Боже, храни Америку!

Фрэнк Салли — обычное имя самого обычного американца, проживающего на западе Небраски в маленьком домике, ездящего на своём пикапе раз в неделю в супермаркет на окраине за покупками, выбирающегося в "Хармон-парк" раз в несколько месяцев попить пива с людьми, которых он бы предпочёл не знать, тренирующего в местном университете команду по борьбе. Ничего странного, необычного и запоминающегося, если бы не цепкий взгляд странных желтых глаз — жесткий, острый, без тени сочувствия или расположения. Будто этот человек жил в постоянном кошмаре, просыпался по утрам, шёл в душ, смывал с себя удушливые остатки сна и окунался с головой в жизнь, которая была ему совершенно не по нутру. Барнс искал долго. У него было имя, только имя и хриплый знакомый голос, от которого поджимались пальцы на ногах, вставали на затылке волосы дыбом, будто наэлектризованные. Он понимал, что его ломало, выкручивало, будто наркомана, из-за одной возможности снова оказаться рядом, стать на несколько мгновений цельным, наполниться обоими самыми нужными людьми на свете. Но имени мало. — Звонок отследить невозможно, сэр, — в сотый раз ответил Джарвис, отключаясь, зля и без того находящегося и так не в самом хорошем расположении духа Барнса, он бы хотел съязвить насчёт полной бесполезности непризнанного гения с электромоторчиком в груди, но Тони и правда был их последней надеждой. Мир большой, чтобы его исколесить в поисках Брока, уйдёт не одна жизнь, а оставлять всё как есть Баки не собирался. — А я тебе что говорил? — хлопнул по коленям Старк, взмахом руки открывая десяток окон, яркими бликующими огоньками повисшими по всей мастерской. — Вашего ручного волкодава не так просто поймать за яйца. Но я поймал. Так что благодарить по прейскуранту. — Тони, — покачал головой Стив, возникая у того за спиной, стараясь понять что-то в мельтешении роликов вокруг. — Пожалуйста. Только ты можешь… — Что Тони? Почему, чуть что, сразу Тони? — Старк крутанулся на стуле. — Чтобы ты сам пришёл ко мне, должен случиться глобальный пиздец. Сколько я звал тебя на примерку новой брони? А случись что, твои цепные псы придут с меня спрашивать. А всё потому, что Кэп не может до трусов без них раздеться. Комплексы или ревнивая жена потом спросит? — Завали ебало, — рыкнул из своего угла Баки. Практически бессонные ночи не прошли бесследно даже для его суперорганизма. Глаза закрывались сами собой, тяжёлая голова гудела, мешала сосредоточенно следить за метаниями Старка по мастерской, но Баки упрямо сидел, наблюдая за каждым движением, каждым экраном. — Уйми своего терминатора, а то выставлю обоих, — хмуро глянул из-за плеча Старк. — Не забывайте, что я это делаю не из человеколюбия, а по доброте душевной. И альтруизм сейчас не слишком популярен. Баки закатил глаза, но комментировать не стал, признавая правоту. Стив расхаживал по мастерской, нервно постукивая ладонью по бедру, замирая то у одной голограммы, то у другой, чем слишком явно нервировал Тони. Баки усмехнулся, глядя на закипающего потихоньку Старка. — Да что ты разбегался? — взвыл Тони, как-то неловко махнув рукой в сторону, разворачивая один из экранов на половину стены. Из колонок оглушающе грохнуло гитарным перебором Maroon 5, картинка на мгновение мигнула, пошла рябью, выпуская на голо-экран Тони Старка, пьяного в дупель, в одних трусах невозможной зелёной расцветки, выплясывающего что-то совершенно невообразимое и подпевающего в голос. Старк на мгновение замер, всматриваясь в происходящее, хмыкнул и отвернулся. — Джарвис, — просипел Стив, покрываясь яркими пунцовыми пятнами и стараясь не заржать в голос. — Убери это, ради всего святого. — Не будь ханжой, Роджерс. Между прочим, твой день рождения отмечали, а ты слишком рано ушёл, и все интересное досталось нам. Вы когда-нибудь видели пьяную Наташу? О-о, — Тони мечтательно закатил глаза. — Только записей, жалко, не сохранилось. — Как это развидеть? — расхохотался Баки, радостно косясь на замершего столбом Стива, плечи которого тоже подозрительно подрагивали, несмотря на попытку сохранить лицо хоть немного серьёзным. — Неужто совсем не нравлюсь? — Старк зациклил видео, пуская его по кругу. — Нет? Ну и дурак ты, Роджерс. Стив кивнул, соглашаясь, и резко развернулся на пятках, чтобы