Добыча

Вы едете на ярмарку в Скарборо? Петрушка, шалфей, розмарин и чабрец, Передайте привет человеку, который там живет, Когда-то он был моей настоящей любовью. (Scarborough fair)

       — И ты принял это решение в одиночку? Как раздражает, — сердито забормотал Уилл в своей обычной манере. — Тебе-то что?       Лаэрт не понимал почему он вообще стоит на балконе и ведёт дурацкую беседу с абсолютно неадекватным парнем. В последнее время, правда, Уилл был довольно спокоен и все его слова отдавали философией дзен-буддизма, но это вовсе не значило, что он стал нормальным. — Она такая хорошенькая, как куколка. И вкусно пахла… Я даже не могу вообразить насколько вкусна её кровь… — Все с тобой ясно, — Лаэрт усмехнулся.       Уилл прожигал взглядом дыру в его затылке и одновременно смотрел куда-то сквозь него. Только этот парень мог быть вот так в двух местах одновременно. Наверное поэтому Лаэрт стоял здесь и говорил с ним — Уилл был почти что безмолвным слушателем, очень часто погруженным в свои странные мысли. — Я не злюсь на тебя за твои слова… В общем-то, это отчасти и та причина по которой мне пришлось пойти на это… Под крышей моего дома собралось почти тридцать вампиров и все они голодны, как черти. Запасов чистой, не испорченной крови остаётся все меньше, хоть сейчас выходи на охоту… Я не мог допустить, чтобы Анна, хрупкий человек, оставалась здесь, среди озверевших от голода монстров. Она бы просто… Умерла от страха.       Лаэрт не стал говорить об угрозе для девушки, исходящей от Юлия. Вероятно кто-то окажется предателем, так бывает часто… И даже Уилл, как ни прискорбно, может им быть. Поэтому, излишне посвящать всех подряд в личные планы. — Такая жалкая и пугливая. Это так весело. Она дезориентирована в нашем подлунном мире.       Уилл всегда был на какой-то своей волне. И часто его слова были совершенно не в тему, но кое-что… Так уж ли Анна «дезориентирована»? Она была беззащитна перед любым вампиром, она мало знала… Но правду и ложь она распознавала с ходу. Уилл был не прав, говоря, что Анна «дезориентирована».  — Спасибо за… — Лаэрт обернулся, чтобы поблагодарить товарища за беседу, но того уже не было рядом.       По опустевшему балкону гулял ветер.       Нужно было возвращаться к остальным, которые в это время решали их основную проблему. Но почему-то ситуация с Анной не выходила из головы. Лаэрт беспокоился за неё, хотя и сделал все, чтобы она была в безопасности. В каменной груди начинало болеть отнюдь не каменное сердце, стоило подумать о том, сколько боли девушка испытала.       Но это было не только его решение. По подсчётам Лиссы, Эмори и ещё кое-кого, это был единственный способ обезопасить Анну. Юлий не мог достать её в родительском доме. «Твой дом — твоя крепость». Да и без разрешения ему вход заказан. Он бы, пожалуй, и переступил порог, но Юлий не станет растрачивать свои силы и энергию на это. Ведь иначе кто будет бороться с остальными? Но Лаэрта мучили смутные подозрения, сомнения… Что сколько бы сил не охраняли Анну, Юлий найдет способ добраться до неё. И за прошедшие два дня, мужчина измучился сомнениями настолько, что решил вечером забрать девушку обратно, под свою защиту.       В зале, казалось, все замерло. Когда Лаэрт вошёл, на него уставились тридцать пар немигающих глаз. Он — хозяин поместья. Он собрал их всех. Все решения должны быть им одобрены… Но Лаэрту практически все-равно.       