Возраст сексуального согласия.

Современная Фемида: на глазах — повязка, в ушах — вата, во рту — кляп.

— Виктор, — сказал полный мужчина в очках, обмакнув лоб платком, — поймите одно. Я на вашей стороне. Но я ничего не смогу сделать, продолжая вы дальше творить это… это мракобесие! Он говорил с акцентом. Виктору резало уши, ведь все его языки, которые он имеет в копилке, идеально отточены. Предлагал перейти на английский, но собеседник отказался, ссылаясь на возможность практики, которая никогда не помешает. — Клеменца, я знаю. Хорошо, — оборвал Виктор, вставая. Фемида, стоящая на белом лакированном столе, была не только слепа, но и глуха. Виктор получил уже кучу извещений о просьбе явиться в полицейский участок добровольно, но адвокат наказал их игнорировать. Если бы не чертовы журналюги, скандал погиб в зародыше. Ибо всем всё равно на педофила Гошу из Воронежа, который в углу зажал маленького мальчика. Нет дела ни полицейским, ни в худшем, конечно, случае родителям. Но раз тут звезды фигурного катания, тут надо провести, как говорит адвокат, «показательную казнь». Они пожали друг другу руки. Клешня Клеменцы была потной и жирной от вредной еды, после которой мужчина не вымыл руки, не успел. Адвокат он, несомненно, чудесный. Иностранец, переехавший в Россию на заработки. Но конкуренция есть конкуренция. Дела пошли не очень, а голубоглазый фигурист мог стать отличной рекламной компанией. Главное не обложатся. Да и Виктор был доволен Клеменцей. Скромный ценник, внимательный. Неравнодушный, в отличие от многих столичных адвокатов. Его всё устраивало. Придя после разговора с адвокатом домой, вернее ворвавшись, Никифоров был зол. Его уже самого затрахали эти вывески о том, что он педофил. Каждая газета с уличного прилавка считала своим долгом рассказать всякому прохожему о его связи с Юрием. И чемпион, признаться честно, испытывал бы меньше злости, будь это неправдой. Будь они с Юрием обычными друзьями. Да, они больше не целовались. Никифоров не впечатывал в стену, не сжимал запястья, не кусал губы парню. Однако эта напряженность витала в воздухе, словно напоминая обитателям дома, что одно неверное движение — все снова повториться. Юрий был в школе. Черт знает, зачем он туда ходит! Хотя, быть может, он умнее самого Никифорова? Поддерживает вид для публики, словно ничего не произошло. Так от седоволосого быстрее отстанут органы. Но Виктор знал Юрия и знал точно, что здесь он не причем. У подростка свои причины, о которых мужчине приходится только догадываться. Он метался по квартире в поисках заначек из наличных денег. Вытряс все банки, все книги с полки. Накидал пару вещей в сумку и двинулся на такси в аэропорт, как и советовал Клеменца. Дело в том, что жить в Юрием опасно. Адвокат уже пару раз говорил об этом, но Виктор успешно забывал, несерьезно относясь ко всей ситуации. Ну мало ли что о нем писали за все годы его жизни? Забудут. Пока однажды, выходя с катка, его не встретила полицейская машина. Заприметив издали, Виктор, косясь, поспешил в обратную сторону. И машина плавно дала газу, преследуя. Они двигались так метров десять, пока фигуриста не оглушил гудок. — Молодой человек, — выглянул полицейский, — Вы гражданин Никифоров? Щурясь от палящего солнца, Витя кивнул. — У меня есть задание доставить вас в прокуратуру, проедем со мной, — полицейский открыл дверь, разрешая мужчине сесть. Он сразу понял, что его решили напугать, посадив в комнату для допроса. Для первого разговора это уж слишком крайняя мера, кабинетом следователя можно было обойтись. Шершавые, бетонные стены. Одинокая лампочка болталась на потолке. Виктор увидал рой мертвых мух между стеклами окна и перевел взгляд на железную дверь. Вскоре она открылась. Женщина, младше его лет на пять, принесла с собой не только папку документов, но и чудесный аромат духов. Видна была её скованность в синей форме прокурора и неуверенность. Наверняка только вышла из института и сразу, то ли по везению, то ли по блату заняла эту должность. Никифоров натянуто улыбнулся, схватив сидение стула рукой, сильно сжимая. Его бесили её коричневые глаза, вьющиеся непослушные волосы и ситуация, в которую он попал из-за Ксении. — Вы знаете почему тут находитесь? — спросила она, делая свой голос строже. — Ага, — как огрубевший школьник ответил Никифоров. — Доказательной базы нет, скажу сразу, но…- неуверенный голос хамски прервали. — И не будет, — Никифоров нагнулся через стол, — вместо того, чтоб заниматься делом, вы, на мои налоги, маетесь дурью. Начали расследование, начитавшись желтых газет, — он говорил тихо, не спуская ледяных глаз с молодого лица напротив, — а сейчас какой-нибудь отец вынужден идти к мафии, чтоб за его дочь отомстили. Потому что вы бездействуете. А в худшем случае зарежет негодяев сам и оставит семью без хлеба. Или даже поняв, что вам все равно, сделается равнодцшным тоже. А девочка будет страдать. Он не спускал укоризненый взгляд с девушки, взывая к её благоразумию. Но очи её оставались пустыми и стеклянными. — Не заговаривайте мне зубы, — отрезала холодно, потянувшись к папке с документами. Речь Никифорова оставила о нем впечатление, как о самом неприятном человеке, наверное, за всю ею недолгую жизнь. Никифоров обречённо откинулся на спинку железного стула, привинченного к полу. Посмотрел снова на грязное и пыльное окно, томительно выдохнув. Она тупее, чем он надеялся. — Итак, гражданин Никифоров, скажите, вы проживаете с подростком Юрием Плисецким? — девушка считывала с бумаги размашистый почерк и щурилась. — И? — мужчина вскинул брови. — Скажите, как же так вышло? — девушка сложила руки, приготовившись слушать. — У парня проблемы в семье, а мы хорошие друзья. Ничего, о чем мечтают желтушники и вы, — озлобленно и тихо проговорил. — Пройдет ли Юрий медицинскую экспертизу? — прокурор не унималась. — Мне почем знать? Все, разговор окончен. В следующий раз привезу адвоката, а то вы каждое мое слово выверните, — чемпион поднялся, пару раз ударив по двери с маленьким окошком. — Выпустите его, — кивнула прокурор охраннику и Виктор удалился. И сейчас, подойдя к кассе, Виктор понимал, что его в этом мире не ждут, кроме одного маленького дома, где у хозяев он оставил свою собаку. Что же, Япония, Виктор возвращается!