Гарри Поттер и экспресс "Хэллоуин-Хогвартс"

После весёлого Распределения был пир. Нет, Пир с большой буквы. Гарри, разумеется никогда в жизни не голодал. В домике ведьм его всегда ждали пироги, пудинги и сытная похлебка. Вампиры иногда угощали редким лакомством — гематогеном. Из чьей крови ЭТО делалось — никогда не признавались. Если хотелось чего-нибудь мясного и жареного — можно было пойти на охоту. Санта Клаус приносил к Рождеству конфеты. На Хэллоуин специально для Гарри готовили торт. Сейчас на одном огромном столе были собраны все любимые и незнакомые, но несомненно вкусные блюда. Гарри попробовал всего понемногу и понял, что в мире живых есть преимущества перед Сумеречным помимо тёплых и пушистых девочек. Одна из которых сейчас сидела рядом и кушала жареную курицу, демонстрируя безупречные манеры. Гарри подумал, что даже лорд Эдвард был бы доволен такой ученицей. Самого Поттера-Скеллингтона мисс Грейнджер демонстративно не замечала — видимо гневалась за Распределительное шоу. Наконец, остатки еды исчезли со стола, и на сверкающих блюдах появились разнообразные и удивительные сладости. Гарри впервые в жизни попробовал мороженое и решил, что счастье есть. Когда закончился и десерт, Поттер-Скеллингтон уже прикидывал — так ли неприлично будет уснуть прямо здесь. Лавка широкая, голову можно пристроить, например на колени Гермионе. Будет довольно мягко и вполне уютно. Но поспать прямо тут не удалось — директор начал рассказывать о местных достопримечательностях. Гарри запоминал, куда стоит сходить в первую очередь. Начать хотелось бы с Запретного Леса, а потом и в коридор на третьем этаже наведаться. Обязательно познакомиться с Филчем, а главное… Главное — найти кухню! Чтобы иметь неограниченный доступ ко всем этим вкусняшкам. После коллективного исполнения школьного гимна (а Шляпа, оказывается, пела не так плохо!) всем велели разойтись по общежитиям. Путь до башни Гриффиндора оказался долгим, но интересным. Чтобы не опоздать на следующий день к завтраку (вкусняшки сами себя не съедят!), Гарри вытряхнул из-под мантии выспавшегося, но все равно недовольного пробуждением Бантика и велел ему запоминать дорогу. В одном из коридоров к первоклассникам привязался шумный дух. Да-да, это был не благовоспитанный призрак, а отвратительный, наглый полтергейст. Гарри очень устал за сегодняшний длинный день, поэтому просто швырнул в нахала заклинанием, развеивающим злобных духов. Его научил этой полезной штуке призрак кладоискателя, которому при жизни частенько приходилось отгонять стражей, охраняющих могилы или древние храмы. Полтергейст потом опять соберётся, но может быть неделька безвидности и бессилия научит его быть повежливей? Труднее было отделаться от старосты факультета Перси Уизли, которому непременно нужно было немедленно выяснить, какое заклинание использовал Гарри, не повредило ли оно полтергейсту Пивзу и, главное, не относится ли оно к запрещённым. Поттер-Скеллингтон пришёл в недоумение от мысли, что кто-то может запрещать заклинания. Он постановил себе выяснить, кто, зачем и по какому принципу запрещает одни и разрешает другие заклинания. Однако прямо сейчас очень спать хотелось, так что решение этой загадки Поттер-Скеллингтон оставил на потом. Спальня для мальчиков первого курса оказалась чуть больше комнаты Гарри в доме Джека. А кроватей в ней было целых пять! Все под высокими балдахинами темно-пунцового бархата. Гарри заметил свой багаж рядом с кроватью у окна и устремился к ней, как вампир к родному склепу после петушиного крика. Спать! Всё остальное завтра. Ага, щас. Размечтался. — Круто! — Завопил светловолосый мальчишка, тыча пальцем в багаж Поттера-Скеллингтона. — А-а-а! — Завопил толстенький мальчик. — Я не буду спать