не выдать и взглядом рвущееся из груди веселье. Он смотрел на Баки искрящимися от смеха глазами и был настолько пронзительно родным, похожим на себя семьдесят лет назад, до войны, до пиздеца с сыворотками, до Гидры, и ему самому хотелось смеяться от накатившего вдруг облегчения, понимания, что вот он, Стив, всё тот же мальчишка из Бруклина, безмерно любимый, родной, часть Баки, только повзрослевший, отрастивший себе охрененное тело, зубы и возможность подвинуть в этом мире кого угодно. — Я люблю тебя, мелкий, — одними губами прошептал Баки, глядя прямо Стиву в глаза. — А вот и ваша пропажа! — воскликнул Старк, разворачивая одну из видеозаписей, явно стараясь как-то отвлечь внимание от такого случайного о себе откровения. Баки сам не понял, как оказался рядом со Стивом, вцепился ему в руку с жадностью блуждающего по пустыне, прикипел взглядом к знакомому лицу. Это однозначно был их Брок — в незнакомой, непривычно светлой для него одежде, он беззвучно на кого-то орал, размахивал руками, слишком знакомо скалился, отпихивая руки какой-то блондинки. — Если он там с кем-то трахается, придушу обоих! — Тони, когда это было снято? — нахмурился Стив, разглядев что-то одному ему понятное в коротком ролике не слишком хорошего качества, хмыкнул, потёр шею. Баки замер — таким его Капитан бывал только в состоянии глубокого душевного раздрая, когда всё рассыпалось на глазах, и он банально не знал, в какую сторону двигаться и можно ли ещё хоть что-то сделать. Баки сжал его ладонь, пытаясь хоть немного приободрить, переплёл свои пальцы с его. — Месяц назад, — Старк самодовольно ухмыльнулся, цепляя на нос очки для солидности. — Ты только представь, этому крокодилу детишек доверили тренировать! Ты его рожу видел? — Месяц? — в голове Баки будто гранату светошумовую взорвали, мир поблёк. Целый месяц, когда они спать не могли, жались друг к другу, пытались учиться жить с тем, что есть, не вздрагивая на улице от чуть похожего баритона, от поносящего бойцов на броковский манер Роллинза, но упрямо готовили на троих, вешали его любимые полотенца, даже спать перебрались в комнату Брока, потому что там до сих пор неуловимо пахло им. — Слышал, он всех мамаш перепортил, ёбарь-террорист, — Тони поиграл бровями и расплылся в похабной ухмылке. — Ты бы их видел: сочные, вкусные, до мужика голодные. М-м-м. Барнс слышал, как скрипнули зубы Стива, как он едва удержался, чтобы не съездить по роже этого трепача. — Ты, сука, целый месяц знал, где он, и молчал! — взвился Баки, кидаясь в сторону резво отскочившего Тони. — Месяц ебал нам мозги, наблюдал, дрочил втихомолку! Придушу урода! — Во-первых, меня никто не спрашивал, — Тони метнулся в другую сторону, чудом уходя от разъярённого Барнса, оскальзываясь на разлитом машинном масле. — А во-вторых… Стив, убери от меня этого психопата. Если он мне свернёт шею, не узнаете, в каком медвежьем краю ваша принцесса спряталась! — Баки, прошу, — Стив устало потёр переносицу и опустился на диван. Вся его поза: опущенные плечи, сгорбленная спина, мелко подрагивающие руки — так и вопила о бесконечной усталости. Баки приблизился и опустился на пол у его ног, устроил голову на коленях и совсем по-кошачьи потёрся скулой о ладонь, заглянул в глаза, боясь увидеть там ту самую темноту, накатывающую неотвратимым снежным валом пиздеца, накрывающую так, что пропадает любое желание, не то что бороться — двигаться и то перестаёт хотеться, только сидеть вот так, наблюдая, как мимо проносится время. — Мы нашли его, Стиви, — прошептал Баки, притянул к себе его ладони, утыкаясь в них лбом. — Ага, нашли они, — по привычке огрызнулся Тони, занимая своё место. — А «спасибо» Тони никто сказать не хочет. И правда, зачем. Что Тони сделал такого хорошего для этой страны. — Завались, Тони, — выдохнул Стив, расслабляясь. — И спасибо, друг. *** «Небраска, округ Баффало, Карни, дом 23 по Платт-роуд» — значилось на мониторе коммуникатора. Джетт шёл на автопилоте, и Баки напряжённо вглядывался в лобовое стекло скорее по привычке, чем отслеживая правильность маршрута. По-хорошему, им стоило бы хоть немного выспаться, собраться с силами, решить, что они будут делать дальше, да и что вообще тут можно сделать. Но от этих мыслей делалось ещё тоскливее. А вдруг они не успели. Вдруг