Да святится имя твое

В фольклоре Подземного Мира, соединившись, частички души непременно влюблялись и скорейше приступали к сношению. Если бы менестрели писали песнь о любви Тома и заменили "Марко" на имя демона, это было бы больше похоже на военный эпос. Они словно кровные враги специально били и разочаровывали друг друга как можно сильнее и если смертный был всего лишь... смертный, для себя Том решил, что такая частичка души ему не подходит и лучше будет забыть смертного навсегда. Итак, принца все более чем устраивало: изначальный план по разрушению образа Марко Диаза в собственной голове проходил просто прекрасно. А жжение в ладони можно и перетерпеть, если станет совсем уж невыносимо — ее всегда можно отрубить. Зато как справляться с гадким чувством в душе, которое хотелось сплюнуть поскорее, молодой принц не знал. А началось все с первого же дня в учебном заведении, куда Том был вынужден ходить ради маскировки. И там было очень-очень много людей, что в какой-то момент Люсайтор потерял своего смертного из поля зрения. Толпа оттесняла его дальше от красной толстовки, а потом колокол громогласно прозвенел прямо над его головой, пытая чуткий демонов слух. Разрозненная толпа с удивительной армейской дисциплиной разделилась на маленькие группки, каждая из которых скрылась за нумерованными дверями. Том, еще слегка оглушенный местной колокольней, даже не сразу заметил как кто-то трогает его за плечо. Зато, когда его резко развернули, он узрел высокую самку с кудрявыми волосами, похожими на кусты, яростно сжимавшую в руках длинную деревянную палку. -Молодой человек, почему вы до сих пор не в классе? — ее губы, выкрашенные в фиолетовый, недовольно скривились. Тому совсем не понравился ее тон. Он показательно отряхнул плечо, будто смахивая ее прикосновение. Принцу не полагалось отвечать на оскорбление и он выпрямился, ожидая пока смертная осознает с кем говорит. Самка оглядела его с головы до ног, отмечая дорогую черную рубашку, заправленную в брюки, и щегольскую укладку. Ее губы сжались в настолько прямую линию, что фиолетовой помады стало не видать. Том старался сохранять спокойствие, хотя самка уже порядком действовала на нервы своим наглым поведением. Из двери, по левую руку от них, выглянуло несколько пар глаз. У сцены появились зрители. -С кем, по вашему, я разговариваю? — Том только молча вздернул нос. Самка определенно была бы ниже его, если бы не высокая обувь, — Ты явно меня слышишь и прекрасно понимаешь, так что попробуй еще раз демонстративно проигнорировать мой вопрос и получишь наказание, — и это была последняя капля. Даже королева-мать не смела наказывать Тома после получения рун. Он был мужчиной и мог сам наказывать свое потомство, а какая-то смертная считает себя вправе… -Прошу прощения? — Том не просил прощения. -Посмотрите-ка, значит теперь мы разговариваем, - она самодовольно усмехнулась и принцу как никогда в жизни захотелось сжечь кого-то заживо. -Верно, в отличие от вас у моей семьи хватило времени и терпения научить меня тонкостям разговора, — нахальная улыбка на лице Тома уперлась в яростный взгляд голубых глаз самки перед ним. -Еще одно слово и вы будете наказаны до конца семестра! — она возмущенно топнула ногой. -Странная угроза. Вы так привыкли, что вам беспрекословно подчиняются? — демон начал подходить ближе, словно нападая. -До конца года! — ее лицо некрасиво скривилось. Она сжала указку с такой силой, что та беспомощно треснула. -Представляете на месте этой палки мою шею не правда ли? У вас в простонародье только такие рычаги давления, да? -Идите к директору прямо сейчас, я вызываю ваших родителей! — она зло отбросила остатки указки в сторону. -Мои родители? К чему они вам? — Том удивленно сощурился, — Они прекрасные люди, но, коль уж ваши собственные родители не позаботились о вас, чужие вам не помогут. -Молодой человек… — ее