Буря и Солнце

      Они ехали в электричке. По мере того, как они приближались к центру, вагон все больше заполнялся людьми. Недзуми и Сион сидели рядом, их локти соприкасались. Они непринужденно молчали. Сион смотрел в окно на проносящийся пейзаж. Недзуми украдкой смотрел на Сиона и пассажиров.       Волосы Сиона были растрепаны. Одежда отделалась в этот раз легко, не пострадав при очередном проходе через лес – Сион быстро учился. Тем не менее, весь его вид – темно-серые штаны и свободная рубашка с растительным орнаментом по горлу – то, что Недзуми нашел в комоде, - был далек от официального, ожидаемого горожанами. Вдобавок, вокруг шеи и плеч Сиона была намотана защитная ткань, что выглядело довольно странно в такой теплый день. Недзуми вспомнил, как Сион смутился, когда на выходе из леса он протянул ему ткань, велев закрыть ей шею. Накидка скрывала рассыпавшиеся вокруг ключицы и по шее красные пятна.       Недзуми чувствовал счастье. Непривычное и потому странное, но спокойное и уверенное счастье. Рядом с ним сидит самый дорогой ему в мире человек. И его тело покрывают его следы. Его тело отдано лишь ему. Что до сердца – оно уже давно его. Более того, оно оставалось таким неизменно. И это любящее его сердце, он чувствовал, выросло. Перед ним был уже не наивный мальчик. Это была личность, притом сильная.       Кто бы мог подумать, что он, посмеивавшийся раньше над странной привязанностью к нему Сиона, сам разделит ее. Что будет чувствовать себя счастливым от обладания мужским телом. Телом Сиона. Его сердцем.       Лицо Сиона было задумчиво. Брови - расслаблены, но уголки губ немного опущены. В алых глазах, смотрящих в окно, но ничего не видящих, была легкая грусть. По этому лицу Недзуми мог легко угадать, что Сиона беспокоит предстоящий разговор с матерью. Недзуми не знал, что сказать. Кроме того, он не был расположен говорить в набитой глазеющими людьми электричке. Но он чувствовал укол совести. Каран была добра к нему. Он ее уважал и где-то даже восхищался. При этом забирал у нее единственного сына. Лишал возможности иметь внуков.       Он забирал? Он лишал? Нет. Так решили они оба.       Недзуми вгляделся в лицо Сиона. Тот, почувствовав его взгляд, вопросительно посмотрел на него. Недзуми покачал головой. Сион пожал плечами.       Недзуми то и дело ловил направленные на них с Сионом взгляды. Удивленные. Ошеломленные. Восхищенные. Любопытные. Если в центре люди, вероятно, уже привыкли видеть разъезжающего по городу на велосипеде мэра, то для людей в электричке это пока еще было шокирующей неожиданностью. Среди всех взглядов Недзуми не видел враждебных. Но он прекрасно знал, что это ничего не значит.       И вот так Сион собирается ездить каждый день в комитет. Абсолютно беззащитный.       Тск.       Они вышли на станции «Потерянный город 2». Солнце еще стояло высоко, и на улице было жарко.       - Сион, - сказал Недзуми, когда они вышли на улицу и зашагали по тротуару. – Тебе не приходило в голову, что ты чудесная мишень? Безошибочно узнаваемая и феноменально беспечная, учитывая твою должность.       - Я осознаю это, - спокойно отозвался тот. – Но если я буду прятаться и окружу себя охраной, это станет поводом к недоверию народа ко мне в частности и к правительству в целом. А это может отдалить и, в конце концов, изолировать власть от тех, для кого она призвана существовать. Сейчас люди свободно приходят в мэрию с жалобами, заявляют официально, если не согласны с решением комитета, выступают с предложениями. Все это благодаря доверию и доступности власти.       - То, о чем я говорю, не вопрос доверия. Ты отдаешь себе отчет, что рискуешь жизнью? Ты – олицетворение нового правительства. Уж не тешишь ли ты себя надеждой, что все довольны твоей политикой? Что нет никого, кто хотел бы попробовать свои силы на твоем поприще? Что во всем городе нет голодных и несчастных, видящих корень своих бед в тебе?       - Что ты предлагаешь? – тихо спросил Сион.       - По крайней мере, ездить на машине.       - Недзуми, - Сион встретился взглядом с серыми глазами. – Так я перестану видеть людей кроме как на работе. Перестану общаться с ними за пределами своего кабинета. Я так очень быстро потеряю представление о том, как они живут. Недзуми, если я потеряю их из виду, то не смогу стоять у них во главе.       Недзуми вздохнул. Некоторое время они шли молча.       - Завтра я проведу тебя. И встречу у станции. За два часа, как соберешься уходить, отправь ко мне кого-либо из мышей. Что будем делать дальше, я подумаю.       Сион некоторое время ничего не отвечал. Затем Недзуми почувствовал, как он, словно случайно, коснулся его руки тыльной стороной ладони.       - Спасибо. Прости, что доставляю тебе столько мороки.       - Идиот. Удивительно, что за все эти два года ты умудрился остаться целым, - раздраженно сказал Недзуми.       Он поймал взгляд Сиона, устремленный вдаль.       - В то время я не задумывался всерьез о подобной внешней опасности. – Сион моргнул и его взгляд снова обратился к окружающей его действительности, стал твердым и серьезным. – Ты прав, Недзуми. Я должен помнить об этом. Я должен что-то придумать.       - Отлично, что понял. Завтра мы едем вместе. А потом - у меня есть идея.       - Что за идея?       - Вернемся домой – расскажу.       Он заметил, как Сион быстро отвел вспыхнувший вдруг чувствами взгляд - и, закрыв глаза, с улыбкой запрокинул лицо к небу. Был вторник, рабочий день, к тому же изрядно теплый. Людей на улице было немного. Рука Сиона касалась его руки.       - Недзуми, - тихо произнес он. – Я счастлив.       Сион, чтоб тебя!... Как можно было забыть о своей безопасности! Злился Недзуми. Если бы с тобой что-то случилось… что стало бы со мной?       Эта мысль удивила его. Неужели он стал так от него зависим?       Но что было бы, если бы Сион не встретил его? Не позвал его, раскинув руки, той грозовой ночью? Не бросился к нему и не разделил с ним свое тепло? Что было бы с ним, Недзуми, если бы с Сионом что-то случилось и его бы там для него не было? Если бы тот дом в лесу не знал его света? Холод пробежал по позвоночнику.       Нет, он не умер бы. Но ненависть к Номеру 6 окончательно поразила бы сердце. Вера в людей исчезла бы в месте с Сионом. Жизнь стала бы... мучительно пустой.       Голос, который больше двух лет звучал у него в голове. Взгляд, который он неосознанно искал в глазах других.       Мое сердце там, где ты, Сион, - отчетливо и на удивление совсем не неожиданно проступило в уме осознание. - Поэтому я вернулся к тебе.       - Кстати, Недзуми, - вдруг заговорил Сион, - с прошлой ночи я не видел ни Кравата, ни Гамлета. Цукиё, наверняка, у матери дома. Ему немного тяжело двигаться, да и сырные маффины он обожает. Но Гамлет и Крават ведь моложе… Куда они подевались?       - Думаю, они скоро нас найдут. Я отправил их разузнать кое-что.       Они подошли к пекарне Каран. От нее по всей улице разносился чудесный аромат ванили и свежего хлеба. Покупатели в этот час были редки. Скоро люди начнут возвращаться с работы, и лавка оживится голосами. Пока же на улице и в лавке было спокойно.       Вдруг входная дверь открылась, и на улицу выбежала девочка с бумажным пакетом в руках.       - До свидания, тетушка Каран! Ой! – она увидела Сиона. – Братец Сион!       Девочка бросилась к нему, и Сион присел, чтобы обнять ее.       - Привет, Лили. Рад тебя видеть.       - Братец Сион, так здорово, что ты не на работе! Я слышала, как мама говорила с тетушкой Каран, что последние два месяца ты почти не отдыхал. Это плохо! Ты должен отдыхать! Мы так давно не виделись! Я скучала!       - Спасибо, Лили. Прости меня. Я тоже скучал, - мягко сказал Сион. – Ты подросла.       - Да! Я скоро догоню тебя! – Сион засмеялся, а Лили подняла взгляд на Недзуми. - Братец Сион, а кто это?       - Лили, знакомься, это Недзуми.       - Недзуми? – удивилась девочка. – Как «мышь»?       - Да. Ты не представляешь, как мыши его слушаются.       - Это твой друг, да?       Сион запнулся.       - Лили. – Он наклонился к ее уху и тихо сказал: - Это самый дорогой для меня человек. Поэтому поладьте друг с другом, хорошо?       