Буря и Солнце

      Сион мчался с работы. За все время, что прошло с их расставания, он не гнал велосипед так безумно. Снова было поздно, и снова парк и улицы были пустынны. В парке он по неосторожности умудрился порезаться щекой о какую-то ветку, но это не имело значения.       Сегодня весь день в нем словно бил фонтан энергии. Встречи с комитетом проходили оживленно и эффективно. Встречи с жителями – он успел принять их больше, чем обычно, и с частью жалоб удалось разобраться. Как бы там ни было, сегодня люди, словно зачарованные, уходили от него с улыбкой, и Сион чувствовал, как улыбка то и дело появляется и на его лице.       Недзуми обещал, думал он, поднимая взгляд от документов и устремляя его в распахнутое настежь панорамное окно своего кабинета. Они увидятся.       Сион сделал глубокий вдох и рассмеялся.       Когда, запыхавшийся и без сил, он подъехал к дому, то замер на мгновение в нерешительности возле входной двери. Сколько раз он входил, и не видел его, насколько же очевидным его отсутствие стало. Было ли все, что случилось прошлой ночью и этим утром плодом его уставшего от нестерпимой тоски и бесконечной надежды сознания? Сион встряхнул головой и решительно открыл дверь.       - А вот и Его Величество пожаловали! – качаясь на стуле за прилавком и оторвав взгляд от книги, поприветствовали его насмешливый голос и серые глаза.       - Недзуми… - выдохнул Сион. Вот и все. Он его видит. Он его слышит. Этого достаточно. – Как у тебя день прошел?       - Позже увидишь, - получил он в ответ хитрую усмешку.       - Сион, с возвращением! – Каран вышла из комнатки-пекарни. – Что ж ты опять так поздно! Хотя Недзуми тоже только недавно вернулся. Вы оба наверняка голодные, давайте ужинать. Обещанный пирог уже готов.       Сион подумал, что навсегда запомнит этот ужин. Внешне он был такой же, как и всегда. Простая еда – только вишневый пирог говорил о том, что это его день рождения, - маленькая комната, обычная одежда. Но сердце ликовало. Потому что оно было рядом, прямо перед ним.       Недзуми рассказывал о своих путешествиях. Красивым голосом и с воистину актерским изяществом он рисовал картины, которые открывались перед ним во время его странствий. Он описывал людей, которых встречал, события, свидетелем которых становился. Истории были все занимательные и чарующие. Сион знал, что Недзуми видел много больше, чем рассказывал. Он прожил в Западном блоке достаточно, чтобы получить представление о том, что царит вне шести городов-утопий. Но Недзуми рассказывал сейчас о той стороне реальности, которая всегда сосуществует рядом с человеческой болью и несчастьем. Он говорил о мире, о природе, о красоте, о загадках, которые были непостижимы науке. Путешествуя и зарабатывая, как странствующий певец, он был свободен, как ветер. Однажды, его путь привел его к океану. Он сел на корабль рыболовов, и плыл в сторону солнца, и видел кита, выплескивающего из головы воду, и следовавшее за ним его семейство. Сион сидел, обняв подтянутые к груди колени, и молча слушал.       Каран с любопытством иногда прерывала, задавая вопросы.       Было около десяти, когда Каран стала собираться спать. Завтра был вторник, и Каран как обычно рано открывала лавку. Недзуми, поблагодарив ее за ужин, тоже поднялся.       - Пойдем, Сион.       Сион удивленно взглянул на него.       - То, чем я занимался днем. Я обещал показать.       Сион встал и повернулся к матери.       - Я с Недзуми, мам. Не волнуйся.       - Не буду, - улыбнулась она.              