голос словно поник. Она опешила и ссутулилась под его взглядом и теперь Том смотрел на нее сверху вниз. Ровно так, как и положено. Эта драма стала его утомлять. -И что же, вся эта агрессия из-за разлада в семье? Как скучно, — он смотрел ей прямо в глаза, которые растеряли всю неистовость и теперь вызывали сочувствие, уныло выглядывая из опущенных бровей. Вот только жалости на грубое простонародье у него не нашлось, — Ни самца, ни отпрыска, ни родителей. Мне было бы жаль вас, но, как и всем в этом измерении… — он манерным жестом оправил свои волосы, — Мне на вас совершенно наплевать. Как неожиданно конфликт начался, так он и закончился. Самка дернулась в сторону двери, из-за стекла которой выглядывали ученики и, после легкой заминки, резко двинулась дальше по коридору, стуча каблуками. Запонка Тома зацепилась за цепочку на ее шее, когда он поправлял прическу, но самка будто совершенно не заметила, как цепь натянулась и треснула, звонко падая на пол. Все стихло. На секунду Тому даже показалось, что на глазах самки-куста блеснули слезы. Он уже примерно понимал глубину человеческого страдания в такие моменты и ему мгновенно стало стыдно. Он опустил взгляд на медальон, который случайно вырвал у нее. -Чувак, это было круто! - большой блондин вывалился из комнаты, только стих стук каблуков. -Да, было давно пора проучить Хейнос! -Сколько раз эта карга заставляла меня рыдать ночами, пусть почувствует каково это, — люди вывалили из кабинета шумной толпой и мгновенно окружили Тома. Под их одобрительные крики и дружеские похлопывания его затянули в кабинет. -Как тебя зовут? — это спросила уже знакомая принцу из Всевидящего Ока самка с зеленой прядью. -Том Люсайтор, — и люди в один голос скандировали его имя, словно он стал героем. Что же, это было приятно. Учебное заведение начинало ему нравиться. Но он пропустил один хмурый взгляд среди дюжины обожающих. Марко поднял потертый медальон и тихо затворил дверь, чтобы шум из класса не было слышно. Дома Том весь вечер игнорировал смертного за то, что тот его бросил в бурном потоке коридорного движения. Энджи, видя добавочное напряжение в своем доме, выпытала у мальчиков причину их ссоры. А потом наложила домашний арест на сына. Том не слишком вникал в природу этого феномена, однако в ту ночь, когда Том зашел в комнату Марко, тот усердно притворялся, что спит. Он лежал на своей кровати, оставив зеленый спальный мешок на полу. Это должно было стать первым тревожным звоночком для Люсайтора, но, конечно же, не стало. В таком случае их история потеряла бы всю трагичность, а без этого вряд ли обошлась бы песнь об их противостоянии. Зато Том бы обошелся. На ланче он стал сидеть за элитным столом, хотя и не особо понимал разницу между элитным столом и остальными. Видимо его победа над самкой-кустом стала эталоном храбрости в Академии Эхо Крик. Джеки тоже оказалась за крутым столиком — самка с зеленой прядью, к которой неровно дышал его смертный — и показала себя абсолютно неинтересной личностью по Томовым меркам. У его смертного был плохой вкус. А еще там была очень раздражающая девушка, которая отчего-то записала Тома в свои друзья. Бриттани Вонг была слишком крикливая, но принц мог откалывать грубые замечания соклассникам вместе с ней, а заодно и узнавать новости учебного заведения, так что Люсайтор посчитал ее терпимой для ближнего круга. А еще Бриттани показывала ему город пока смертный должен был идти домой сразу же после школы, согласно правилам домашнего ареста. А потом была сцена в кафетерии. -Что это за кормежка? — Том поморщился, когда уставший парень на раздаче еды бесстрастно бросил ему в поднос коричневое месиво. -Бобы с картошкой. Следующий! -Нет уж погодите, вы считаете это съестным? — до этого Тому ни разу не приходилось питаться в местной харчевне, но в тот день миссис Диаз не собрала им со смертным ланчи и