Он молча прошествовал к главному столу, за которым собрались главные разумы их скромной компании. Эмори был среди них. На его лице, с приходом Лаэрта, так и застыла кривая улыбка, словно он рассказывал какую-то ну очень остроумную шутку и его прервали на самом интересном месте. Но смотрел Рыцарь затравленно, даже измученно. Лаэрт никогда прежде не видел молодого человека таким подавленным. Но в общем-то, ему было все-равно. — Что у вас? — спросил мужчина звучно.       Его голос эхом побежал вдоль стен и потолка, а потом достиг конца зала и растворился. — Ну… — это была Лисса.       Она робко выглядывала из-за плеча Уилла, который с безмятежным видом разглядывал носки своих ботинок с противоположной стороны от Лаэрта.       Стол был завален тонной всякой всячины. Абсолютно разными предметами. Здесь были различные редкие артефакты, травы, связанные в душистые веники, колбочки и скляночки с закупоренными в них напитками всяких действий. С миру по нитке, как говорится? Каждый из присутствующих принес то, что по его мнению должно избавить тот самый «подлунный мир» от гнета Главы. Но Лаэрт уже знал, что собираются ему сообщить.       Эмори обвёл долгим взглядом все эти предметы, а потом сообщил деловитым тоном: — Это все хлам, ребята, без обид, но против Юлия… — Я думаю, — перебил Лаэрт, — нам не обязательно убивать его… — Точно… — выдохнула Лисса. — Достаточно будет всего-лишь… — Устранить его, так? — закончил общую мысль Олег, оглаживая бороду и прикусывая губу. — Точно, — Лаэрт наклонился над столом и локтем сдвинул хлам в сторону. — Я хочу сказать: достаточно навсегда забрать у Юлия возможность руководить нами. — Браво, — Эмори не скрывал своего восхищения. Удивительно, но на месте былой ненависти к нему, у Лаэрта остался всего лишь упёртый принцип — все также испытывать неприязнь.       В толпе раздался одобрительный ропот, но потом, когда тишина всё-таки установилась, рыжеволосая женщина пропихнулась вперёд, остановилась за спиной Олега и воскликнула: — А как мы можем быть уверены, что это будет навсегда?       Лаэрт узнал в женщине Нару — она работала бухгалтером во Дворце, ровно до начала этих «загадочных» убийств. Потом она уволилась, боясь за себя и своего жениха. — Есть поступки, которые народ никогда не прощает, — мудро изрёк Уилл.       Лаэрт одобрительно кивнул. Все удивлённо вытаращились на Уилла, который, впрочем, уже потерял всякий интерес к происходящему и теперь улыбался своей ладони. — Нам будет трудно. Очень трудно. Юлий не так прост. Он хитёр и очень опасен. Но у всех есть свои слабости. И мы сделаем все, что бы найти его слабость и как следует надавить туда.       Снова гул одобрения и на этом завершили. Им тоже нужно было спать, есть… Эйлин важничала в столовой — она строго следила за тем, чтобы каждый брал не больше порции, рассчитанной на одного вампира. Запасы катастрофически кончались, приходилось экономить. Лаэрт… Не мог отдыхать. Напряжённые размышления, тщательная разработка плана — это отвлекало от тех, других мыслей, которые мучали и точили душу.       Лаэрт был решительно настроен на то, чтобы забрать Анну. Он ведь так и не сказал ей. Не сказал самого важного. И кроме того, он что-то ощущал. От этого нехорошего предчувствия начинали дрожать руки, а лоб покрывался испариной. Такое вообще возможно у вампиров?       