Лили подошла к Недзуми и с серьезным видом протянула ему руку.       - Меня зовут Лили. Я буду невестой братца Сиона. Давай дружить.       - Здравствуй, Лили, - Недзуми присел рядом и лукаво заправил за ухо прядку ее волос. Он проигнорировал протянутую руку. Лили, однако, зачарованная его голосом и грацией, даже не заметила, как опустила ее. – Такая очаровательная девочка не должна думать о балбесах, как он. Ты встретишь другого, не сомневаюсь. И он скажет тебе, что ты для него единственная. А Сион, - в спокойном завораживающем голосе Недзуми на последних словах зазвенела сталь, - мой.       Лили стояла, словно загипнотизированная.       - Лили, ты в порядке? – Сион, прекрасно все слышавший, обеспокоенно присел рядом. – Недзуми! – он укоризненно посмотрел на него.       - Лили, смотри внимательно, - Недзуми провел пальцем по ее подбородку, заставляя поднять взгляд. Затем, прежде чем Сион понял, что происходит, его шею обвила рука, а губы ощутили горячее прикосновение. На мгновение язык Недзуми проник внутрь... – Запомнила? Когда встретишь самого дорогого для тебя человека, подари ему такой поцелуй.       Лили стояла красная, как рак.       - Лили, прости… - растерянно сказал Сион.       - Но вы ведь оба мальчики? – смущенно спросила Лили.       - Это не имеет значения, - ответил Сион. – Лили, - он внимательно следил за выражением лица девочки, - ты ведь мой очень хороший друг, правда?       - Да, - вздохнула Лили. Затем подняла на него глаза снова и неожиданно сказала: - Братец Сион, ты сияешь.       - Э?       - Ты покраснел и улыбаешься. Лили редко тебя видела, но ты всегда был уставшим и бледным, и никогда так открыто не улыбался. Это потому что Мыш тебя поцеловал?       - Э, ну… - Сион запнулся в лихорадочном поиске слов. – …да, наверное, - смущенно выдохнул он, отчаявшись найти ответ лучше. – Потому что Недзуми со мной.       - Тогда Лили рада, - решительно сказала девочка. Потом опомнившись, воскликнула: - Ой, мне пора домой! Мама с братиком ждут меня!       - Передавай им привет, Лили.       - Пока, братец Сион! Пока, братец Мыш.       Лили убежала вниз по улице.       - Она наша постоянная покупательница, - объяснил Сион, краска постепенно отступала с его лица. – Я знаю ее с тех пор, как она была совсем маленькой.       - Смотрю, ты популярен, - хмыкнул Недзуми.       - А то! – рассмеялся Сион. – Пойдем?       Они вошли в пекарню. Каран пополняла новой выпечкой корзинки на прилавках, порядочно опустевшие после обеденного наплыва покупателей.       - Сион! Недзуми! – радостно воскликнула она. – С возвращением!       - Мы дома. – Сион улыбнулся матери. Каран широко улыбнулась в ответ. Сион с облегчением заметил, что в ее взгляде не было больше тревоги, которая преследовала его последние пару лет постоянно, стоило им встретиться глазами.       - Вы уже ужинали?       - Нет еще, – сказал он. - Мам, давай вместе попьем чай? Я хочу поговорить.       - Как хорошо, что как раз покупателей немного. Конечно. Сион, накроешь на стол? Недзуми, а ты не поможешь мне закончить выкладывать новую партию?              Каран разливала по чашкам чай, весело рассказывая, как утром один из покупателей забыл на прилавке очки и она бежала за ним, чтобы их отдать.       Сиону на колени взобрался Цукиё. Он погладил его пальцем по голове.       - Мам, Недзуми будет жить в доме в Северном лесу.       - Так ты остаешься здесь, Недзуми? Я так рада! – воскликнула Каран, а он невольно улыбнулся ее искреннему восторгу. – Но дом в Северном лесу? – удивилась она.       Недзуми коротко рассказал ей о том, что это за дом. Каран замолчала. Ее руки на столе заметно напряглись.       - Недзуми. Мне жаль. В том, что случилось, есть и моя вина.       - Я не виню вас. Те, кто за этим стояли, уже понесли ответ. Кроме того, – Недзуми остановил на мгновение взгляд на лице Сиона и затем снова посмотрел на Каран. - Я уверен, что в этом городе подобного больше не произойдет. Те души могут покоиться с миром.       Недзуми, это то, о чем ты думал тогда, стоя со мной у могилы? вгляделся в его профиль Сион.       