The Jedi's Grave

      Девушка осторожно продвигалась вперёд. Хоть в руках она держала световой меч, которым освещала путь, его свет не мог гарантировать отсутствие пропасти под ногами. Это могло быть изменением за прошедшие века, а могло быть и обычной ловушкой, даже без загадки, просто ловушкой. Ветерок гонял туда-сюда. Дуя в лицо юной тогруты, он нёс запах гнили, влаги и древности. А толкая в спину, сопровождался криком падших. Каждый раз пробирала особенная дрожь, когда этот звук достигал ушей.       Тогруте всё не давали покоя легенды и эти «достоверные данные». То, что было раньше, значительно отличалось от того, что она видела сейчас. Было ли это уловкой? А может, так было задумано, чтобы обмануть посягающих на эту силу? А может, это и не то, и не то, а просто сплошная ложь? Перед глазами появлялись настенные рисунки, невидимые прежде. Что не так? Что за сила была у магистра? Может, всё это глупые легенды, но все они базируются на правде…       Этот тоннель отличался от всех предыдущих. Здесь потолок был выше, а его неровная поверхность опиралась на колонны. Почти под самым верхом была капитель, которую снизу не рассмотреть. Сами фусты были с каннелюрами и причудливыми узорами на них. Асока остановилась у одной, рассматривая каждую деталь. Узоры на каждой колонне были одинаковыми. Возможно, и в них был какой-то скрытый смысл, но пока девушке не удалось его уловить.       Асока ступала вперёд. Может, всем сзади неё казалось, что она спокойно идёт, но нет. Взгляд девушки всё время падал на землю. Она Силой ощущала внизу пропасть, но глазами не видела её. Энакин выглядел таким же обеспокоенным, как и она. Только до него в этой глубине дело было только Асоке. И то, голограмма ей нужна для того, чтобы дать возможность Энакину спастись. Он должен был описывать это всё в рапорте Совету магистров. Где-то там на поверхности стоял сторож с мощной винтовкой.       Только кто дёрнется (сам Энакин или Асока), Скайуокеру мгновенно засадят пулю в лоб. Оба они это знали. Это заставляло сердца колотиться в груди. Асоку не убьют, покуда она им нужна, а только они достигнут цели… Могло произойти всякое. Юноша разглядывал стены, колонны, и они навевали ему мысль о романтике. Всё такое... Словно ажурное. Он пытался вспомнить третью часть предупреждения: вероятно, это связано. Их процессия остановилась. Все поглядывали на спину Асоки, которая убирала на пояс меч.       – Уберите свет! – скомандовала она.       Солдаты в очередной раз закатили глаза и принялись убирать свет. Девушка из-под лба взглянула на Акапелли. Он, без сомнений, боялся этого места. Девушка чувствовала, как растёт в нём страх и как бегают глаза по стенам. Взгляд его янтарных глаз завис где-то перед Асокой, а там была неизвестность… Но стоило последнему огоньку погаснуть, и коридор затянулся мглой.       – Стойте здесь, – прошептала Тано.       Когда глаза привыкли к этой тьме, стало ясно, что она как-то рассеивалась впереди. Асока ступала очень медленно и очень аккуратно. Силой она чувствовала пустоту уже под ногами. Но впереди, казалось, было не так темно, как прежде. Освещение чем-то напоминало свечение луны. Девушка шла, ведя рукой по стене, как вдруг стена оборвалась. Здесь очередная комната, пол цел, но отчего ощущение пустоты под ногами? Здесь было гораздо светлее. Тано оглядывалась, пытаясь выведать что-то. Где-то здесь, несомненно, третья ловушка…       В этой комнате были высокие потолки со стрельчатыми сводами и нервюры, поддерживающие их. По стенам размещались ланцетные окна с витражом. С той стороны пробивался какой-то свет, отчего витражи, замкнутые под теми же окнами, слегка подсвечивались. Хоть здесь было светлее тех тоннелей, рассмотреть, что на них, не удавалось. Впереди был перспективный портал с теми же стрельчатыми арками, и вот там снова воцарялась тьма. Над аркой, почти у самых сводов была роза, в центре её стекло было круглым и белым. Сквозь него здесь свет и появлялся. Чем-то очень луну напоминало, а стеклышки рядом были темно-синие, имитируя ночное небо. Но стёклышко луны было в форме полумесяца, а рядом словно пространство.       