Добыча

       Анна всегда была очень доброй. Даже в самые темные и мрачные времена. А уж про то, что на защиту слабых она вставала решительно и храбро, и говорить нечего. Стеснительная и робкая девушка вдруг превращалась в настоящую Медузу Горгону, чтобы защитить кого-либо. Но что бы ни происходило, своим родителям она описывала все в красках и все как есть. Врать она не умела и, собственно, никогда этим и не занималась. Зато обсудить с родственниками несправедливости жизни она любила… — И когда с крыши я увидела, как по полю за собакой бегут парни и кидаются камнями, я стала спускаться вниз через сарай.  — Ты что? Дед же сказал не ходить по крыше. Навернешься ещё… — сердито сказала мама и девушка съежилась под ее взглядом. — Опасно, но так быстрее. Чувство страха куда-то делось, видимо, потому что я очень сильно разозлилась. Эту царапину, — Анна согнула ногу в колене и приподняла ее, чтобы наглядно продемонстрировать родителям, — я получила, когда все же поскользнулась на крыше. Но тогда мне было так все равно… Я боялась, что эти… прикончат бедолагу… — Дед сказал, что эти парни были, мало того, что старше, так ещё и в три раза выше, крупнее… — заметил папа прищурившись. — Ну ума-то много, — добавила к словам мужа мама. — Я видела деда… Поняла, что он уж точно придет на помощь, если будет нужно… Так вот, я побежала туда… И я крикнула, чтобы они оставили собаку в покое… Но… Парни ухмылялись, мама, они были похожи на животных. Они вели себя не лучше зверей. Они даже смотрели так… — Ты лучше расскажи, как тебя угораздило столько синяков наполучать. Вон, даже на плече шишка. — Я кинулась к собаке и обняла ее за шею руками, загородив собой ее тело от града камней, который, кстати говоря, посыпался с новой силой. Мама, я даже не подумала, что собака могла оказаться вшивой или бешеной… Я просто держала ее крепко-крепко и не двигалась.        Эту историю Анна рассказывала очень вдохновенно, часто прерываясь, чтобы сделать хоть один вдох — дыхания не хватало. Единственный момент, который она все же решила опустить… Это когда она заплакала, когда взглянула на несчастное животное после того, как парни убежали. — Если бы ты все ещё училась в школе, у тебя бы было самое лучшее сочинение на тему «Как я провела лето», — сказал папа и снова уставился в свою книгу.       История в общем-то на этом не заканчивалась, но по родителям было видно, что они устали слушать эту эпопею, и Анна удалилась к себе.       На самом деле, собака-то собакой не выглядела. Она была слишком крупной для собаки. Зато была темно-серой и лохматой. Бабушка даже вскрикнула — подумала, что волка в дом притащили. Но злобным зверем, который сожрал Красную шапочку, бедное побитое создание не выглядело… Собаку отмыли, кое-как обработали раны и покормили. Правда, собачий корм она есть не стала, зато от куска мяса с кровью не отказалась. Схватила в зубы и поковыляла куда-то в поле. Анна постояла недолго, облокотившись на калитку, смотрела как собака лижет мясо, а потом скрывается в лесу. Дед узнал тех парней и сообщил об инциденте председателю садоводства. Сомнений не было — проблемы им обеспечены. А за свою отвагу Анна получила выговор. Действительно странная ситуация. Страшная и странная.

***

       Ближе к вечеру Анна стала собирать вещи и приводить свое лицо в порядок, чтобы завтра идти на работу. «Ты сама решила месяц лета уделить труду» — строго сказала себе девушка, убирая волосы в тугой хвост. Школа была окончена, а прежде, чем катиться в институт, она решила немного заработать. Официантка… Так, ничего особенного. Но при одной мысли, что нужно общаться с незнакомыми людьми, душа ее трепетала от ужаса. Отчасти поэтому она и решилась на эту работу: надеялась научиться ладить с окружающими.

***

       «Господи, я надеюсь, я иду правильно, а не как обычно» — отчаянно подумала Анна, ещё раз взглянув на карту в своем телефоне. Если она ещё раз позвонит папе и скажет, что снова заблудилась… А ещё она опаздывает на работу, не смотря на то, что вышла раньше необходимого. Она не сразу заметила, что, во-первых, за ней идёт мужчина в капюшоне, а во-вторых, что чуть позади медленно едет машина. Мужчину она заметила, когда он оказался слишком близко и она могла видеть его тень. Двигался он бесшумно. А машина, очень дорогая причем, таких у простого народа не бывает, вдруг выехала вперёд. Сердце бешено заколотилось, чувствуя опасность. Анна вдруг вспомнила, что в руках у нее телефон. И ускорив шаг, она набрала папу. Слезы покатились по ее щекам. К сожалению, до родителя она так и не дозвонилась — мобильник вдруг исчез из ее руки. А через секунду мучительной боли в сжатом от ужаса сердце, белокурая стала медленно погружаться в сон. Она не успела понять из-за чего, почему. Увидела только какую-то розовую дымку перед собой. Но как она ни старалась сопротивляться, было поздно. Анна рванулась вперёд, и ей это даже удалось. Она выбежала из облака цвета сахарной ваты. Но розового порошка она успела надышаться достаточно, чтобы рухнуть на месте.