в комнате, где стоит гроб! — Завопил Рон Уизли. — Это не гроб! Это мой сундук! — Завопил Гарри. — Если вы не собираетесь спать — я улягусь прямо в него. Там будет тихо и спокойно. — Н-не надо. Спи спокойно, друг. — С заиканием сказал толстячок. — Ага. — С истинной благодарностью покосился на него Гарри и протянул руку. — Гарри Поттер-Скеллингтон. — Невилл Лонгботтом. — Ответил тот, пожимая Гарри руку. — Симус Финнеган. — Жизнерадостно улыбнулся мальчик-который-считает-что-гробы-это-круто. Рон Уизли сердито зыркнул и стал копаться в своём сундуке. Пятый жилец комнаты уже посапывал за пологом кровати рядом с дверью. Видимо решил, что здоровый сон важнее чужого багажа. Разумный малый, подумал Гарри, надо будет завтра познакомиться поближе. Мир, конечно же не рухнет, если один разочек не умыться на ночь. Остаётся переодеться в пижаму, сложить костюм и мантию, так, чтобы не помялись. Носки и бельё в корзинку для грязного. Сапоги на подставку, у кровати бросить тапочки. Дотянуться до подушки и спать. Бантик удобно повис на пологе кровати. Гарри снился папа Джек, отплясывающий на барной стойке и распевающий джаз, девочки в ведьмовских шляпах с корзинами пирожков в руках. Девочки превращались в волков и предлагали ему попробовать кусочек вкусняшки, а после проводить их к бабушкам. Красный паровоз насвистывал школьный гимн. Потом сон сменился. Мальчику чудилось, будто чей-то пронзительный взгляд пытается проникнуть ему прямо в мозг, шевелится там, как черви в черепе мертвеца. Он не мог понять, кто это пялится на него, даже не мог рассмотреть цвет глаз — они казались то очень темными, то прозрачными, почти бесцветными. Гарри защищался от взгляда своими очками, стёкла мерцали голубыми вспышками, от этого начинала болеть голова. Сон оказался неприятный и Гарри проснулся. В комнате было душно. Мальчик привык, что от его друзей-зомби пахло пылью, как от старого одеяла. От ведьм всегда пахло горькими и пряными травами, с которыми они вечно возились. Скелеты вовсе ничем не пахли. Живые пахли странно. Нужно было привыкнуть. Невилл и Симус посапывали на разные тона в своих кроватях. Так странно, когда все вокруг дышат. Рон громко храпел. Это мешало спать и бесило. Вдруг со стороны кровати Рона раздался рокочущий звук и странный запах в комнате усилился. Гарри надел очки. В них темнота комнаты становилась прозрачной и можно было рассмотреть пологи кроватей других мальчиков. Ладно, к чужому дыханию придётся привыкать. А вот на кровать Рона можно наложить сферу приватности — из неё ни звук, ни запах не слышен. Часовщик Петер научил. Он в молодости был шпионом при дворе Российского Императора. Придумано для экспресс-допроса на враждебной территории, но сгодится и на сегодняшний случай. Вот, а теперь приоткрыть окошко, чтобы освежить воздух, и можно спать. Утро наступило рано. Видимо ночью спросонок Гарри что-то перепутал и вместо сферы приватности получилась сфера герметичности — такими ещё алхимики пользовались. Поэтому вся комната проснулась от вопля Рона: — А-а-а! Замуровали, демоны! Душно ему, видимо, стало. Впрочем, стоило Рону выскочить из-под полога кровати, как сфера развеялась, и мальчик смог отдышаться. Весь красный, взъерошенный, он с ужасом озирался вокруг. — Кошмар приснился? — участливо спросил Гарри. — Говорят на новом месте это бывает. У людей с тонкой душевной организацией. По всякому близнецы раньше дразнили Рона, но в тонкости душевной организации его ещё никто не обвинял. Не зная, что ответить на такой наезд, буркнул «сдобрмутрм» и полез назад — досыпать. Прочие последовали его примеру. Гарри решил, что уже выспался. Утро за окошком красило нежным светом стены древнего замка. Самое время начать обследовать новое место обитания. Гарри