Лаэрт обернулся бы мигом. Никто бы и не заметил, что он уходил. А когда бы заметили, все было бы уже сделано и Анна была бы уже прижата к его груди, была бы укутана в его плащ и наверняка зацелована. Но стоило приоткрыть входную дверь, на плечо ему легла рука. Подкрались незаметно. Лаэрт даже не успел почувствовать запах. Так быстро передвигаются только вампиры. — Куда это ты собрался, друг? — Эмори… — процедил мужчина и тут же, не без оттенка отвращения, сбросил руку молодого человека с себя. — Лаэрт, ты куда? — и вот с другой стороны возникла любопытная мордаха Лиссы. — Я посчитал, что Анну стоит забрать. — Что? — Лаэрт, мы же обсудили… Ей там ничего не угрожает и… — И представь, как она себя будет чувствовать после этих телепаний, — подхватил Эмори слова девушки.       Лаэрт на секунду, всего на секунду потерял контроль над собой и дверная ручка, за которую он все ещё держался, с протяжным всхлипом треснула и рассыпалась на кусочки. — Что-то вы больно обеспокоены её чувствами, — нахмурившись, сказал он. — Мы просто все любим её, — невозмутимо заявил Эмори.       Лисса активно закивала. — Спелись, — презрительно улыбнулся Лаэрт, разворачиваясь к ним.       Сейчас он не собирался сильно вдаваться в подробности сказанного этим недомерком. — Лаэрт, ты не понимаешь. Просто не понимаешь, как опасно ей будет здесь. И как опасно будет, когда дело дойдёт до активных действий с нашей стороны, — продолжил тираду Рыцарь. — Анна сейчас в безопасности. В её доме действует родительская защита и кроме того, Юлию нужно разрешение на вход, иначе он попросту… — Он мог его получить, — вставила Лисса. — Даже если и так, защиту ему не пересечь. Такие вещи, как семья и любовь намного древнее, чем мы, — сказал Эмори. — Лаэрт, ты знаешь, как я отношусь к Анне, думаешь я стал бы говорить все это, если бы не был уверен?       Тяжело вздохнув, мужчина прижался спиной к двери. Было во всей этой ситуации что-то подозрительное, что-то странное… — Даже если мы заберем её назад сегодня. Все-равно это будет не напрасно. Свежую кровь наш друг завезет только завтра, остатки, которые у него были. А так мою бедную Анну загрызли бы с голодухи, — дрожащим голосом заметила Лисса. — Сейчас шесть часов, все идут отдыхать, набираться сил перед завтрашним мозговым штурмом, — запустив пятерню в волосы и зачесав их назад, как бы невзначай сказал Рыцарь. — Я пойду и быстро поищу информацию об этой «родительской защите», — скептически отозвался Лаэрт и взглянул на подругу. — Я…я пойду с тобой. Признаться, мне тоже не по себе. Гораздо спокойнее, когда оберегаемый объект находится в твоей власти.       Это все было так дико. Мнения и планы менялись с космической скоростью. Все были на пределе. Вот сначала решение отправить Анну под защиту семьи казалось просто замечательным, а теперь… Если опасения Лаэрта подтвердятся… И почему он только не посмотрел информацию раньше? Почему доверился мнению Эмори, когда до этого все время презирал его?       Лаэрт просто хотел как лучше. Был уверен, что этот путь правильный. Что так девушка будет спасена. И больше ему ничего было не нужно. — Не беспокойся, все с ней будет хорошо, — сказал Эмори прежде, чем скрыться в темноте коридора, ведущего в левое крыло.       Но Лаэрт вовсе не услышал в его словах уверенности.       И как вообще возможно уместить в голове столько всего? И судьба Анны, и план по сживанию Юлия со света. Лаэрт почти физически ощущал внутреннее давление этих мыслей на черепную коробку.