другого варианта для них не оставалось. Марко тоже должен был ждать своей очереди где-то позади. -Следующий! -Вот этим вот, вы считаете, можно кормиться? — Том громко ударил подносом о стол, привлекая его внимание. Еда на нем разлетелась в стороны, но принц все равно не собирался это есть. -Ну да… — тот почесал голову. Давно он не сталкивался с такими скандалистами. -По вашему телосложению более чем заметно. Не знаю зачем я вообще спросил, — Бриттани и еще несколько человек с элитного столика рассмеялись, будто Том отмочил удачную шутку. Парень на раздаче смутился, натягивая передник пониже, пытаясь прикрыть толстый живот. Постепенно смех популярных ребят подхватили другие подростки и вот уже весь кафетерий хохотал над словами Тома. Поддетый всеобщим одобрением он уже было раскрыл рот, чтобы продолжить, но его остановило легкое касание о запястье. -Достаточно, — но не голос Марко заставил принца осечься и уж тем более не его просьба, а взгляд. Глубокие карие глаза пронизали Тома презрением и на душе вдруг стало мерзко. Он словно в секунду разрушил все мечты и ожидания смертного. В тот вечер Марко не оставил спальный мешок и Тому пришлось спать на полу. Тем временем, совершенно не обращая внимание на их перепалки, связь крепла. Руны тянулись к рунам, но Том умело манипулировал короткими обрядами, ослабляя влияние на себя. Он бы охотно помог и Марко, но тот не просил о помощи. Может потому, что был слишком горд, а может оттого, что понятия не имел, что Том на самом деле - демон ада. Кто знает. Таким образом смертному доставалось их связи сполна. Он наивно полагал, что Том не замечает взглядов, которые тот бросает на него исподтишка. Но принц был очень внимателен к своему смертному. Но, очевидно, недостаточно, чтобы понять когда именно их отношения вышли из-под контроля. Третьим и последним гвоздем в гроб их едва зарождающейся связи была сцена в гостиной. Тому нравился Эмджей. Детеныш был обласкан каждым членом семьи, но воспитан и начитан. В каком-то смысле он напоминал принцу его самого в детстве и Люсайтор совершенно не собирался обижать самого себя. Это вышло случайно. Том ошпарился о новый молитвенник, который Диазы небрежно бросили у зеркала, и резко одернул руку, случайно задевая детеныша, который бежал к телевизору прямо за ним. Мальчик упал от неожиданности и захлопал глазами. Попкорн, миску с которым мальчик нес в руках, рассыпался по полу. Том баюкал свои обожженные пальцы. И именно в этот момент Марко нужно было спуститься вниз. Он яростно схватил Тома за больную руку и потащил наверх, буквально бросая его в комнату. -Ты что, совсем голову потерял? — Том никогда не видел смертного настолько злым. -Совсем нет, к счастью ты пытался оторвать мне руку, а не голову. Нет-нет не беспокойся, все в порядке. -Что? — Марко с силой сжал виски, — Черт, ты думаешь, что сможешь отговориться от того, что поднял руку на ребенка? Знаешь что, это уже слишком. Тебя могут депортировать, ясно? -Да за кого ты меня принимаешь, — возмущенно воскликнул Том. Даже в подземном царстве посторонний бы никогда не ударил чужое дитя и Тома страшно задевало, что смертный смел думать будто он — будущий король! — мог себе такое позволить. Однако, возможно, не существуй в этом мире сцены в кафетерии и первого дня в школе, Марко был бы другого мнения о нем. -За того, каким ты кажешься, — он скрестил руки на груди. -Ну и какой же я на твой привередливый вкус? — Том отзеркалил его позу. -Ты бесчувственный и жадный до внимания придурок каких свет не видывал. -Серьезно? Может все потому что ты меня не знаешь, что естественное следствие того, что ты взял себе в привычку бросать меня, — Марко обреченно застонал. -Мне жаль, окей? Мне правда жаль, что тогда я оставил тебя и позволил морально уничтожить Мисс Хейнос. -Старуха заслужила такое к себе обращение. -Ах так? Это тебе так сказали