий уже прикинул в голове, что правильно она делает и кроме как алкоголизму, тут ничему не научат. Выжженные оксидом белые волосы стекали по тощим плечам, обтянутым в бархатную куртку. Похожую парень видел у Алтына, но только из кожи. Бледное лицо, острый, но кривой нос. Блестел септум. Девушка, наверное, старалась скрыть искривленную перегородку этим кусочком метала. — А ты хули в школу приперлась? Что вас всех проперло? — продолжал парень, вновь подойдя к Юрию. — Слушайте, Кирилл, умерьте пыл, — дева, от которой Плисецкий не мог оторвать взгляд, продолжала удивлять. Отложила телефон и застегнула карман. Когда она обернулась взглянуть в лицо здешнего негодяя, Юрий заметил, что глаза её обрамляют неровные стрелки. Слишком много туши, слишком яркая красная помада для школы, девушка-слишком. Строптивая, наглая и, наверное, себя уважающая. — Пизда, тебя не спросил. Чехол для члена, — парень, очевидно, взбешен холодностью её тона и местоимением «вы», — пиздуй на кухню. Лицо её, гордое и холодное, даже не исказилось. Юрий подумал, что они похожи с Виктором. Нет, она совсем не подходила под стандарты красоты, в отличаемые от Никифорова. Казалось, что ей это вовсе и не нужно. А яркий макияж — пустое. Выражение себя и настроения в крайнем случае. Но белокурая, думалось ему, обладает той харизмой, тем спокойствием, которое ему не доставало, но которое было и у Никифорова. И жаль, что Виктор не может заразить этими качествами через поцелуй. В меню заболеваний лишь кариес и, если уж совсем не повезет, гастрит. — Женоненавистник и мудоеб, — она взяла черный портфель и поднялась, вылетела пулей из кабинета, — долбитесь в жопу, раз женщины бесят. Юрий смотрел, застыв. Но потом, когда друзья Кирилла начали гоготать и смеяться, он мотнул головой, взял свою сумку и вышел следом. — Девочкам нужно припудрить носик, — вместо прощания обранила какая-то хамка с грязными волосами. Юрий вылетел из аудитории, даже не заметив, что молния сумки расстегнута. Черт с ней, правда, Виктор голову оторвет, если ключи исчезнут. — Стой, — крикнул он, заметив вдалеке быстро идущее черно-белое пятно. Странно, почему заступница красит волосы в потолочно-белый, а носит черную одежду? — Да стой же, блядь, — сказал он, подбежав. Девушка вытащила наушник и непонимающе уставилась. — Что вам? — словно ничего не произошло, словно они враги, отчеканила она. Юрий даже расстерялся, но потом вспомнил, в каком они месте и что никому здесь нельзя доверять. Да что там! Испытывать симпатию к здешним людям, очевидно, губительно. — Хотел сказать, что побольше бы таких людей, вроде тебя, — он мялся, словно лист бумаги. Такие ощущения в последний раз он испытывал, увидев Отабека в отеле. Глаза по пять копеек и полная уверенность в находке родственной души. — Супер, — отрезала она, надевая наушник и поддалась вперед. — А ты куда? Урок же, — заметил Юрий, продолжая следовать за дамой. — Домой, — она щурила зеленые глаза, цветом почти как у Юрия, смотря вперед. Только из-за больших стрелок никто не обращал внимания на радужку, лишь на блестящие лужи черных зрачков, — впизду. — Прогуливаешь? — шутливо, словно язвя, произнес. Она резко остановилась, словно ударилась о невидимую стену. — Слушай, я не знаю, кто вы, и знать, если честно, не хочу. Если я что-то сказала, чтоб ваше ебало не пришлось собирать по всему кабинету физики, это не значит, что мы стали друзьями, понимаете? — её словно прорвало, — может быть, мне было страшно за кабинет. Если б вы заляпали портрет умершего Стивена Хокинга, я, наверное, металась бы в агонии. Юрий в другой день, наверное, обматерил, послал и натравил Ангелов Юрия на социальные сети бедняжки для гневных комментариев. Но сегодня, когда все смотрели на него косо, стоящая рядом девушка и глазом не повела, когда вступилась. Наверное, это акт благодарности разыгрывается. — До свидания, — буркнула она и скрылась в лестничном пролете, оставив Плисецкого в недоумении, как если бы на него вылили ведро с ледяною водой. Ему, кажется, уже пару лет не отказывали в