Они приложили проездные к терминалу и вошли на станцию. На платформе почти не было людей. Подъехала электричка, направляющаяся на север в сторону аэропорта, и Недзуми вошел в нее. Сион удивленно последовал за ним. Он не спрашивал, куда они едут. Если бы Недзуми хотел, то уже рассказал. Но Сиону стало тревожно. Он прекрасно помнил, что располагалось на севере. Вернее, что когда-то там располагалось.       Недзуми невозмутимо сидел на сиденье напротив и смотрел в окно. Сион любовался им.       Недзуми ничуть не изменился за эти два с половиной года странствий. Разве что его черные волосы были длиннее – наверно, если распустить хвост, они будут достигать лопаток. Его лицо было по-прежнему бледным, хотя солнце оставило легкий золотой отпечаток на его коже.       - Мама, это наш мэр там сидит, да? – услышал он детский голос сбоку и повернулся.       Малышка с пальмочкой каштановых волос на голове с любопытством смотрела на него с края другой скамейки. Сион улыбнулся ей. Недзуми напротив хохотнул.       - Маю! – растерянно одернула ее шепотом мать, полненькая средних лет женщина. – Она виновато улыбнулась Сиону. – Прошу прощения, господин Мэр.       - Мам, а почему у него волосы белые, как у дедушки? – Женщина покраснела.       - Прекрати, Маю. Нельзя так говорить о людях в их присутствии. – Женщина была смущена. К ней и Сиону теперь открыто были прикованы взгляды всех пассажиров.       Сион встал и, подойдя к девочке, присел перед ней, улыбнувшись ее сконфуженной матери.       - Привет. Тебя ведь Маю зовут, да? – Девочка немного застенчиво кивнула, не отводя от него любопытного взгляда. – А меня Сион. Будем знакомы. – Он протянул ей руку и пожал ее маленькую ладошку. – Мои волосы стали белыми из-за болезни, которая около двух лет назад унесла жизни многих, кто жил в этом городе.       - А я ей не заболею?       - Я приложу все усилия, чтобы подобного больше не произошло, - серьезно сказал Сион.       - А как вы выздоровели?       - Рядом был человек, который меня спас. Вон тот, смотри. – Сион показал рукой в сторону наблюдавшего за ними Недзуми. Тот склонил голову в изящном приветствии. – Его зовут Недзуми. Он бесконечное число раз спасал мне жизнь.       - Он такой красивый! Правда, мама?       Женщина, казалось, была готова под землю провалиться от стыда.       - Маю, что ты такое говоришь?!       - Сион, а что у вас за шрам вот тут? – девочка показала пальцем на его щеку.       - Это тоже осталось после той болезни.       - А можно ваши волосы потрогать?       Сион рассмеялся.       - Можно.       Девочка провела по его волосам. Сион почувствовал тепло ее маленькой ладошки.       - Красиво. Гораздо красивее, чем у дедушки, - сказала Маю, и Сион от души расхохотался. Краем уха он услышал, как смех раскатился по всему вагону от пассажира к пассажиру.       - Спасибо тебе, Маю. Только дедушку не огорчай, хорошо?       Девочка кивнула.       - А почему вы едете в поезде? Вы же мэр, да? У вас должна быть машина и свой водитель, да?       Сион отметил, что смех вокруг стих, люди прислушались.       - У меня нет необходимости в машине и водителе. Ведь я могу пользоваться общественным транспортом, как и все. К тому же, если бы я не ехал сейчас электричкой, то не смог бы познакомиться с тобой, не так ли?       - Да, - кивнула девочка. – Я рада, что у вас нет машины.       «Мы приближаемся к станции Аэропорт. Просим пассажиров…» - разнеслось по вагону из динамиков.       Пухленькая женщина поднялась.       - Маю, нам пора выходить. Господин Мэр, прошу вас извинить мою дочь. Не знаю, что и сказать…       Сион тоже поднялся.       - Я был рад пообщаться с Маю. – Он погладил малышку по голове. – Она искренна и не боится высказать свое мнение. Спасибо, что заботитесь о ней. Маю, - Сион повернулся к девочке, - оставайся такой же искренней, хорошо?       - Да. До свидания, Сион! – она помахала ему и вышла на станции вслед за матерью, державшей ее за руку.       