больше не нужны. — Баки, обещай, если у него наладилось, если у него там своя жизнь, мы уедем и не будем мешать, даже не покажемся. Обещай, что тоже попробуем справиться, — в который раз пересматривая то самое видео, найденное Тони, попросил Стив. Баки мотнул головой, зло сжал зубы. Он же видел, какого труда стоили Стиву эти слова, сколько горечи было в голосе, и не мог согласиться. Не мог он просто уйти, не показавшись, не посмотреть в глаза. И пусть всегда, с самого их рождения существовали только Стив и Баки, всегда только вдвоём, не пуская в свой тесный и в то же время бескрайний мир никого лишнего, постороннего, но Брок смог стать его частью, выйти идеальным кусочком пазла, вплавиться, притираясь одному ему ведомыми гранями. И как теперь вырвать из сердца того, кто стал таким же равнозначным, как и его Стиви? Как согласиться жить, дышать, существовать лишь наполовину? — Нет, мелкий, прости, — Баки покачал головой. — Баки, он имеет право на спокойную… — Стив сбился, тяжело выдохнул, лишь один раз глянув на гневно поджатые губы Барнса. — Что? Старость? Ты это сказать хотел? Ну же, продолжай! Что же ты замолчал? — Нет, — Стив протянул руку, коснулся его скулы, огладил большим пальцем, со знакомой тоской и болью всматриваясь в глаза. — Он — не мы, он заслужил спокойную жизнь. Сколько можно воевать? Они сидели рядом, плечо к плечу, ладонь в ладони, сидели и смотрели, как дождевая вода заливает лобовое стекло квинджета, надеясь, что с рассветом станет хотя бы чуточку яснее. — Мы справимся, Стиви! Всегда справлялись. Уж что-что, а вести слежку Баки умел ещё с сороковых, носясь по лесам Европы со снайперской винтовкой наперевес, что уж говорить о Зимнем Солдате — идеальном существе, способном замереть на месте, слиться с местностью и не двигаться много-много-много часов, выслеживая добычу, высматривая через снайперский прицел за многие километры, даже если жертва была готова и знала, что за ней следят. Брок не знал, не догадывался, хотя и складывалось ощущение — чувствует чужой взгляд всей кожей, нервными окончаниями, по тому, как косил глазом, нервно передёргивал плечами. — Доброе утро, Командир, — одними губами прошептал Баки, приникая к окуляру, следя жадно за замершим у раковины человеком. Брок двигался медленно, будто нехотя умывался, слепо глядя куда-то сквозь зеркало. Сгорбленная спина, помятое лицо, недельная щетина, блёклые выцветшие глаза так и кричали о жесточайшем похмелье. Брок наклонился, подхватил стоящую рядом с раковиной бутылку и зажмурившись, как перед прыжком в воду, присосался к горлышку, жадно глотая бренди. — Как же ты дошёл до такой жизни, Командир? — Баки закурил, радуясь, что Стива сейчас нет рядом, что смог отправить его в город разузнать об их беглеце хоть чуть больше того, что можно увидеть вот так, урывками. И информация, скажем так, не радовала. Брок спивался, весь его дом, все два этажа были заставлены пустыми или ополовинеными бутылками, в содержимом которых не приходилось сомневаться. Но вот как его допустили к тренерской работе? Баки тряхнул головой. Брок замер у распахнутых дверей шкафа, на смятую постель полетели белая футболка, рубашка и брюки. Баки изумлённо потёр переносицу. В простой, светлых оттенков одежде, без намёка на военное прошлое, Командир казался совершенно другим, будто бы даже моложе, а залихватски взлохмаченные стоящие торчком волосы и солнечные очки и вовсе делали его похожим на пригламуренную бывшую звезду большого спорта, а не человека, привыкшего материться через слово, кривить губы в оскале и отстреливаться раньше, чем успевал задать вопросы. Выходя за двери своего дома-крепости, Брок менялся до неузнаваемости, расправляя плечи, шёл уверенной походкой человека, привыкшего решать свои проблемы, не заморачиваясь о будущем, потому что всё заебись, садился в машину, уверенно выруливая на автостраду. Брок смеялся шуткам краснеющих под его пристальным взглядом студенток, щурился, склоняя голову к плечу, гонял своих ребят, иной раз изъясняясь скорее жестами, чем языком, не привычный командовать без мата, периодически отвешивал поджопники самым нерасторопным. В общем, Брок был самим собой, умел и любил нравиться, но, в то же время, Баки видел по глазам — не рад, болен, отравлен тоской настолько, что иногда