***

— Будешь обедать?       Анна отрицательно покачала головой и вернулась к своему увлекательному занятию — разглядыванию пространства перед собой.       Боль от потери уродливым образом смешалась с радостью долгожданной встречи. В теплых родительских объятиях девушка находила утешение и короткое успокоение.       Вот сердце разрывалось от полноты чувств, а вот… Вместо него осталась выжженная и уже остывшая дыра.       Один вопрос: «Почему?» Чувство опустошенности, смятение… Лаэрт оставил её. И было это жестоко. Забрать её, показать удивительный мир по обратную сторону луны, а затем забрать у неё всё. Уйти самому. Когда он стал так нужен.       Анна медленно передвигалась по дому, как призрак, от одного родителя к другому, не желая находиться в одиночестве. Ни мама, ни отец, казалось, не замечали того, что творится с их дочерью. Конечно, это ведь последний, прощальный подарок Лаэрта — промывка мозгов.       С отсутствующим видом девушка наблюдала за тем, как отец пытается подключить игровую приставку к телевизору. Надеялся повеселить дочурку.       Злобный голосок в голове нашептывал: «Он изначально не хотел быть с тобой. Подумай, зачем бессмертному какая-то девчонка? Ты была забавным домашним питомцем…» И правда, на что она надеялась?       Слова, которые Лаэрт произнес перед тем, как захлопнуть дверь… Анна обдумывала их тысячу раз. Не меньше. «Ты умная…». Да, она понимала.       Сначала она подумала, быть может, Лаэрт беспокоился за неё? Может быть просто не хочет, чтобы она участвовала в этих вампирских войнах, но разве не кажется это достаточно удобным случаем, чтобы избавиться от неё?       И все же… Вопрос «почему» так и продолжал крутиться в голове. Она пыталась и не могла представить себе другую жизнь. Человеческую, сравнительно недолгую, с обычными людскими проблемами, с рутиной… И главное — без Лаэрта. Без его ядовитых подколов, без скептических взглядов… Ей теперь, вероятно, придется найти работу, возможность учиться в университете она упустила, и тоже, по иронии судьбы, из-за Лаэрта. — Хочешь в бокс или… Crash? — Я не умею ни в то, ни в другое, — рассеянно отозвалась девушка и дернула плечами.       И если по правде, ей очень хотелось спать. Всю прошлую ночь она провалялась на кровати без сна, переодически заходясь в хриплых рыданиях. И теперь опухшие от слез глаза едва ли не закрывались.       Она пробовала выйти из дома. Она бы поехала в квартиру Лаэрта, простояла бы в подъезде или у подъезда, дожидаясь его. Но родители восприпятствовали этому и теперь она оказалась узницей своего же дома.

***

— Я не верю, что об этом нет ни в одной книге. Я что просто так собирал всю эту коллекцию? Бесполезные бумажки… — Лаэрт, успокойся. Может попробуем разбудить Ларису? Я видела, она прямо над лестницей вис… — Нет.       Лаэрт дрожал от ярости и от нетерпения. Предчувствие было так сильно, что он стал слышать чужие слова в голове: «Вышел месяц из тумана…»       Лисса достала с полки очередной фолиант и сдула с него целый клуб пыли и паутины.

Вынул ножик из кармана…

— В этой книге должно быть. Что-то… Что-то в разделе о…

Буду резать…

— Есть. «Кровная защита». Никто не может переступить, разрушить защиту до тех пор, пока…

Буду бить…

— Пока в его жилах не будет течь та же кровь, что и хозяев. Лаэрт, сколько выпитая кровь держится в организме существа? У оборотня день, а у вампира…

Все-равно тебе водить.

      Лаэрт сорвался с места, опрокидывая свой стул.