***

       Лаэрта застали в кабинете. Он подписывал важные бумаги. Его не напугали. Он заранее почувствовал их. Напряжённо смотрел на свою эбеновую дверь и ждал, надеясь, что они не повредят ее. Он редко позволял им входить к себе, но сегодня был особый день. Особый случай. Наконец в дверь постучали. Мужчина вышел из-за стола. — Войдите. В кабинет заглянула лохматая голова помощника. — Господин, можно? Лаэрт сделал глубокий вдох и ещё крепче сжал край стола. — Я же уже сказал. На секунду Рэй исчез из виду. Появился в кабинете он уже вместе со своим братом Калебом. Их двоих он отправлял на это важное задание. Лаэрт смотрел на них не моргая, сжимая зубы. Эти два идиота ни на что не способны. Как он вообще мог отправить их? Рэя и Калеба он нашел мертвецки пьяными на берегу моря пятьдесят лет назад. Обратил их. Два безнадежных болвана. Но тогда ему нужны были помощники. Хоть кто-то, кто мог бы помогать ему с делами. Сейчас Лаэрт даже жалел, что так поспешно сделал их «своими». Подумывал, не открутить ли им голову. — Где она? — насторожено спросил он. Рэй почесал плешивый затылок и нервно улыбнулся: — Дело в том… Господин… Калеб… — Отвечай же! — Калеб со всей дури обсыпал ее пыльцой, она спит… Крепко спит в покоях, которые вы приготовили для нее. Лаэрт дернулся, но вопреки ожиданиям, ничего не сделал братьям. Калеб все еще топтался позади Рэя, боясь, что опасность не миновала. Возможно Лаэрт местами был слишком суров. Но даже его железная дисциплина никоим образом не повлияла на этих обормотов. — Я же вас предупреждал по поводу этого порошка, — сказал мужчина. В его голосе звучала неприкрытая угроза и настоящая ярость, хотя внешне он оставался абсолютно безразличен к происходящему. — Вы могли убить ее, — рыкнул мужчина, срываясь с места.        Он в один шаг добрался до другого конца своего кабинета, после чего обернулся к помощникам. — Я надеюсь, больше вы ничего не учудили?       Лаэрт секунду-другую выжидающе смотрел на них, потом тихо ругнулся, потер виски. — Позовите сюда Эйлин. Я вроде как ей приказал ухаживать за…нашей гостьей. Рэй тяжело сглотнул и сделал шаг вперед, еще сильнее загораживая брата. — Господин, понимаете… Эйлин… она… Уже по глазам этого труса мужчина все понял. — Пошли прочь отсюда, — тихо сказал он. Калеб и Рэй не заставили господина повторять дважды. Когда Лаэрт обернулся к двери, она-таки захлопнулась. Со стены упала рамочка со старинным ожерельем, по древним приданиям — проклятым.