Каран молча накрыла руками лежавшую на столе расслабленную ладонь Недзуми.       - Недзуми, я так рада, что ты остаешься, - мягко, с материнской нежностью сказала она. – Если бы ты снова ушел, боюсь подумать, что бы случилось с Сионом.       - Мам, - в укоризненные нотки вплелись виноватые.       - Каран-сан, - тихо сказал Недзуми. – Я хочу, чтобы Сион жил со мной. – Это была исходящая из самого сердца просьба.       Каран несколько секунд молча смотрела Недзуми в глаза. Ее взгляд в отрешенной задумчивости спустился к его шее. Некоторое время спустя, она моргнула. Перевела взгляд на сына. Сион прямо посмотрел в ответ.       - Ну наконец-то, Сион! - улыбнулась она. - Я все думала, долго еще наш Мэр будет на шее матери висеть!       - Мам, - Сион встал из-за стола и обнял ее. – Я люблю тебя. Но без Недзуми я жить не могу.       - Знаю, - Каран погладила обнимавшую ее руку. – Если бы не ты, Недзуми, - она тепло взглянула на него, - я бы давно отчаялась. Ты для меня как второй сын. Не думаю, что смогла бы доверить Сиона кому бы то ни было с такой же готовностью, как тебе. Позаботьтесь друг о друге.       Недзуми сжал ее ладонь в своей. Его сердце переполняла глубокая благодарность.       - Обещаю, - твердо сказал он.       - Покажете мне как-нибудь свой дом? – спросила Каран.       - Обязательно! – сказал Сион.       - Сион, я бы еще хотела увидеть наконец-то книгохранилище, в котором вы жили в Западном блоке. Ты ведь все это время его как зеницу ока берег, не так ли? Сводите меня туда? Я бы хотела больше узнать о том, как вы жили тогда.       - Недзуми, что думаешь?       - Как насчет этих выходных? У Его Величества не будет выхода, кроме как оставить дела на пару дней.       - Решено, - рассмеялась Каран.       Разговор продолжался легко и непринужденно. Вскоре в лавку начали заглядывать покупатели. Каран поспешила за прилавок. Недзуми отправил Сиона собирать вещи, а сам принялся убирать со стола. Сион поднялся в комнату.       Закончив с уборкой, Недзуми поднялся следом. Он взял книгу с полки, сел на кровать и погрузился в чтение, пока Сион выбирал и складывал необходимые вещи в сумку. Время от времени Сион отрывал его от чтения вопросом. Недзуми поднимал голову от страниц и отвечал.       Сумка была сложена. Сион склонился над ним. Их губы соприкоснулись. Языки сплелись. Слюна смешалась. Дыхание слилось. Рука Недзуми зарылась в его волосы.       Ноги подогнулись, и Сион опустился на кровать, невольно прервав поцелуй. Он оперся о согнутые в коленях ноги Недзуми, восстанавливая дыхание.       - Ты целуешься уже гораздо лучше, - похвалил Недзуми, пропуская через пальцы мягкие серебристые волосы.       - Ты меня тренировал, - отозвался Сион, и в ответ его окутало теплом, льющимся из серых, любимых глаз. – Недзуми.       - Мм?       - Давай домой?       Недзуми любовался таким безмятежным сейчас лицом Сиона. Оно было почти детским, и напомнило ему об их днях в Западном блоке. Как Сион улыбался, вытирая со лба пот, когда заканчивал мыть очередную собаку. Как наивно радовался, когда Рикига приносил им еду.       Недзуми вспомнил, что прежде никому не позволял касаться себя. Каждый был угрозой. Вплоть до девушек, отдававших ему себя за деньги. Он не позволял им ни в какой ласке заходить за жесткие границы, касаться его. Касаться мог только он. И он всегда подсознательно был начеку. Вот только когда он впустил Сиона в свое жилище все начало меняться. Он часто не мог почувствовать его приближения. Не мог предугадать и предотвратить его прикосновения. Он был первым, кому Недзуми без раздумий, как нечто само собой разумеющееся, позволил спать с ним в кровати, позволил видеть его спящим. И все же Недзуми помнил тот страх, который он испытал, когда Сион положил руку на основание его шеи. «Если бы он был врагом, если бы в его руке был нож…» - оцепенев, думал он. Что же напугало его тогда? Глаза Сиона, из которых на него вдруг посмотрела твердая воля. Рука, которая могла нанести ему смертельный удар. И он, который не смог уклониться.       