***

      Анна понимала, что родителям она кажется странной. С ничего она вдруг стала печальной. Но что они могли поделать? Они надеялись, что старые добрые развлечения в кругу семьи помогут поднятию духа. Пока мама заказывала пиццу, отец искал какой бы фильм посмотреть.       «Маска» стояла на паузе, пока дожидались доставки ужина. Анна пошла к себе в комнату, чтобы переодеться в пижаму — по старой привычке она чувствовала себя так уютней. «Не думать» оказалось на удивление легко, не так как раньше. Она больше не задерживала свое внимание ни на чём, просто равнодушным взглядом следила за всем, что движется, а на то, что не проявляет признаков жизни она почти и не обращала внимания.       Зеркало, кровать, окно и наконец…комод. Он был и нужен. Насколько Анна помнила, пижама в последний раз оставалась там.       На столе разложены книги и вырезки из журналов — таким все оставалось до того, как Лаэрт забрал её. Дверцы шкафов были закрыты — значит мама заходила вытирать пыль. Анна всегда забывала закрывать шкафы.       Школьный рюкзак все ещё полный тетрадок и бумажек валялся под столом. Сначала экзамены, потом выпускной, затем усталость и дача, она не успела разобрать его. Но сейчас это всё не очень заботило. Все позже. Позже Анна сможет разобраться со всем этим, влиться в колею жизни нормального человека. Но пока пусть пройдет время. Пусть рана подзаживет и воспоминания пообветрятся.       Анна равнодушно смотрела на себя в зеркало. Вот она, не прежняя девочка, закончившая школу и полная радостных ожиданий от будущего, а девушка, повзрослевшая и уже разочаровавшаяся, по крайней мере в отношениях точно.       Белая пижама с серыми мышатами. Что ж. Это не соответствовало настроению, но было как-то… Хоть на некотороe, пусть и короткое время, она могла почувствовать себя прежней.  — Остановитесь, куда вы… — раздался громкий отцовский голос, а затем последовал крик боли и какой-то шум.       Это моментально отрезвило Анну. Не пижама вернула её в прежнее состояние, а происходящее. Судя по всему кто-то проник в дом и успел сделать что-то с папой. Страх. Страх костяной рукой схватил девушку за горло. Страх за родителей, за себя…       Но прежде… Если этот грабитель/маньяк (кто он там) доберется до её комнаты, а он непременно доберется, ей придётся защищаться. Чем? Горшок с цветком, который стоит на окне — слишком тяжёлый. Она просто не сдвинет его. В глаза, которые уже застилали слезы, бросился стакан с карандашами — карандаш можно воткнуть куда угодно. За него девушка схватилась в первую очередь. Потом… Чашка. Ей можно здорово огреть по голове. Не Бог весть что, но хоть что-то. Как говорится, на войне все средства хороши?       Анна прижалась к стене за дверью. Если войдёт гость, она не растеряется. Если войдёт, она врежет, что есть силы… И тут: — Вышел месяц из тумана…       Она узнала это голос и узнала бы из тысячи других. В голову ударила кровь и перед глазами все поплыло. Стоило догадаться, что это произойдет. За ней придут. — Вынул ножик из кармана.       Руки затряслись, а по щекам потекли слезы бессилия. Что она сможет сделать против этого кровавого демона? А родители? Что будет, если он навредил им? — Буду резать…       Это послышалось уже совсем рядом. Анна укусила себя за руку, чтобы заглушить крик ужаса, который рвался наружу. Её всю колотила бешеная дрожь. С ног до головы. Карандаш со звоном выпал на пол и быстро покатился под шкаф. Шаги, которые прежде двигались по коридору мимо, вдруг замерли. — Буду бить…       Это прозвучало уже рядом с дверью. И буквально через секунду она протяжно заскрипела. Все потеряно. Всё! Юлий просто убьет её здесь. В отместку Лаэрту. Но как? Как? Лаэрт не оставил бы Анну просто так, не будь он уверен, что она под защитой. Как Юлий добрался до неё? — Все-равно… — дверь открылась и половицы начали хрустеть и прогибаться под весом гостя, — тебе водить. Анна, лапочка, выходи. Твои родители у меня. Ты же не хочешь, чтобы они погибли, правда?       