Гарри Поттер и экспресс "Хэллоуин-Хогвартс"

Ночь для Гарри прошла скверно. Голова болела, ныла шишка размером с небольшую сливу. Сильнее всего мучило то, что он, Поттер-Скелингтон, был оглушён в спину, унижен и ограблен. Это требовало симметричного ответа. Гарри вертелся на сбитых в комья простынях и перебирал разные возможности. Есть зелье «Наказание госпожи Метелицы». Чудно подходит для зимнего времени. Если добавить его в воду для умывания — с каждым сказанным словом изо рта будет падать жаба или пиявка. Можно сварить «Дыхание дракона». Оно вызывает безудержные газы и огненный выхлоп, прожигающий одежду, но не оставляющий следов на коже. Лучше всего было бы приманить недолю-неудачу и навести её на близнецов, чтобы ни в чём им не было везения. Однако, Гарри понимал, что торопиться нельзя. Отомстить требовалось так, чтобы после не пришлось до выпускных экзаменов ходить, да оглядываться. Если после невинной шуточки с перекрашиванием волос близнецы сделали то, что сделали, то каким может быть их ответ на следующий ход Гарри? Может быть после этого Поттер-Скеллингтон будет вынужден конкурентов, ставших врагами, просто убить. Не то чтоб он не считал это невозможным. Но Гарри уже понял, что в здешнем сообществе такой поступок не одобряем и наказуем. Поэтому ни в коем случае нельзя попадаться. Так что пока Поттер-Скеллингтон решил держаться так, как будто ничего не было. Кто ж это сказал: «Улыбайтесь — врагов это бесит»? Верные слова! Вот Гарри и улыбался изо всех сил, хотя голова раскалывалась от боли так, что даже завтрак не радовал. Гермиона несколько раз на него покосилась, потом тихонько спросила: — Гарри, с тобой всё в порядке? — Да, отлично, — самым весёлым тоном ответил мальчик. — А что не так? — Гарри, обычно ты кушаешь с аппетитом, а сегодня ковыряешься в своей овсянке, как будто надеешься там найти сокровища тамплиеров. «Что ж она такая наблюдательная», с досадой подумал Гарри, а вслух сказал кусочек правды: — Я вчера поскользнулся, упал, потерял сознание… очнулся — голова болит и та-а-акая слабость! — Гарри, это может быть очень серьёзно! — заволновалась отличница. — Ты уже был у врача? То есть у школьной целительницы? Гарри не любил посещать Больничное крыло и попытался уверить Гермиону, что всё само пройдёт. Но сбить с курса мисс Грейнджер, которая нацелилась причинить ближнему своему добро, было не проще, чем отогнать терьера от крысиной норы. Девочка торопливо допила свой чай и повлекла Гарри во владения мадам Помфри. По дороге она просвещала подконвойного на тему, чем опасно сотрясение мозга и особенно его отдалённые последствия. Гарри устрашился и шёл без сопротивления. Мадам Помфри осмотрела шишку на затылке, зрачки пациента, сплела сеть диагностических чар… и велела бедолаге переодеваться в больничную пижаму. — Вы сейчас примете несколько зелий и останетесь под моим присмотром до вечера! — энергично заявила ведьма. — О нет! — жалобно простонал Гарри. — Мистер Поттер-Скеллингтон! — возмутилась мадам Помфри. — Да вы знаете, чем опасны для сильного волшебника последствия недолеченого сотрясения мозга! — Уже знаю. Гермиона просветила, — печально пробурчал Гарри. — Гарри, я принесу тебе домашнее задание, — попыталась утешить друга Гермиона. — Никакого домашнего задания и вообще никаких книг, пока я не разрешу! — предупредила мадам Помфри. — Лежите и выздоравливайте! Гарри подумал, что это будет ужасно длинный день, но после приёма зелий и после бессонной ночи, мальчик крепко уснул и проспал до самого вечера. Перед ужином мадам Помфри разбудила своего пациента, осмотрела и объявила, что тот может быть свободен. Гарри поспешил в Большой зал — желудок намекал, что обед и даже завтрак сегодня пропали, а значит ужином пренебрегать никак нельзя. Гарри расположился за столом рядом с Невиллом, коротко поздоровался и решительно атаковал блюдо с овощным рагу, зацепив фланговым манёвром пару жареных колбасок. Когда первый голод был утолён, Гарри вежливо поинтересовался у Невилла, как прошёл сегодняшний день. — Недурно, — отозвался Лонгботтом. — А ты помнишь, Гарри, какой сегодня день? Вернее — какая ночь? — Самая длинная ночь года? — сообразил Поттер-Скеллингтон. — Невилл, — зашептала, наклонившись к ним через стол Гермиона, — не забывай — Гарри только что из Больничного крыла. — Гермиона, — с мягким упрёком ответил Невилл, — не забывай — есть события, которые не зависят от нашего желания или готовности. — Невилл, я с тобой. — Гарри торопливо перебил любые возражения мисс Грейнджер. Та вздохнула, потом решительно кивнула. — Я тоже! После ужина вся троица расположилась в гостиной факультета и занялась домашним заданием. Завтра последние контрольные — а там и зимние каникулы. Впрочем, вскоре пришлось из гостиной перебраться в спальню. Близнецы Уизли притащили откуда-то кусачую летучую тарелку. Она летала по совершенно непредсказуемой траектории и вцеплялась в волосы или край одежды. Девчонки при нападении тарелки громко взвизгивали и начинали гоняться за шутниками. Читать учебник в таких условиях было совершенно невозможно. Ближе к полуночи, когда гостиная опустела, Невилл и Гарри тихонько спустились в гостиную, прихватив тёплые мантии и