***

      Анна никогда в жизни не чувствовала себя так худо. Когда сознание вернулось к ней, она ничего не помнила. Абсолютно. Потом она полежала немного, набралась сил разлепить глаза. Но белый потолок ни о чем ей не сказал. Такой же был и у нее дома. Но вот что последовало дальше… Когда она открыла глаза, это заметила Эйлин — та самая горничная, которую Лаэрт поставил следить за Анной. — А, вы уже проснулись, госпожа, — женщина бросилась к постели белокурой и принялась поправлять сбившееся одеяло. Анна сразу же почувствовала небывалый прилив сил, и слабости во всем теле как ни бывало. Кто эта барышня? Откуда она в ее комнате? И к девушке не сразу пришло осознание реальности. Потолок может и был, как в ее родной комнате — белым, но все остальное разительно отличалось. Стены были высокими и холодными, пространство просторным и почти пустым, за окном шел дождь. Анна наконец дернулась, испуганная до смерти. Она не понимала ничего. Воспоминания потихоньку возвращались, но не очень быстро, поэтому она никак не могла сложить полноценную картину. Она шла на работу. Первый день. Шла мимо старых каменных зданий в центре города… И за ней шел человек… Неужели… Анна вскочила на ноги и бросилась к двери мимо ошалевшей от испуга Эйлин, заливаясь слезами. Она хотела домой. Хотела увидеть родителей! Это все не могло произойти с ней. С кем угодно, но не с ней. От резкого подъёма закружилось в голове. Но вертикально удержаться удалось. Анне удалось прорваться в коридор, правда там она столкнулась с Калебом и Рэем, которые и затолкали ее обратно. Ее грубо усадили на кровать и заперли одну в комнате. Она слышала, как в замке поворачивается ключ, но все-равно бросилась проверять дверь. Нельзя было поддаваться отчаянию, но она не могла… Сперва она стучала по двери кулаками, бросалась на дверь, а после просто плакала, сидя на полу. Анна не понимала. И не хотела понимать. Ощущение полной беспомощности, ужаса, страха. Девушка была раздавлена всеми этими чувствами, уничтожена. Она даже не попыталась найти выход из комнаты. Просто сидела под дверью, абсолютно не чувствуя своего тела.        В коридоре раздались шаги, медленные, размеренные. И Анна в кошмарной панике отползла в угол. Когда видишь это по телевизору, когда слышишь об ужасных случаях, происходящих с людьми — одно дело, но когда это происходит с тобой — совсем другое. Паникуешь, боишься, не знаешь что делать и становится совсем не до геройств. Анна никаких страшных картин не представляла, она просто была уверена в том, что ее уже не найдут родные, что она больше никогда не окажется дома.        Дверь широко распахнулась и ударилась о стену, едва не прибив девушку. Она так сжалась в уголке, что ее было совсем не заметно. Простому человеку. Но вошедший почему-то сразу почувствовал ее. — Что за недомерки… — прошептал мужской голос. В тусклом освещении комнаты Анна не могла разглядеть гостя. Он был высок, широкоплеч — вот, пожалуй, и все… Одно ярко выделялось — яркие голубые глаза. Просто невозможные. И девушка словно их знала. Где-то она их видела. Такое не забывается. Мужчина (а это был именно мужчина, судя по фигуре и голосу) сделал два шага по направлению к углу, где затаив дыхание, сжалась Анна. — Вставай, — сказал он. Его слова не прозвучали грубо или мягко, или с издёвкой… Он просто приказал ей, и все. Анна не повиновалась. Не назло, а просто потому, что была в настоящем ужасе, в шоке. — Встань. Слушайся, когда я говорю. Девушка, содрогаясь всем телом, стала подниматься на ноги, держась руками за деревянный шкаф, стоящий рядом. Удивительно, как в такой ситуации она обратила на это внимание, но шкаф был старинным, даже антикварным. И как от него пахло стариной… Такие мелочи могли как-то объяснить происходящее и даже помочь ей спастись.       Когда белокурая с горем пополам встала, мужчина подошёл ближе. Достаточно близко, чтобы она видела его лицо, но не так, чтобы она потеряла сознание от страха, и так разрывающего ее сердце. — Если ты думаешь, что на меня подействуют твои слезы — ошибаешься. За эти годы я столько слез видел… Анна смотрела на него во все глаза. Ее била крупная дрожь.       Он был очень красив. Чертовски красив. В его лице отлично сочетались несколько острые черты с мягкими. Он был бледен. Бледен настолько, что Анна даже решила, что попала в какой-то притон. Не мог же человек на самом деле быть таким белым… Его длинные темные волосы были убраны в хвост и на аристократический манер перевязаны лентой. И одет он был… Элегантно. А глаза и правда искрились голубым. Ему можно было бы дать лет тридцать семь…тридцать восемь… Но после им сказанного…        У Анны не возникло сомнений, а правду ли он говорит. Она привыкла доверять своей интуиции. А интуиция ничего хорошего сейчас сказать не могла.       Но не красота, не возраст сбили Анну. Она просто потонула в глазах, пытаясь вспомнить, где видела их прежде. Слезы, увы, не прекратили стремиться по ее щекам. Девушка не могла справиться со страхом. — Сядь, — сказал мужчина, указывая на кресло, стоящее возле окна. — Анна, сядь.       И она, боясь его гнева, который и без того сквозил в словах, бросилась к креслу. — Слушай и запоминай, — объявил он выходя на середину комнаты. — Отныне это твой дом. Отныне и навсегда. Анна всхлипнула и мужчина сжал зубы. — Перестань хныкать. Теперь ты живёшь здесь, а посему я должен установить правила… Завтра ты их узнаешь. А пока… Для тебя два основных правила. Меня зовут Лаэрт, но ты… Обращайся ко мне не иначе, как «мой господин». И второе — даже не пытайся сбежать. Ослушаешься, я жестоко расправлюсь с тобой. Не посмотрю на то, что ты моя невеста и будущая жена. — Жена…?       Анну с новой силой затрясло. Лаэрт улыбнулся. Так страшно. Вроде и без злобы, но очень жутко. — Навеки, Анна. Несколько секунд девушка боролась с душившими ее рыданиями, потом спросила, едва связывая слова: — Кто… Кто вы такой? Лаэрт широко улыбнулся, сверкнул глазами и направился к выходу. — Не наркоман, как ты уже успела меня окрестить. Хотя, признаюсь, у меня есть одна зависимость… Я не могу отказаться от крови. Но, если считать еду за наркотик, то и ты наркоманка, не так ли? Я вампир, моя дорогая. И не забывай добавлять «мой господин». Потом я, может, разрешу своей милой невесте называть меня по-другому, но пока… Слушайся и подчиняйся. «Вампир» — гулко раздалось в голове девушки. Видя отсутствующее выражение лица Анны, Лаэрт добавил, прежде чем скрыться: — Все, что неясно, уточнишь позже. Но девушка ещё не знала, что это утро не самое страшное. Она и не подозревала, чем обернется вечер…