Он стоял к ней спиной. И он чуял её, Анна знала. Просто ему нравилось играть. Нравилось подчинять себе добычу. Девушка даже сквозь слезы видела его рыжее под линеечку карэ, его кожаную жилетку. Она слышала звон его серёжек в ушах и брелоков на поясе. Юлий любил всякие побрякушки. — Смелее, девочка…       На пол полетела и чашка. Анна медленно вышла вперед, содрогаясь от ужаса. Вот так выглядит смерть? Навряд ли это будет безболезненно быстро. Слишком много проблем Анна доставила Главе, слишком он зол на Лаэрта. Медленно и мучительно… Хорошо. Она готова и к этому.       Юлий… С ним что-то явно было не так… Он ведь… Густая темная кровь капала с его рук.       Анна упала на колени. Неужели он всё-таки убил их? Крик. Испуганный и тонкий застрял где-то в горле.       И вот Юлий оборачивается. Кровь не только на его руках. Она течет по подбору прямо изо рта, сочится из глаз, откуда-то из волос, из ушей и из носа. Его футболка насквозь пропиталась кровью. Парень сделал шаг вперёд и из высоких ботинок с противным хлюпом вытек ещё один поток крови. Она была везде и повсюду. На полу оставались кровавые следы и в воздухе витал запах ржавого железа. Анне казалось, что она вот-вот задохнётся от этой едкой редкостной вони. Кровь Главы давно протухла. — Лапочка, ты заставила меня ждать, — сказал он, противно растягивая слова и зверски улыбаясь. — Где? — прошептала Анна, поражаясь тому, что она все ещё в состоянии говорить. Она и на полу едва удерживала горизонтальное положение. — Где мои родители? Что ты сделал с ними?       Его глаза. Глаза вампира зажглись неподдельным детским восторгом, азартом заядлого игрока в покер. Ему нравилось играть. — О, ты хочешь знать? Правда хочешь знать? Пойдем, лапочка, я покажу.       Он снова захлюпал ботинками, но на этот раз по направлению к девушке. Его ладонь тоже источала кровавое зловоние, а сама напоминала сплошное месиво.       Юлий один рывком поднял Анну на ноги и прижал к себе за талию. Она почувствовала, как ледяная кровь пропитывает её одежду тоже. — У тебя милая пижамка, — с яростным ехидством заметил Глава и прямо-таки поволок девушку за собой прочь из комнаты.       Это походило на безумие. На страшный кровавый сон. И ни Лаэрт, ни Эмори, ни даже Господь не отзывались на отчаянный зов. — Заткнись. Не хнычь, лучше смотри.       Юлий сдавил её щеки, поворачивая её голову в сторону кухни. Мама. Сидела спокойная и неподвижная, смотрела куда-то в пространство. — Помнишь маленький фокус, который я провернул над Лаэртом? Твоя мать сейчас как раз решила принять участие. Она очнется и опять будет думать, что её дочь занята подготовкой к свадьбе. Она будет рада убрать весь этот бардак, будь уверена. О, а вон твой отец, — Юлий схватил девушку за шиворот и толкнул вперёд прямо в прихожую. — Что с ним? Папа!       Мужчина растянулся на полу. — Фи, какая ты недогадливая, — Юлий дёрнул Анну на себя и прошептал ей прямо в губы. — Я не стал убивать их. Я же не изверг, правда? Они здесь все хорошенько уберут, а потом… Потом, когда сюда заявится твой любимый Лаэрт, они скажут ему… Знаешь, что они скажут? — парень хрипло расхохотался. — Они скажут: Анну забрал её жених. Это, конечно, шутка. Но ты только представь выражение лица твоего ненаглядного. Представь, как комично это будет выглядеть.       Анна, испуганная временным помешательством Главы, притихла. Она не понимала больше, что от неё хотят. Не понимала, что от неё требуется. — Вы убьете меня? — хило поинтересовалась она.       Родители живы, а она… Как-нибудь. — Убить? — Юлий волоком потащил её в сторону выхода из квартиры. — Неет, я не могу убить создание со столь очаровательным личиком, с таким забавным и милым характером и… Главное — с такой вкусной кровью. Я сделаю так, что ты будешь мечтать о смерти. Но я не дам её тебе. Ты будешь ползать за мной на коленях и согласишься на всё. А я живу вечно. Мне не хочется скучать. Идём, не бойся, никто не увидит твоей пижамы. Я повезу тебя на машине. А у меня… Ты будешь ходить в том, что я тебе дам, там уж стыдиться будет нечего. Я потом, возможно, милостиво соглашусь показать Лаэрту тебя, перед самой его смертью. И помни, лапочка, меня, конечно, позабавит, если ты будешь иногда плохой девочкой, но если ты будешь очень и очень плохой девочкой, я всегда могу вернуться сюда и убить твоих маму и папу.       Юлий улыбнулся ей жуткой кровавой улыбкой. Они вышли из квартиры и неожиданно кровь перестала сочиться ото всюду из его тела. Этот монстр тащил Анну за собой, прямо в ад. И теперь он делает это совершенно серьезно.