Сион вернулся на свое место напротив Недзуми, открыто улыбаясь немногочисленным оставшимся в вагоне пассажирам, с которыми встречался взглядом.       - А мы когда выходим? - спросил он.       - На конечной, - Недзуми изучающе смотрел на него.              Они вышли на пустынной платформе, расположенной под открытым небом. На деревянной табличке, прибитой к двум шестам, поднимавшимся из перил, было написано «Северный лес».       Недзуми уверенно спустился по грубой цементной лестнице и зашагал по заросшей травой тропе в сторону темнеющей в лунной ночи громады леса. Сион молча шел следом. Он впервые был здесь. Он знал, что это за лес. Сейчас в нем жили люди, переселившиеся сюда около двух лет назад из пещер. Но раньше этот лес тянулся до земли Мао и был родиной Лесного народа. Родиной Недзуми.       Сион не знал, для чего Недзуми его сюда привел, и боялся предположить. Оказавшись здесь, на этой земле с заросшей травой тропинкой, он чувствовал легкое дуновение свежего, пропитанного запахом листвы ветра и горький привкус скорби.       Недзуми вошел в лес и стал невозмутимо пробираться через него. Сион старался держаться, не отставая, но ловкости у него за два года, проведенные в городе, не прибавилось, и он то утопал в грязи – напоминание о вчерашней буре, - то поскальзывался на мокрых листьях. Но он молча следовал за Недзуми. Тот время от времени оборачивался, ждал, пока перепачканный в грязи и покрытый царапинами запыхавшийся Сион догонит его, и снова продолжал путь, без труда находя лишь ему видимую дорогу и со свойственным лишь ему одному изяществом идя по ней.       Они вышли на поляну. Вернее, это был луг, порядочно заросший поднимающимися до пояса стеблями травы. Над ними открывалось полукругом звездное небо. Лунный свет выхватил неподалеку у края луга дом. Он был глинобитный и маленький, с просмоленной деревянной крышей.       - Пришли, - сказал Недзуми. Он развернулся у входа в дом и отвесил грациозный поклон. – Приветствую Ваше чумазое Величество в моем скромном доме.       - Недзуми… - Сион опешил. В его голосе отчетливо прозвучала радость. – Твой дом? Ты… правда остаешься?       Теплый взгляд был ему ответом.       Два булыжника служили дому крыльцом. Недзуми поднялся по ним и открыл деревянную дверь. Он прошел внутрь, и Сион поспешил следом. Он огляделся, но лунный свет не попадал ни в одно из трех окон, и света снаружи не хватало, чтобы достаточно наполнить помещение.       Недзуми бросил дрова в белый квадрат камина и разжег огонь. Теплый свет пламени наполнил маленькую комнату. Первым, что бросилось Сиону в глаза, были полки с книгами. Их здесь было почти так же много, как в их комнате под землей, где они жили вместе. У самого широкого окна, смотрящего на луг, стояла простая деревянная кровать. Сбоку от камина был стол и пара стульев. Комод пристроился в изножье кровати. Вот и все, что было в комнате. Сион почувствовал, как его сердце сжалось от давно забытого уюта.       В самые страшные минуты в Исправительном учреждении он думал об их с Недзуми комнате. О том, как они вернутся туда и будут там жить. Эта надежда придавала ему сил идти вперед, когда его мир рассыпался кровавыми осколками.       И вот он снова здесь. В этой комнате. Рядом с Недзуми.       - Благодаря вчерашней буре воды в бочке много и Ваше Величество сможет принять душ. В эту дверь, пожалуйста. – Недзуми указал на дверь, ведущую, по всей видимости, в пристройку. – Вот смена вашего облачения. – Он протянул ему стопку вещей, которые только что извлек из комода. – Уборная на улице в деревянном строении. Чувствуйте себя как дома, Ваше Величество.       - Недзуми.       - Мм?       - Я дома.