Асока подняла взгляд, рассматривая своды. Они были усыпаны кристаллами разных оттенков розового. Казалось, что девушка смотрит на созвездия: некоторые, казалось, она уже видела. Эти розовые точки блестели сверху точно звезды. Тано всё равно не понимала, почему под ногами пропасть, когда она стоит твердо. Она обернулась, выискивая взглядом силуэты ситха и его свиты и Энакина. Они смотрели, как она вышла в то подсвеченное помещение и ждали сигнала.       – Свет! – скомандовала она.       Мужчины выползли к ней, с не меньшим интересом разглядывая всё. Конечно, свет от фонариков приглушил сияние луны и звёзд, но позволил лучше рассмотреть остальные элементы интерьера комнаты. Мужчины осторожно вышли, не особо впечатляясь интерьером. Фусты этих колонн между окнами напоминали туго скрученную верёвку. Вместо капители там была скульптура какого-то существа, чем-то напоминавшего горгулью. На витражах можно было рассмотреть какой-то сюжет. Тогрута снова подняла взгляд к условному небу. Несомненно, она узнавала созвездия. Их можно было увидеть на Шили ночью. Ну, неудивительно, Розери ведь тогрут.       – Что говорилось в предупреждении? – задал вопрос Энакин.       – Любил я этот мир, хотел прекратить все войны, хотел дать всем то, что им было нужно. Но сам постиг невыносимую тоску. И лишь моя «она» смогла спасти меня тогда. Найди её в сердце, прежде чем пройти, – повторила Асока слова из предупреждения.       – Вы знаете, о чём речь? – произнёс мускулистый мужчина, обращаясь к Асоке.       Девушка продолжала рассматривать интерьер пространства. Ажурные узоры, вытесанные из камня. Чем-то напоминало всё это фильм о романтике. На витражах были запечатлены какие-то сюжеты, причём в нужной последовальности. Тогрута пыталась связать предупреждение и эти изображения, но ничего не приходило в голову. Оставив витражи, она подняла голову к розовым звёздам. Все повторили за ней и изумились обилию розовых кристаллов на сводах и нервюрах. Между нервюрами некоторые кристаллы были больше, ярче и другого оттенка. Созвездия…       – Погасите снова свет, – попросила Асока, не опуская взгляд.       Когда лишние источники освещения погасили, камни засияли ещё ярче, и Асоке наконец удалось рассмотреть созвездия.       – Здесь имитация ночного неба. Та роза – темное небо и луна, а кристаллы – звёзды!       – Что бы ни было, это просто восхитительно, – произнёс Энакин, подходя к девушке, чтобы хоть как-то ближе быть. – Что за созвездия? Мне ни одно не знакомо.       – Это созвездия весеннего неба на Шили, – прокомментировала Асока. – Я вижу созвездие Андромеды, возницы, северной диадемы, скорпиона и Эридана.       – К чему это? – негодовал Дэн.       – У этих созвездий есть какие-то легенды? На моей родине у каждого созвездия своя история, – добавил родианец из свиты Акапелли.       – Да, – ответила Асока. – В нашем народе распространена легенда о красоте Андромеды, дочери правителей королевства. Говорят, королевство Аттанов стремилось захватить дом Андромеды. Этим народом правил очень жестокий король. Но прознав о красоте принцессы, он решил уступить и предложил мир, если она выйдет за него замуж. Но любила она вовсе не злого короля, а своего друга, который много лет преподавал при дворе. Они уже хотели быть вместе навсегда, но родители, боясь крушения королевства, выдали замуж её за того короля. Он запер её в своём дворце на много лет. Но насильно мил не будешь. Она страдала горько и тяжко. Годы шли, и, когда она уже больше не смогла всё это терпеть, она встала на балкон и разбилась о скалы. Но ветер подхватил её и поднял на небеса, где она воссоединилась с любимым и озаряла путь тех, чьи сердца кидали на растерзания львам!       – Ух ты! – восхитился один из твилеков.       – Очередная сопливая история любви, – процедил сквозь зубы Дэн. Это ведь то чувство, что ему понять не дано.       – А остальные? – спросил другой твилек.       – Как ни странно, все эти истории про несчастную любовь, – поведала Асока. – Вот созвездие возницы. История о парне, что водил экипажи. Однажды в карете ехала богатая и красивая дама. Он влюбился в неё безумно. Он осмелился ей открыться, и, о Сила, его чувства взаимны. Они любили друг друга, проводили тайные встречи. Покуда матушка этой дамы не прознала о запретной любви богачки с прислугой. Она проклинала его каждый раз, как слышала или видела. И однажды утром он проснулся гнедым старым конём, которому предстояло возить экипажи. Он провёл множество лет, прежде чем вновь увидел возлюбленную. Её успешно выдали замуж, но когда она увидела его, сразу всё поняла. Она кинулась к нему и верхом на нём ускакала вдаль. Он навеки застыл в небесах, не в силах быть с возлюбленной. А созвездие северной диадемы – это её корона на память о ней.       – О чём последняя? – спросил кто-то, но тогрута не обратила внимания. Её взгляд был прикован к звёздам.       – Скорпион и Эрдоган? История о знатном парне Эрдогане. Был он красив, умён, был завидным женихом. Его семья была очень уважаема. Как и семья Неслихан. Они были врагами, так как семьи враждовали до того дня, пока не встретились молодые. Они полюбили друг друга. Конечно же, тайно встречались. Но прознав об этом, родственники Эрдогана отправили на войну, надеясь, что он или умрёт, или влюбится в другую. Но он ее не предавал. Из битв он отправлял ей письма. О которых, не трудно догадаться, вскоре все узнали. И послали ей поддельное письмо, мол, он погиб. Чтобы забыла и выбрала другого. Но без него она так страдала, что не могла жить. А был у неё питомец, скорпион. Она продавала его яд. И так страдая, она случайно или нет выпила его яд. Когда Эрдоган вернулся, он надеялся воссоединиться с любимой, но смог лишь посетить ее могилу. Её скорпион жил с ним несколько лет. Он смотрел на него и вспоминал её, пока однажды не отравился его ядом. Их любовь сочли святой и вознесли страдающего от рук смерти Эрдогана и его скорпиона на небеса.       – М-да уж, драма не то слово, – произнёс Акапелли.       Асока лишь закатила глаза и принялась рассматривать витражи. Каждый уникальный, каждое стеклышко неповторимо. Они складывали сюжеты, не слишком отличимые от легенд созвездий. По четыре окна, и на каждом другое изображение. Тано увидела на них тогрута и тогруту. Вокруг них было пламя, и он нёс её на руках. Словно это первое знакомство, день, когда он спасает её. На ум Асоке пришла мысль о длине жизни Розери. Эта загадка непосредственно связана с этим, с его любовной историей.       – И тогда меня спасла Она… – произнесла Асока слова магистра.       На витражах были запечатлены памятные моменты из жизни Розери. Его знакомство с возлюбленной, их любовь, и затем их окутывала голубая пелена. А после чего стоял только он. В витраже, насколько возможно, было запечатлено его поникшее лицо, а взгляд был опущен на сердце, которое он держал в руках. Возможно, она погибла, защищая его. Возможно, в ней таится спасение от недуга, пленившего галактику. Или, возможно, она была первой умершей от касания великого магистра… Всё это теории, которые слагали веками, но нет ни единого их подтверждения или даже почвы для других рассуждений. Но было ясно одно, что возлюбленная тогда и спасла Розери. Его спасла любовь… Она!       – Это определённо загадка! Ловушка! – произнесла Асока.       – И о чём? – спросил Акапелли, как всегда не понимая.       – Всё здесь говорит о любви. Несчастной любви, – произнесла Асока, жестом указывая на стены, витражи, да на всё в комнате. – Замысловатость помещения, не знаю, как вам, но мне навевает мысли о романтике. Витражи на стенах гласят о трагической любви. А созвездия!       – А что созвездия? – спросил темнокожий мужчина.       – Они тоже про несчастную любовь. Ни одна из этих пар не жила в итоге счастливо!       – И в чём загадка? Можно же просто прийти! – выкрикнул забрак и пошёл по направлению к выходу.       – Стой! – крикнула Асока.       Но было поздно. Мужчина переступил порог, и его нога тут же опустилась. Клавиша… рычаг… Послышалось щелканье механизмов, и по границе комнаты выкатилась плоская каменная дверь. Пройти или откатить которую нельзя. Оставшиеся в комнате начали судорожно размахивать фонариками в ожидании худшего. Пропасть под ногами всё ещё ощущалась в Силе. Тано оглядывалась. Но что открыло бы дверь?       