твои новые друзья? Может в таком случае хоть кто-нибудь из твоей свиты оповестил тебя, что она на самом деле сирота, - Марко постепенно переходил на крик и это только сильнее раздражало, - И не думай будто они не знают об этом, только и разговоров было, как ее бросили на пороге местной церкви. Не такой уж мы большой город, чтобы забывать такие вещи. -Откуда бы я это знал в первые полчаса в школе, - Том и вправду этого не знал, но это совершенно не значило, что он был неправ или что самка-куст была права, - Особенно учитывая, что мой проводник бросил меня на произвол судьбы. -Я не буду больше извиняться за это и, да, не притворяйся будто не знал. Ты прекрасно видел, как она реагировала на твои слова о семье, но продолжил давить как последний. Чертов. Ублюдок, - последние слова Марко выплюнул одно за другим прямо Тому в лицо, - Ты — психованный мудак, который наслаждается страданиями других людей. Тебе только и нужно загнобить несчастных, а потом посмеяться и получить плюсики к самомнению от своих дружков-ублюдков. А раз ты так зависишь от чужого одобрения, проглоти вот это — я тебя презираю, Том Люсайтор, - смертный отошел на пару шагов. Его лицо все еще было красное от злости. -Я бы никогда не ударил ребенка, - потеряно отозвался Том, - И не выбил бы из его рук миску с едой, раз уж на то пошло. Это была случайность, не веришь мне — спроси мальчишку сам, - он слегка отвернулся, - Просто мой мир и вправду совсем другой и то, что у нас нормально — дикость для человека. И мне бы совершенно не помешало немного помощи в этом деле, Марко, - смертный явно смутился. -Хочешь помощи? Шаг номер один - верни Хейнос ее медальон и извинись, — Диаз вытащил круглую железку на цепочке и протянул ее Тому, — Она не такая уж и плохая, просто у нее и вправду тяжелая жизнь. Она ходит в нашу… в местную церковь и однажды на свидетельстве она поделилась, что это — единственная память, доставшаяся ей от приемной матери. Этот медальон очень важен для нее, — Марко объяснил, видя скепсис на лице Тома. Принц же словно загипнотизированный смотрел на медальон с Богородицей, который ярко сиял божественным пламенем, стоило ему закрыть глаза. Он никогда не видел такого яркого сияния прежде и совершенно не был уверен, что сможет отделаться простыми ожогами. -А может ты его ей отдашь, а я извинюсь? — принц резко убрал руки, когда Марко попытался всучить ему железку. Смертный разочарованно покачал головой. Марко вышел из комнаты и осел на пол, закрывая лицо руками. Его словно обманули. Может Том и был красив внешне, но внутри давно сгнил, а он, как дурак, все давал и давал ему шансы раз за разом. Тем временем Том тихо прошел в свою комнату сквозь смежную ванную и снял со стены икону. Сразу запахло гарью. Дева Мария с ребенком осуждающе взирали на него из-под опаленных пальцев. Люсайтор терпел боль, пока изображение не выскользнуло у него из рук, на которых чернела кость. Комната смердела серой. До самого локтя молочная кожа облезла до красного мяса мускул и сухожилий, кровь с которых капала на ковролин. То, что осталось от пальцев его совершенно не слушалось и Том едва-едва сумел прижать икону к груди и сильно вдавливал ее в себя пока, наконец, не потерял сознание. Золотистое изображение Богородицы скатилось на бок, словно даруя ему шанс спокойно залечить раны во сне. Мама объяснила Тому природу освященных икон и, пытаясь убедить его покинуть Землю, уверяла, что боль от них пронзает все тело так, что он сам начнет молиться Всевышнему о прощении. Таково и было их изначальное назначение — отпугнуть демона. В целом мама была права, было неприятно. Но физическая боль была ничем по сравнению с чувством, которое разрывало его душу на куски в тот момент. Ему словно ранили сердце и теперь оно ныло как проклятое, поэтому тьма болевого шока казалась неплохой альтернативой. Вот такая вот песня о любви.