А прошлой ночью руки Сиона ласкали его спину и шрам, до боли вцепливались в него пальцами. Его губы прижимались к его шее и сосали, кусали. Его язык скользил по груди… И страха не было. Была лишь память о страхе и пьянящее чувство свободы от него. Осознание в полной мере того, что зовут доверием. Когда можно полностью раствориться в ласковом тепле, забыться в объятьях другого и, полностью раскрыв сердце, вбирать в себя любовь.       Клятва, которую Сион взял с него поцелуем утром, печатью ощущалась в сердце. Он принял ее как нечто естественное, даже желанное. Падение в траву, ошеломившее его тем, что он повелся на дурацкую уловку – с Сионом он потерял всякую бдительность. Мягкие прикосновения пальцев к его лицу. Горький поцелуй, который был нежнее ветра на рассвете. Поцелуй углублялся, пробирался в него, наполняя исцеляющим душу чувством.       Такими были прикосновения Сиона. И Недзуми отдавался им. Хотел подчиняться им. Жаждал получать их. Потому что это был Сион. Он доверял ему всецело, доверял ему себя. Недзуми не мог поверить в то, что он оказался способен на такое. Он столько лет жил в недоверии к каждому, привычно огородив себя стеной хладнокровия. Считал, что быть таким открытым, как сейчас, сродни сумасшествию. А теперь он был открыт перед Сионом, но вместе с тем спокоен и, впервые, счастлив.       - О чем ты думаешь? – спросил Сион, удобно облокотившийся о его колени. Недзуми ощущал тепло и вес его тела. Рот помнил пылкий поцелуй.       Недзуми плавно наклонился к нему, приблизил лицо и тихим голосом, зажигающим огонь в самой глубине существа, проговорил:       - Думаю о том, как завтра Его Величество пойдет в комитет со следами бурной ночи по всему телу.       Сион немного отпрянул. Его лицо слегка покраснело.       - Об этом можешь не беспокоиться.       - Правда? – Недзуми продолжал надвигаться на него.       - Э… нет. Лучше избегать видных мест, - согласился Сион. – Кстати об этом. Недзуми, думаю, будет лучше, если ты распустишь волосы.       Недзуми удивленно моргнул.       - Зачем?       Сион осторожно коснулся основания его длинной шеи. Недзуми живо вспомнил, как в прошлую ночь Сион впивался в это место. Выругавшись, он соскочил с кровати и прошел в ванную. Сион последовал за ним.       Недзуми стоял перед зеркалом и рассматривал красное пятно на слегка загорелой коже. Вырез темной рубашки совсем не скрывал его.       - А теперь объясни мне, почему ты только сейчас соизволил сказать? – хмуро поинтересовался Недзуми, глядя на отражение Сиона в зеркале.       - Сначала я забыл, а потом не замечал, - невинно глядя на него в ответ, сказал Сион.       Недзуми вздохнул, а потом не выдержал и от души расхохотался, согнувшись и обхватив руками живот.       - Недзуми? Что смешного?       - Ты просто сама наивность, Сион, - вытирая выступившие слезы, проговорил Недзуми. – Ладно, глазеющие на нас соседи по вагону, авось не дошло. Но твоя мать, увидев это, представь, что подумала?       Сион залился краской. Он протянул руки к голове Недзуми и распустил по плечам его как обычно собранные в хвост волосы.       - Так меньше видно, - виновато сказал он.       - Сейчас-то от кого прятать? – насмешливо спросил Недзуми.       - От лишних глаз на улице.       - Вот как? Знаешь, сколько их на нем уже остановилось?       - Недзуми, я не понимаю: тебя это веселит или ты злишься?       - Сион, - Недзуми склонил голову на бок, на губах играла ироничная улыбка, - тебя не заботит, что станет с твоим постом мэра, когда пресса заинтересуется, с кем это таким пятнистым ты постоянно ездишь в электричке, а также где и с кем ты живешь?       - Однополые отношения и раньше в Номере 6 не были запрещены. Не думаю, что люди относятся к этому строго отрицательно, - слегка нахмурившись, сказал Сион. - Как бы там ни было, правду я скрывать не собираюсь. Если то, что я люблю тебя, является достаточным основанием, чтобы меня сместить, значит мэр из меня никудышный.       - Ты совсем не боишься потерять пост, - прищурившись, заметил Недзуми.       - Я не позволю себе его потерять.       - И ты не боишься вслух говорить такое? Ты же имеешь опыт общения с жучками. Не боишься, что твои разглагольствования подслушают и используют твои же слова против тебя?       - Я отвечаю за свои слова, - твердо сказал Сион. - Подслушки я боялся достаточно. Мне надоело. При желании любую мою публичную речь можно обработать, превратив в то, что я и близко не говорил. С любым из моих коллег в правительстве можно поступить так же. Бояться этого бессмысленно. Если это произойдет, тогда и буду разбираться.       Недзуми долгим взглядом смотрел на стоящего перед ним юношу.       Сион, два года борьбы в одиночку пошли тебе на пользу.       - Все же впредь будь осторожней и предупреждай меня хотя бы вовремя, чтобы не давать лишнего повода заинтересоваться именно этой стороной биографии твоей высокопоставленной персоны.       Сион кивнул. Недзуми подцепил пальцами его подбородок и коротко, но глубоко поцеловал.       - А теперь домой, - манящим голосом прошептал он. На его губах играла загадочная улыбка.       Домой.       Глаза Сиона загорелись.              Они спустились обратно в лавку и подошли попрощаться с Каран. Та крепко обняла их обоих.       - Берегите себя.       Она вручила им набитый душистой выпечкой бумажный пакет и, проводив до двери, вернулась к покупателям.       - Каран-сан, произошло что-то хорошее? – дружелюбно поинтересовалась молодая женщина, до этого задумчиво рассматривающая аппетитные крендели в корзинках. Это была учительница младших классов, работающая в школе неподалеку. Она устроилась туда около года назад и с тех пор неизменно заглядывала в лавку после работы.       - Да. Что-то очень хорошее, - широко улыбнулась Каран.       - Ни разу не видела, чтобы вы так улыбались. Я счастлива за вас.       - Ох, что вы! Кстати, не хотите ли попробовать круассаны? Я сегодня впервые их испекла, поэтому была бы рада, если бы вы поделились со мной своим мнением. Разумеется, это за счет заведения.              Сион катил свой велосипед по тротуару. По другую его сторону шел Недзуми. Из-за обернутой вокруг шеи Сиона ткани выглядывал Цукиё. Вскоре после того, как они вышли из дома их нагнали Крават и Гамлет. Недзуми подхватил их и посадил себе на плечо. Мыши о чем-то пищали. Недзуми слегка склонил голову, словно вслушиваясь.       Возле станции Сион оставил велосипед – так он завтра сможет сразу направиться на нем в комитет – и они сели в поезд. Был конец рабочего дня, и людей ехало много. Недзуми натянул защитную ткань на его голову, чтобы скрыть волосы и лицо. В этот раз Мэра никто не заметил. Уставшим людям было не до фигуры в капюшоне. Кроме того, если взгляды и обращались к кому, так это к Недзуми. Его нечеловечески красивым чертам, распущенным черным волосам… и мышам, изредка высовывающим остроносые мордочки из просторных карманов его штанов. Цукиё же, Сион чувствовал, спокойно заснул у него на плече в уютной тени защитной ткани.       Солнце начало садиться, когда они вышли на конечной станции. Они снова сошли здесь одни. Сион снял ткань с головы и вдохнул полной грудью свежий воздух с запахом леса. Недзуми уже шагал впереди, и он поспешил его нагнать.       Снова проход через лес. Впереди – спина Недзуми, которая теперь скорее остановится и подождет, чем исчезнет из виду. В теле - легкая незнакомая до прошлой ночи боль, ощутимо свидетельствовавшая о возвращении любимого, о его нахождении рядом, о его ответных чувствах.       Ноги как будто сами несли Сиона вперед. Он фиксировал в сознании направление и дорогу, внимательно оглядываясь вокруг и цепко запоминая, а в сердце сам по себе разгорался жар от того, что они скоро будут дома. Будут вместе. Будут едины.       Вот и просвет между деревьями. Луг. И их дом. Недзуми берет его за руку – его лицо и взгляд заставляют сердце сладко замереть, а тело потянуться к нему. Они ныряют в дом. И их руки обвивают друг друга, прижимая к себе что есть силы. Их языки сплетаются. Пальцы зарываются в волосы.       