дружбе. Он считался довольно умной, интересной личностью. И богатой. Все эти качества несомненно притягивали людей, словно огненные языки притягивают моль. А эта девушка даже сказала, что не знает его. Хамка, хамка и еще раз хамка. Но почему она так напоминает Никифорова? На следующий день Юрий, не спав, принял душ и как всегда не позавтракал. В фигурном катании хорошо соблюдать вес, а у него начались ним проблемы — переходный возраст. А не спал он потому, что из-за отсутствия школы освобождается много времени. Он сбил весь режим. Поднимался часов в двенадцать, а если сейчас ляжет, то проспит кое-что очень важное. Тренировки обычно у парня начинались с трех часов, а заканчивались в десять вечера. Общая физическая подготовка, танцевальный зал и лед два часа. Именно в это время он максимально продуктивен. Да и вообще, Якову было все равно, как они тренируются. Хоть дома. Главное результат. — М, ты чего так рано? — Виктор разрезал чесночный багет, стоя над кухонным столом. Наверное, наслаждается первыми лучами солнца. Весь такой бодрый, свежий, с большими планами на день. — Забей, — сказал Юрий, взяв никифоровское яблоко со стеклянной глади. — Ты чего это, в школу ещё раз? — хохотнул мужчина, выдохнув. До тонкого носа Юрия доплыл аромат мятной зубной пасты или ополаскивателя для рта. — Умник, — Юрий, для человека, который не спал всю ночь, был слишком продуктивен. Он понимал, что часам к двенадцати его начнет клонить в сон. Наслаждался остатками здравомыслия. Сам не знал, зачем идет в школу. Иррациональное желание, которое не вписывается в уравнение его ежедневника. Впрочем, не важно. Может энергетика школы понравилась? Может соскучился? Он же там с пятого класса на больше, чем пять минут, не задерживался. Надо наслаждаться, а то о школе только из фильмов узнавать будет. Юрию удалось высидеть пару уроков: на большее он был не способен. Хотя Кирилл сегодня не лез, да и все одноклассники начали проявлять здоровый интерес к его персоне. Подходили пообщаться, расспрашивали о фигурном катании. Но от вчерашней незнакомки и след простыл. Ничего. Вообще. Казалось, словно выйдя из школы она растворилась. Или уехала на Тесле Илона Маска в космос по орбите во круг Марса. Юрий ходил в школу четыре раза за две недели. На выборочные уроки, какие хотела его душа. А таких было мало. Алгебра, иногда физика и русский язык — на последнем была очень злая, но очень умная и харизматичная учительница. Потихоньку он начал включатся в эту жизнь. Ему перестали казаться одноклассники быдлом, но от тех слов об абортах, армии, ипотеке Плисецкий и не думал отказываться. Слишком уж они обычные, заурядные. На переменах парни обсуждали шмотки, а девочки парней. Юрий уже начал забывать ту девушку, школа ему наскучила. Но он появился в ней еще раз спустя неделю, сам не зная, для чего. Вдыхая морозный утренний воздух, тонкие ноги несли его к школе, куда стекались все подростки этого района. Повезло им, Юрию пришлось из дома Никифорова ехать в эту дыру целый час. Он, слушая музыку, выдыхал белый пар и спешил. Злая завуч прибьет, она ненормальная и высокомерная по его мнению. Хуже, чем сам Юрий в период обострения. И вот, когда он уже подумывал свернуть домой или отправиться в центр перекусить, показалась худая, вытянутая фигура в пальто и шляпе. Сухие длинные волосы обдувал ветер, угрожая снести вместе с пылью еще и головной убор. Юра на секунду замер, а после ускорился вдвое, чтоб проскочить перед её носом. Они шли к одним воротам, но с разных сторон. Когда навязчивая особа увидела парня, равнодушно сканируя взглядом толпу, она так же быстро перевела глаза на другое лицо, не удостоив Плисецкого и толикой внимания. Парень заметил это периферическим зрением и зашагал еще быстрее, вспоминая, где расположился в этом сером советском здании кабинет английского языка. Сев за парту в маленькой комнате скорее для швабр, чем для учащихся, Юрий с гордым лицом и прямой спиной принялся ждать звонка. Но и после звонка девушка не появилась. Как он понял на прошлом уроке, когда