***

— Успокойтесь. Если бы Юлий побывал здесь раньше нас, это было понятно ещё здесь, в подъезде. Он любит выделываться, — осторожно заметила Лисса, робким крадущимся шагом поднимаясь вверх, следом за Лаэртом.       Эмори шёл медленно, позади, оглядываясь по сторонам. Он казался слишком испуганным и пришибленным. — Вот, я же говорила. Дверь закрыта. Юлий никогда не зак…- снова заголосила девушка, но её слова были прерваны тихим окликом Рыцаря. — Ребята…       Эмори замер на месте и по мере течения секунд, на его лице расцветала гримаса ужаса. Он поднял левую руку, которой касался перил. С его ладони на пол капнула темная густая жижа. — Боже…       Лисса едва не осела на пол. Ей в последний момент удалось удержаться за стену позади неё.       Лаэрт с Эмори несколько секунд смотрели друг другу в глаза, а затем оба рванули вверх по лестнице.       Мужчина со страшной силой вдавил кнопку дверного звонка внутрь, но от этого им не открыли быстрее. По обратную сторону двери послышались неторопливые шаркающие шаги. Медленно… — Здравствуйте, — вампирам добродушно улыбнулось круглое женское лицо. — Анна уехала со своим женихом. Она сейчас будет заниматься подготовкой к свадьбе. — О чем вы говорите? Это я… Я её… — накинулся было Лаэрту на женщину со всей своей яростью, но Эмори удержал его за плечо. — Посмотри на её глаза… Не будь дураком, послушай, что она говорит. Она даже не спросила кто мы. Просто выдала заранее заготовленный текст. Посмотри на её руки — они плохо вымыты от крови. И наконец… Кровь на полу… Ты сам-то разве не чувствуешь запах Юлия?       Женщина рассеянно смотрела сквозь них и продолжала глупо улыбаться. — Анна… — прошептал Лаэрт, запуская руку в волосы.       Он сделал несколько шагов назад, а затем прислонился к стене, как ранее уже сделала Лисса.       Чувство вины… Он уже и не помнил, когда оно было таким сильным. И страх — что они не успеют вытащить Анну. Ощутимое горе утраты от того, что она сейчас не рядом. Не с ним. Страх потому, что Юлий сделает с ней все, что ему заблагорассудится.       Эмори чувствовал себя не лучше. Ведь по больше части… Виноват был он. Он настоял на всём этом плане. Он убеждал Лаэрта, что все под контролем… — Слушайте сюда, вы, оба… — раздалось грозно из-за их спин.       Пока Эмори и Лаэрту не находили в себе силы даже на то, чтобы сдвинуться с места, Лисса нашла силы в себе. — Этот ублюдок не убьёт её. Не посмеет. Он захочет, чтобы Лаэрт видел её сломленную в его руках. А ещё… Он захочет обменять её на ваши жизни.       Самое худшее — спасти Анну мог только их «чудо-план». Но он был ещё только в мыслях. Никто на полном серьезе ещё не начал обдумывать его. А судьба девушки зависела только от успеха операции.