Сион задыхается, и губы Недзуми отстраняются. На пол падает защитная ткань, за ней рубашка – Цукиё, видимо, успел проснуться и убежать, мелькает в голове у Сиона облегченная мысль. Недзуми впивается в его соски – Сион чувствует его язык, его горячее неровное дыхание там, где вот-вот готово выпрыгнуть из груди сердце. Стон срывается с его губ, затем еще один – и поцелуи нежно вгрызаются в его тело. Он чувствует, как руки Недзуми медленно спускаются по животу, вызывая дрожь – и вот они уже обхватывают его готовую сейчас же извергнуться спермой плоть. Ласка изящных пальцев сводит с ума. Колени подкашиваются. Все тело дрожит. Полукрик рвется из горла, один за другим.       - Не падай! – слышит он наполненный страстью голос и приказывает ногам стоять. Серые глаза, пылающие огнем заходящего солнца, неотрывно смотрят на него.       Он во рту. И он чувствует там его язык, жар его рта, его зубы… Он хочет насладиться этим ощущением дольше, но не в силах сдержать рвущиеся из него чувства. И Недзуми пьет их, а он безотчетно зарывается руками в черные волны волос.       Он выпит и, не удержавшись, падает на колени. Недзуми ловит его под мышки, смягчая падение. Его взгляд игривый, его взгляд пылает.       - Это было много, Сион. Ты настолько меня любишь?       - Больше, чем могу передать, - выдыхает он.       Сион прижимается всем телом к Недзуми. Он снова не заметил, как тот снял с себя рубашку. Сердце к сердцу, он слизывает сперму, что стекает из уголка смеющихся губ. Накрывает их своими, смешивая их дыхание. Одна его рука скользит по охваченному огнем телу, изучая его, ища, какое прикосновение отзовется дрожью, сорвется стоном, который он поймает своим ртом.       - Сион! – волосы Недзуми разметались по полу. Затуманенный взгляд и покрасневшие щеки. Влажные глаза. И золотисто-алый свет, падающий из окна на его грудь, на которой один за другим появляются новые красные следы. Затвердевшие соски которой отбрасывают тень.       И снова его имя! Губы Сиона целуют его член. Обхватывают его. Он ласкает, зовет – и горячая жидкость выплескивается ему в рот. Ее много, так много… Сион кашляет, но выпивает всю. А на него смотрят ласковые серые глаза, подернутые туманом. Рука мягко гладит его щеку.       - Сион, - этот голос заставляет в порыве страсти мягко впиться в его член зубами и извлечь воплощающий само наслаждение стон. – Сион, ты восхитителен.       И снова глубокий поцелуй и тихий шепот Недзуми ему в рот:       - Теперь моя очередь.       Теперь спина Сиона на залитом заходящим солнцем холодном полу. Его тело изнемогает от желания. Он зовет Недзуми. Недзуми облизывает указательный палец. Тонкий и мокрый, он проникает в него, и нет уже сил сдержаться.       Недзуми смеется – они оба мокрые - и его открытый счастливый смех рождает новую волну чувств. А палец внутри него ласкает бугорок, посылающий разряды удовольствия к каждой клетке, заставляющий сладкую судорогу прошибать тело, выгибаться навстречу горячим губам. Второй палец протискивается, раздвигая стенки. Больно. Немного. Будет больнее.       - Недзуми, ну же! – и он чувствует, как пальцы выскальзывают, и долгожданная твердая плоть упирается во вход. Но она лишь трется вокруг, дразня. – Недзуми! – кричит он. Из глаз текут слезы. – Прошу…       Взрывающийся спермой член Недзуми врывается в него, смазывая стенки, но разрывая их своей толщиной. И снова на живот им обоим выплескивается одновременно еще одна струя.       И снова член набухает у него внутри от пылких, бросающих в дрожь касаний Сиона. От страстных поцелуев, которые, хотя он едва ли отдает себе в этом отчет, болезненны. Со всей памятью о муке одиночества и тоски Сион впивается в тело любимого, словно желая его вобрать, вцепиться и никогда не отпускать.       Недзуми двигается в нем. Резко, глубоко, забросив его ногу себе на плечо. Еще глубже, еще больнее… Так сладко… И снова любовь выплескивается из них, наполняя, соединяя.       Только не выходи! Будь во мне! Снова знакомые страх и отчаяние. Не отпущу!       Недзуми снова на полу. Сион прижимается к нему бедрами. Изо всех сил, что остались в его расслабленном наслаждением теле, он сжимает Недзуми в нем.       - Не знал, что ты такой жадный, Сион.       Сион заворожен выражением лица Недзуми. В последних лучах заката его черты с блестящими на них каплями пота, его пылающие глаза, сияющая улыбка… и черные волосы по полу - все это божественно...       - Недзуми… - благоговейно произнес Сион. Он хотел смотреть на него. Это красота была его любимым, это он был сейчас в нем. И этот жаркий взгляд смотрит на него.       - Сион, - руки Недзуми гладят его грудь, он тоже любуется им, - ты долго так сидеть будешь? Я хочу тебя еще.       - Я тоже…       Закатный свет растаял, оставив лишь сгущающийся полумрак сумерек. Недзуми резко подтянулся и прижал Сиона к своей груди, впиваясь в его шею со стороны спины и лаская упирающийся ему в живот уже снова твердый член. Пальцы Сиона играют с его сосками. Затем он обхватывает запрокинутую к нему голову Недузми и целует, пытаясь всю свою трепещущую душу передать ему. Да! Внутри него снова раздвигает стенки, наливаясь, горячая плоть Недзуми. Да! Пусть и больно. Да! Сион улыбается и смеется. Счастливый смех… Ему самому он кажется непривычным. Недзуми, - Сион смотрит на него и видит в серых глазах и на губах отражение того же счастья, - это все благодаря тебе.       Их языки тянутся друг к другу, губы соприкасаются… Сион медленно приподнимает бедра и резко опускает. Он не разрывает поцелуй. Но его болезненно сбившееся дыхание чувствуют они оба. Сион продолжает двигаться еще, и еще, и еще… Сжимая член Недзуми в нем в отчаянном порыве, в острой нужде ощущать любимого глубоко в себе, причиняя себе боль, но чувствуя его присутствие каждой клеточкой. Слезы падают Недзуми на лицо.       - Сион, - ему тоже больно, вдруг понимает Сион. Но он не может не сжимать его. Он не может… Он не контролирует это. - Сион, я с тобой. Я люблю тебя. Все хорошо. Я здесь. Я рядом. В тебе. Я люблю тебя, - шепчет Недзуми.       Недзуми, прости, что заставляю за меня тревожиться. И слезы текут. Сколько этой боли еще во мне осталось? Смогу ли я ее когда-либо преодолеть ее?       - Люблю, - шепчет Сион.       В него – и из него - ударяет горячий фонтан. Даже в этом извержении любви они едины.       Сион без сил обмякает в объятьях Недзуми, тот крепко прижимает его к себе. В темноте две фигуры, слившиеся в одно. Они греются от тепла тел и сердец друг друга.       - Сион, - тихо говорит Недзуми. – Цепляйся за меня. Я перенесу тебя в кровать.       - Нет, - твердо.       - Почему?       - Не выходи из меня.       Недзуми вздыхает.       - Не буду. Цепляйся за меня.       Недзуми осторожно встает. Едва удерживая слабо, из последних сил вцепившегося в него Сиона и сгибаясь под его весом, он делает несколько шагов к кровати. Отдергивает одеяло и садится на нее, затем ложится, увлекая за собой Сиона, укрывая их обоих. Крепко прижимая к себе худое тело. Он мягко гладит его по голове, успокаивая.       - Недзуми, я сделал тебе больно, - тихий виноватый голос донесся до его уха.       - Все хорошо. Мне понравилось. – Он почувствовал, как губы Сиона коснулись его лба.       - Недзуми?       - Что?       - Пожалуйста, ляг на меня.       Недзуми помолчал. Затем перекатился, подмяв под себя Сиона.       - Ты не задохнешься?       - Нет, - его руки безвольно разжались и упали. Недзуми переплел их пальцы.       - Я разбужу тебя завтра. Спи.       - Люблю тебя.       Недзуми коснулся поцелуем его глаз и почти неслышно с его губ сорвались эхом те же слова.       – Я в тебе. Я с тобой. И никуда не ухожу, - словно убаюкивая, произнес он.       Тихое размеренное сопение. Опять обморок? Недзуми приподнялся и посмотрел на дорогое лицо. На нем была едва заметная легкая улыбка.       Недзуми осторожно вышел из Сиона. Тот не проснулся и даже не пошевелился. Недзуми провел пальцами по своему члену и поднес их к глазам. Привыкший смотреть сквозь тьму, он без труда понял, что за темное пятно их покрывает. Так и знал. Кровь.       Сион. Клянусь, что никогда больше не дам тебе испытать подобную боль.       Я всегда буду рядом.