терялся, зависал, глядя перед собой, будто прислушивался к гомону голосов, стараясь расслышать тот, самый нужный. — Командир, — прошептал Баки, грустно улыбаясь. Не было у него жизни, ни своей, ни какой-то другой, которую он с такой уверенностью привычного играть на публику человека рисовал для окружающих. Кончился Брок Рамлоу, выгорел, выцвел, и мало кто из тех, кто знал его хоть вполовину так же хорошо, как они со Стивом, не смог бы обмануться напускным благополучием, шуткам, горьким отчаянным флиртом со всеми подряд, не разбирая возраста и пола. Сколько бы рядом ни было людей, домой, судя по всему, он возвращался всегда один. — Баки, я тебя сменю, иди отдохни, — Стив появился неожиданно, встал рядом, внимательно вглядываясь в далёкую фигуру, гоняющую команду борьбы по полю, как когда-то СТРАЙК. — Навевает, да? — Он наш, Стиви. Ему так же плохо без нас. — Знаю, Бак. Отдохни. Баки не смог удержаться от соблазна влезть в берлогу Командира. Он часто бывал в его городской квартире, ещё будучи оружием Гидры. Броку всегда было посрать на приказы и предписания, когда дело касалось жизни и комфорта близких ему людей. И он таскал Зимнего к себе чуть ли не через раз, отмывал, отогревал, заботился, как умел, пытался ставить мозги на место, каждый раз плевался ядом, стоило прийти приказу вернуться на базу без промедления. Агенту всегда нравилось бродить по большой полупустой квартире Командира, заглядывать в комнаты, прикасаться к вещам человека, которому впервые за столько лет не наплевать, для которого Зимний не высокотехнологичное приложение к винтовке, а точно такой же равноценный член отряда, как Роллинз, Маки и Таузиг. Этот дом Брока был, такое ощущение, что нежилым, будто он не проводил здесь большую часть времени, а лишь приходил переночевать. Баки аккуратно, стараясь не потревожить ничего, присел на постель, поднял снятую Броком футболку и вжался в неё лицом, вдыхая без возможности надышаться горьковатым древесным запахом мирта, дорогого табака и самого Брока. Именно этих ноток так не хватало в их общем доме для ощущения целостности и верности мира вокруг. — Баки, — прошипел Стив, влезая в окно. — Какого чёрта ты тут делаешь? Брок… И замер, прислушиваясь. Входная дверь хлопнула, пропуская в дом хозяина, вернувшегося домой в этот раз явно не в одиночестве. — Хеллен, спасибо, но мне не нужна помощь, мне не нужна женщина. Зачем это всё? — Ох, Фрэнки, — томно протянула эта неизвестная Хеллен. — Кто тебя учил такому обращению с дамами? — Милая, меня учили промеж глаз бить по команде и стрелять не целясь, а не разводить реверансы ради потрахаться. Тем более не интересует, — знакомо хмыкнул «Фрэнк Салли». — Только не говори, что ты из этих? — притворно ужаснулась гостья, громко цокая каблуками по паркету. — Из этих самых, Хеллен. И, если это всё, то позволь тебя проводить, — насмешливо ответил Брок, щёлкая замком. — Какой же ты придурок, Салли. Катись к дьяволу! Дверь хлопнула, погружая дом в тишину, лишь тихие шаги, шорох стягиваемой куртки и тяжёлый усталый вздох. — Вот, бывало, пошлёшь кого-нибудь сгоряча, а потом в душе-то переживаешь: дошёл, не дошёл? — слишком явно усмехнулся Брок, поднимаясь по лестнице наверх в спальню. Стив было дёрнулся к окну, стараясь утянуть застывшего на месте Баки, не отводящего пристальный взгляд от прикрытой двери, нервно теребящего молнию на куртке. — Баки, — одними губами прошептал Стив, но Барнс не двигался, не дышал даже, казалось. В голове набатом билось: «Вот он, здесь, близко!». И, казалось, уйди они сейчас, всё рухнет, они не смогут больше вернуться, потеряют эту самую до сих пор протянутую между ними троими ярко пульсирующую красным нить, окончательно растеряются в круговерти времени, становясь чужими, никем. — Командир, — хрипло выдохнул Баки, встретившись взглядом с жёлтыми звериными глазами застывшего в дверном проёме Брока Рамлоу, шагнул вперёд, ткнулся лбом в плечо, повторяя, как заведённый, зажмурился, боясь, а вдруг оттолкнёт. — Командир… Командир… Командир. — Ёбаный в рот, — почти взмолился Брок, прижимая к себе затихшего Барнса, с силой оглаживая спину, пересчитывая пальцами позвонки, будто давая ладоням возможность вспомнить, зарываясь носом в мягкие пряди, застонал сквозь зубы. — Как же я соскучился.