нашёл туалет и умывальники. Заметил, что Невилл уже не спит и завёл с ним разговор о местных порядках. Невилл отвечал робко, но вежливо и толково, помог разобраться с устройством и назначением душа. Раньше Гарри купался в пруду или у ведьм — в дубовой бочке с травяным отваром. Серый граф, который объехал некогда весь мир, называл эту бочку «фуро». Тёплый дождик, льющийся на макушку, Гарри понравился. Удобно волосы промывать. Мальчики оделись в форменные мантии, полюбовались на украсившие одежду гербы Гриффиндора. Причесались, Гарри завязал волосы в хвост. Прихватили сумки с письменными принадлежностями и спустились по лестнице в общую гостиную. Гермиона Грейнджер уже сидела в углу у окна с толстенным томом в руках. Увидев мальчиков, скороговоркой поздоровалась и затарахтела: — Я так надеюсь, что мы прямо сразу начнём учиться! Мне так много надо выучить! Я уже прочитала все учебники за первый курс. Меня больше всего интересует трансфигурация. Это искусство превращения одних предметов в другие. — Гермиона, не будь эгоисткой. — Перебил её Гарри. — Если ты одна всё выучишь, то другим ничего не достанется. Невилл тихонько хихикнул. Гермиона возмущенно открыла рот: — Как ты можешь так говорить, Гарри! — Ну-у-у, я просто пытался пошутить, — смутился мальчик. Гермиона фыркнула и уткнулась в свою книжку, делая вид, что она одна в гостиной. Гарри сначала хотел извиниться, хотя и не понимал за что, но потом вспомнил, как лорд Эдвард цитировал какого-то иностранного поэта: «Чем меньше женщину мы любим — тем легче нравимся мы ей!» А Гермиона всё-таки женщина, хоть и девчонка. Поэтому Поттер-Скеллингтон принял самый независимый вид и завёл разговор с Лонгботтомом. Тот замечательно разбирался в растениях, но и Гарри сумел его удивить. Спасибо выучке старых ведьм. Тем временем гостиная наполнялась народом. Многие подходили к Гарри, интересовались шрамом, расспрашивали о жизни. Поттер-Скеллингтон старался не показывать виду, что его такие разговоры начинают бесить. Как будто в нём кроме шрама нет ничего интересного! Поэтому Гарри отшучивался. Беседа в результате сделалась общей. Спустились из девичьих спален ещё две первокурсницы. Тоже симпатичные. Одна — пушистая весёлая блондинка, другая — смуглая, с гладкими чёрными волосами. Гарри потянул Невилла знакомиться. Им ещё семь лет вместе учиться — надо дружить. Девочки хихикали, мило краснели. Хвалили причёску Гарри. Мальчик рассказал о Репейном бальзаме, зачарованной расчёске и заговорённой ленточке. О расчёсках и ленточках чистокровные ведьмочки знали побольше самого Гарри. Хотя и виду не подали. Ахали и хвалили. А вот бальзам заинтересовал их не на шутку. Гарри обещал, что поделится — и зельем, и рецептом. Секрета там нет — самые простые травы. Только непременно на кладбище нужно собирать. Ага, какие в полнолуние, а иные — в безлунные ночи. И копать корни лопаточной костью упокоенного мертвеца. Девочки взвизгивали, в ужасе широко открывали глаза, закрывали ладошками рот. Восклицали: «охтыбожемой, даникогдавжизни!» Гарри уверял, что результат того стоит и предлагал лично убедиться, что чудодейственное средство делает волосы чрезвычайно мягкими, гладкими и послушными. А ещё очень шелковистыми. Девочки изучили на ощупь качество волос Гарри и восхитились. Тот, в качестве ответной любезности, лично перевязал бантики в их косичках, своим особым, фирменным узлом. Потом Гарри и Невилл познакомили девочек с другими первокурсниками. Вернее, Симус познакомился сам, за ним подтянулся смуглый мальчик по имени Дин Томас. Все вместе отправились в Большой зал на завтрак. Звали и Грейнджер, но она сделала вид, что оглохла. Ну, нет, так нет. Пошли вшестером. Гордый Бантик реял перед ними, указывая правильный путь.