решил сходить в школу, их класс разделяют на две части. Одна учит английский, другая французский. И Юрий почему-то ждал «белобрысую», надеясь, что она не может учить язык «лягушек». Ошибался. Дождавшись конца урока, парень выскочил и пошел на литературу. Сел с отличницей-и-красавицей Екатериной, сам не зная, зачем. Он всегда сидел один. Но Катя слишком навязчиво добивалась дружбы. Скорее больше, чем дружбы. Но Юрий этого не замечал. И Катюху он не замечал, ну совсем. Она обычная и серая. Волосы бесцветные, глаза бесцветные. И кожа, и голос. Не человек, а пятно. Бесцветное пятно. Прозвенел звонок, Юрий вел непринужденную беседу, односложно отвечая на вопросы собеседницы. Учителя долго не появлялось, как, впрочем, и тупой-быдловатой-обладательницы-белой-соломы. Она уже не интересовала Юрия, а просто бесила. Тем, что ломала мозг своей загадочностью. Пропала на несколько недель. А если она и ходила в школу, то как удачно так складывалось, что в те дни, когда не было Юрия? Как же она попадала в этот скупой процент вероятности? И как ей повезло оказаться в половине, которая изучает французский? Вот как? И где она пропадает сейчас, после чертового звонка? Судьба словно смеется над ним, не давая возможности им вновь встретиться! Его шея чуть не сломалась, когда он, с другого конца класса, увидел, как белое лицо, белые волосы и черное туловище появляются в дверном проеме. По взгляду зеленых глаз было ясно, что мысли девушки не здесь. Лишь её тело. Она была не накрашена. Юрий заметил высветленные брови, которые сливались с кожей, делались едва заметными. И даже ресницы разглядел, обрамляющие мутные глаза. С ней зашло еще пару человек, на которых он, впрочем, не обратил внимания. Наверное, её компания. — Как её зовут? — спросил Юрий у Екатерины, не отводя взгляд. Незнакомка села на последнюю парту среднего ряда, там, где обычно сидит Юрий. Ревность уколола сердце, ведь этой партой обладает только он. — А что? — с некой злостью спросила Екатерина, но Юрий не расслышал этих нот — для него это сухой голос, бесцветный и немелодичный. — Просто, — отозвался, взглянув пронзительно на Екатерину. Тем временем хамка вытянула ноги под столом, сгорбила спину и положила руку, обтянутую рукавом огромной черной толстовки, на стол, исписанный гадостями. А Екатерина, растекшаяся по стулу от взгляда фигуриста, потянулась к его уху, вдохнула аромат пшеничных волос и начала тихо говорить, словно нечто секретное: — Она ненормальная. Ни с кем не общается, кроме парня. Пашей его зовут, из параллельного класса. Правда не понятно, почему такой, — она выдохнула Юрию прямо в ухо и для неё мир застыл, пока неугомонный класс шумел, — красавчик повелся на неё. — Так как зовут её? — Юрий слегка отодвинулся, заглядывая в бесцветные глаза. Думалось, девушка была готова сказать все, что угодно, кроме имени. — Сонни, — прыснула от смеха отличница, — даже имя убогое. Кароче, держись от неё подальше. День пролетел незаметно. Юрий общался с Екатериной скорее от желания заполнить скуку в этом обители знаний. Следом за школой была усердная тренировка, а потом душ и отход ко сну. Ничего необычного, кроме, конечно, подписки Екатерины. Юрий заметил случайно знакомое лицо на уведомлении от инстаграма и, не сдержав интерес, перешел к ней в профиль. Спустя пару минут сёрфинга в интернете, он нашел страницу»белобрысой». Юрий открывал каждую фотографию, увеличивая и рассматривая всё до деталей. И вскоре он увидел потенциального парня, который мог обладать её сердцем. На фотографии оба стояли на крыше, за их спинами мерцали желто-оранжевые огни, красные фары машин. Явно не Москва, даже не Россия.