Вот теперь тогрута начала подозревать, почему под ногами нет той пустоты, которая так отчётливо ей видится. Пол был выложен из каменных плиток, что геометрически напоминали сердце. Одна за другой эти плиты начали проваливаться. И из пустоты вырвалась тьма. Фонарики снова стали бесполезными. Тьма поглотила их свет. Комната освещалась лишь кристаллами-звёздами, казалось, что и стекла в витражах светились. В общем, комната не была погружена в полноценную тьму. Но как открыть дверь? Асока терялась в раздумьях, не понимая ответа на загадку.       Внезапно тьма словно поплыла на нее. Энакин смотрел, как глаза Асоки почернели, словно наполнялись тьмой. Он подошёл к ней с голограммой, но она не реагировала. Асока видела приступы тьмы, как перед глазами всё затянулось чернотой. И внезапно начал появляться синий туман. Из него вышел Розери. Он стоял перед ней в тёмно-бордовой джедайской робе. Кончики его лекку были замотаны тканью того же цвета, что и роба, а руки по локоть в толстых кожаных перчатках.       – Ты уже поняла? – спросил он, останавливая взгляд своих фиолетовых глаз на тогруте.       – Поняла что? – переспросила Асока.       – Я думал, ты уже осознала. Что ж, может, это пока. Ты умнее этих ребят, – произнёс он. – Или ты поняла, но еще не осознала этого.       – Я не понимаю, о чем конкретно вы говорите!       – О, моя дорогая! Жизни всех переплетаются между собой настолько плотно, что ты и не узнаешь всего, – произнес он. Асоку начинало нервировать, что он говорит стихами или загадками.       – Вы про свою любовь?       – Любовь… Любовь зла и жестока. Как взаимна, так и нет. А также заперта в рамках допустимого времени. И порой осознание чувства приходит тогда, когда время вышло!       Его облик начал таять. Вместо глаз она смотрела в два кристалла в созвездии короны. Ее глаза стали нормальными. Но плиты все падали и падали. Родианец суетился и прижимался к стене, а другие просто хаотично бегали глазами по комнате. Внезапно Асока ощутила ледяное касание к ноге. И плитка под её ногами ушла в черную пустоту. Девушка вскрикнула и едва успела ухватиться за две рядом, и не упала.       – Асока! – выкрикнул Энакин хором с Акапелли.       Энакин ненавидел сейчас себя за то, что он здесь просто голограмма. Что он не может подать ей руку, что не может вытащить из пропасти, что не может обнять, чтобы успокоить. Его здесь просто нет. Он не в этой тьме, он наверху, обдуваемый теплыми ветрами этого острова. Стоящий неподалёку у входа с приставленным к голове ружьем. От этого всего сердце колотится, словно в тесной клетке. Мысли теряются и носятся по сознанию с истошным криком. Но он знает, что у Асоки, его Асоки, есть план. Тайна. Задумка. Она достаточно умна и прозорлива, чтобы дойти до Розери. Чтобы узнать правду. Но а если она не выйдет? Он лишь испуганно дышал и ждал, когда кто-нибудь ее вытащит. Ему противна мысль, что руку так называемой помощи предлагает Акапелли. Она нужна, лишь чтобы найти и открыть могилу. Без неё он бы так и стоял на входе. Нет, он не ревновал к тому, кого они оба ненавидят. Но сердце от этого щемило не меньше. Какая бы между ними ни была любовь, он просто признал этот факт. Он любил Асоку. Всегда.       Асока почувствовала это: словно в сердце расцвел цветок надежды и любви. Она знала, что любит Энакина. Давно знала. Но ощутив эту связь в множестве километров друг от друга, она улыбнулась. Оторвав взгляд от чёрной бездны, в которую вот-вот могла рухнуть, она посмотрела на голограмму Энакина. Вот оно! Найди в сердце любовь. Их связь и их любовь дала ей ответ. Нетрудно догадаться, что «она» в словах Розери –это любовь. Когда Асока потянулась к Энакину, как и он к ней, Сила дала ответ.       Над головой Энакина, у антаблемента колонны, над капителью сидела горгулья. И каждая что-то держала в руках. Когда Энакин сдвинулся, Асока присмотрелась и разглядела цветной, возможно, драгоценный камень. В этот момент Акапелли ухватил «свой ключ к Розери» под плечи и вытащил.       – Ну конечно! – тихо произнесла Асока. – Вот что он имел в виду.       – Что? – переспросил Дэн, который не расслышал ничего.       – Горгульи! Достаньте камни из их лап!       Конечно, найти ключ – это дело важное, но только его половина. Должно быть место, ему предназначенное. Тано оглядывалась, чтобы скорее это понять, пока пол снова не ушёл из-под ног. Боец, что оказался за дверью, не понимал, в чем дело. Но поняла Асока. Это ловушка была не на проход в ту сторону, а на проход в обратную. Она не должна была выпустить. Но твилек всё пытался как-то увидеть основные события. Он светил своим фонариком, отчего луна в розе засияла ярче. А рядом с ней пустота. Там должен быть камень. Это место для ключа. Асока ринулась вперед по плитам, которые мгновенно уходили из-под ног. Роза с отверстием находилась над отверстием, как раз над перспективным порталом выхода. Девушка немедленно принялась по нему взбираться, пока остальные пытались вытащить из когтей горгулий камни.       – Это оно! – выкрикнула Асока. – Камень!       – Оранжевый! – крикнул родианец и кинул девушке камень.       В руки тогруты прилетел оранжевый опал. Он был достаточно большим и по размеру походил на ключ. Асока тут же втиснула его в отверстие. Но ничего не случилось. Ни щёлканья механизмов, ничего. Девушка вытащила его и положила на раму розы, чтобы не выкидывать.       – Зелёный! – крикнул темнокожий и тоже кинул Асоке камень.       Теперь в руках Асоки находился изумруд. Это загадка с цветами. Один из таких камней откроет проход. Тано мгновенно вставила в пустое место изумруд. Но и он не был нужным ключом. Плит становилось всё меньше.       – Синий! – крикнул желтокожий твилек.       В руках магистра оказался сапфир. У этого камня было больше всего шансов оказаться ключом. Болезнь, что косила когда-то людей, называлась «синий призрак». А значит, он может быть подходящим ключом. Асока с надеждой вставила его куда надо, но ничего. Снова не то.       – Желтый! – воскликнул зелёнокожий твилек.       В руках Асоки быстро оказался цитрин. Но, увы, и он не был ответом. Дэн кинул черный турмалин, который тоже не сработал. Следом от родианца прилетел рубин. Он не дал результатов. Следом попытка была дана аметисту. И белому бриллианту. Аквамарин тоже не сыграл нужной роли. Почему ни один не сработал?       «Видимо я не поняла, раз не открыла ещё», – подумала Асока.       – Не работает! – крикнула она.       – Да пробуй все, хатт возьми! – яростно кричал Акапелли.       Но девушка перепробовала уже все возможные поодиночные варианты. Может, тут комбинация? Но таких может быть много, а времени мало. Мысль ускользала. Волнение и страх начали расти и пленять разум. И мысль ускользала всё дальше.       – Асока! – окликнул её Энакин, когда провалилась плита под тем, к кому был прикреплен голопроигрыватель.       В этот момент словно искорка вспыхнула в разуме Асоки. Темная сторона перестала блокировать мысли. Конечно! Вот же оно! Все в этой ловушки вертится вокруг любви. Нужен розовый! Всегда считалось, что это цвет любви. Девушка быстро схватила и вставила рубин, он пропихнулся почти до конца, оставляя место белому. Теперь-то он был на своём месте. Щелкнула часть механизма. Но вместе с щелчком пришёл и импульс. Задрожали стены, с потолка осыпалось несколько камней. Телохранители Дэна истошно завизжали: здесь они уже не такие храбрые, как наверху. Вместе с этим с рамы слетели аметист, турмалин и цитрин. Асока ухватила бриллиант и вставила его к рубину. В комнату проник луч розового света. Механизм защелкал, и затем дверь с гулом откатилась в сторону. Там так и стоял забрак с фонариком. Когда дверь отворилась, он с изумлением уставился на всё, что видел. Асока спрыгнула вниз, к нему, от чего тот взвизгнул.       – А где пол? – удивлённо спросил он.       – Исчез! – ответила Асока, проходя мимо.       Остальные, кто находился в комнате, под стенами, осторожно пробирались по не обвалившимся плитам. Когда они вышли, то замерли вместе с Асокой. Они здесь. Они видели его! Вот оно, место упокоения великого магистра!