Слишком много небоскребов, виден даже кусочек моря. Она смотрела задумчиво вбок, черный козырек кепки почти слился с ночным небом. Руки, сложенные в карманах. Хмурое лицо. Парень же, стоящий рядом, завел руку в чёрной кофте куда-то за её спину. Он ухмылялся, смотря в камеру, даже не щурясь от вспышки. Оливковая кожа, матовая. Черные, как смог, глянцевые волосы. Он был если не итальянцем, то очень похожим на него. И словно спустился с обложки журнала. Плисецкий, не медля, подписался на девушку и лег спать. Следующие несколько дней Юрий не посещал школу. На Виктора была объявлена охота, правоохранительные органы и ненасытные журналисты сделали все, чтоб ему пришлось переехать из своей квартиры, оставив Плисецкого одного. Куда? В том то и дело, что Юрий даже предположить не мог. Он посещал тренировки, выслушивал оскорбления Якова к Виктору и молился, чтоб от него просто отстали. Чтоб журналисты не караулили у выходка из катка, чтоб никто не смотрел на него с желанием докопаться до правды. И вот, когда выдалась возможность, он пришел обратно в школу. Не на первый урок, конечно, но кто осудит? На втором этаже, где обычно много людей и первоклашек, он заметил, что у подоконника стоит парочка сбежавшая из фильма «Матрица». На Павле черный капюшон, скрывающий его прекрасную сицилийскую шевелюру, а Сонни стояла спиной. Они явно ругались. Ибо бешеные, острые глаза итальянца метались по лицу девушки. В конце концов она вскинула руки и зашагала прочь от парня, который шумно выдохнув, пошел в свой класс. Юрию ничего не оставалось, кроме как последовать за Сонни. У них урок в одном кабинете. Девушка за поворотом на лестницу сразу же исчезла и Плисецкий, который отстал на пару метров для приличия, недоумевал. Не иначе, чем загадка. Головоломка просто. Обнаружилась девушка в кабинете за любимой партой Юрия. Парень порядком опадал, ища кабинет, поэтому не успел занять свое излюбленное место, где можно заниматься чем угодно, кроме учёбы. Но не смутившись, он кинул портфель под парту и сел за свободный стул. И, казалось бы, любой нормальный заведет разговор. Но не белобрысая. Она вообще не обращала на парня внимания, бегая своими мудрыми глазками по строчкам в толстой книге. И даже после звонка она не оторвалась. Не встала, чтоб поприветствовать учителя. Хотя носитель очков с толстыми стеклами все равно её не видел. И двигалась эта девушка лишь затем, чтоб перевернуть страницу. Юрий не знал чем, но Сонни его дико бесила и выворачивала наружу весь его мозг. Он покосился на неё, сжимая кулаки от ненависти. — Следите за мной, что ли? — шепнула она, не отрываясь от книги. Ей даже жаль энергию для того, чтоб оторвать свою голову от дурацкой тысячалетней книги! — Проблемы с парнем, да? — Юрий надул губы, пытаясь задеть. Она всё-таки подняла свои расширенные зрачки, смотря на Плисецкого, как на идиота. Этот рот, который она скривила едва ли не в отвращении, тихо и устало проговорил: — Мы спорили по поводу автопилотов четвёртого поколения, — она громко перелистнула страницу, не переставая унижать одним взглядом юношу, — Павел решил, что искусственный интеллект — потенциальная угроза мировому сообществу. Но он, наверное, головой приложился или не разбирается в этой теме абсолютно. И я всегда считала, что главная угроза не ИИ, а кровожадные и тупые люди, которые могут им воспользоваться, — она резко замолчала, моргнув и взглянув на учителя, — впрочем, меня прорвало. Извините. Юрий понял ход её мыслей, но раньше и не догадывался, что у автопилотов есть какие-то дети и, похоже, поколения. Септум в носу девушки поблескивал, она вновь была при макияже и со странным запахом духов. Да и одежда её, казалось, специально такая неряшливая. Словно черный мешок. — Зачем подписались? — она вновь взяла со стола книгу, откидываясь на спинку ступа и сгорбившись. — Ты увидела? — спросил парень, пытаясь не привлекать внимание внезапно разгневанного учителя. — Не каждый день ко мне налетают тринадцатилетние фанатки какого-то парня и оскверняют комментарии, — она метнула молнию в его поле, — вы, альфа-ромео*, не думали, что они следят за вашей лентой? Как вас зовут? — Юрий, — ответил он хрипло, — ты же видела мой инстаграм. — На ник же я не смотрела. Только пару фото, чтоб разглядеть лицо. Меня зовут Сонни. — Я знаю, — прыснул Юрий. Она нахмурила накрашенные брови и взглянула на него серьезно, чем продолжала его смешить: — Вы реально следите за мной.