коробку с надписью «К Рождеству». Дружная троица кралась в подземелья Хаффлпафа. Там, рядом с кухней была небольшая дверь, которая вела прямо к теплицам. Выскользнув из замка, гриффиндорцы направились к Дракучей Иве. Ночь была ясной, звёзды отражались капельками живого серебра в свежем снегу. Мороз щипал лица, заставлял плотнее кутаться в плотное сукно зимних мантий и ускорять шаги. Дракучая Ива чёрным силуэтом выделялась на фоне тёмно-синего неба. Холод сковал дерево, оно лишь вяло пошевелило длинной веткой, когда ребята остановились перед ним и опустили в снег коробку с дарами. Руки Невилла дрожали, когда он доставал из коробки первый золочёный орех, но голос звучал твёрдо и ясно: — В долгую ночь дары приношу — Радость со мной разделить прошу. Год миновал и новый придёт. Луны и Солнца круговорот Будут свидетели нашим словам. И плата будет равна делам. Ива затрепетала и потянулась к мальчику. Невилл шагнул вперёд и обвязал ленту вокруг ветки. Золочёный орех качнулся, отбрасывая блики на тёмную кору. Гермиона шумно втянула холодный воздух — от волнения она забыла, что нужно дышать — и вытащила из коробки китайский фонарик. Потом все трое развешивали свои дары на ветках. Дерево ластилось к детям как большой одичалый пёс, которого вдруг подкормили и приласкали. Когда каждое украшение было пристроено на подобающее место, Невилл негромко сказал: — Гарри, давай свечи ты зажжёшь. У тебя заклинания лучше получаются. Гарри не стал спорить. Поднял вверх костяную палочку, зашептал заклинание для зажигания светильников. Десяток тонких свечек не могли осветить окрестности, но придали Дереву совершенно праздничный вид. — Красота-то какая!.. — Раздался из-за спин детей низкий звучный голос. Ребята подпрыгнули от неожиданности, Гермиона тоненько взвизгнула. — Санта! — Радостно воскликнул Гарри, бросаясь к нежданному гостю. — Доброй ночи, Гарри! — Ласково отозвался тот. Погладил мальчика по голове, поправил капюшон мантии. Гермиона смотрела во все глаза. Тот, кого она считала не более, чем сказкой для малышей, был высок ростом. С широких прямых плеч ниспадала красная мантия, из-под которой видна была белая одежда с золотым поясом. Седые волосы покрывала высокая шапка. Тёмная с проседью борода доходила до середины груди. Золотисто-карие глаза смотрели, казалось, в самое сердце каждого. И мысли Гермионы не были для него секретом. Святой Николай добро улыбнулся и сказал своим низким голосом: — В детстве, девочка, ты думала, что волшебство бывает только в сказках. А теперь ты сама волшебница. Кто знает, что ты узнаешь завтра. Гермиона покраснела и опустила глаза. — Санта, а что ты здесь делаешь? Рождество ведь ещё не сегодня. — влез Гарри, который ко всяким волшебствам был привычен с детства, а Святого Николая считал кем-то вроде доброго дедушки. — А вот сейчас мы спросим у твоей подружки, кому я приношу рождественские подарки. Как ты думаешь, Гермиона? — Деткам. — Дрожащим голосом отозвалась девочка. — Всем? — спросил Святой Николай. — Хорошим деткам. — Уточнила Гермиона. — Верно! — улыбнулся Рождественский дед. — Но обычно — я позволяю родителям этих деток самим решать, насколько хорошо вели себя их чада в прошедшем году. А обычно для родителей их ребёнок всегда хорош. Родители сами своё дитя хвалят, сами подарки дарят, а я и не вмешиваюсь. Дарить подарки не менее радостно, чем получать, зачем я буду людям праздник портить. Но здесь столько деток, да ещё волшебных деток, и без родителей почти весь год. Вот я решил заранее, до Рождества, посмотреть, кто и как себя ведёт. Ну что, вы были хорошими детками в этом году? Почему-то все трое, включая правильную отличницу Гермиону, покраснели и стали смущённо переглядываться. Святой Николай одобрительно кивнул: — Вы нарушаете порой правила, и за это вас наказывали и ещё накажут ваши наставники. Но вы добрые детки и сегодня сотворили своими руками настоящее чудо. Поэтому вы заслужили свои подарки. Неведомо откуда в руках Рождественского Деда появился небольшой мешок из красной парчи. Из этого мешка Святой Николай вынул два красных яблока и протянул их Невиллу. — Ты не только добрый, но и умный мальчик. Ты ведь уже догадался, что делать с этим подарком? Невилл только кивнул, пряча яблоки в карман. Потом прошептал: «Спасибо. Большое спасибо», но Рождественский дед уже повернулся к Гермионе и вытащил из мешка игрушку — плюшевого рыжего котёнка. — Это мне? — Совсем по-детски спросила Гермиона, протягивая ладошки. И вдруг в руках у девочки котёнок ожил — уморительно зевнул, моргнул глазками и тоненько мяукнул. Гермиона на секунду замерла — и осторожно спрятала зверёныша за пазуху, так, что только рыжая голова была видна из-под сукна мантии. Её губы лепетали ничтожную долю тех благодарностей, которыми было переполнено сердце. А Святой Николай улыбнулся девочке и махнул рукой в сторону Ивы. Её ветки на миг окутались словно светящимся туманом и тотчас пропали орехи, фонарики и другие подношения. Лишь сухие листья золотились нежным блеском. — Не следует никому видеть, чем вы тут занимались. Дерево и так помнит, а люди не одобрят. — Так сказал Рождественский дед и повернулся к Поттеру-Скеллингтону, который терпеливо ожидал своей очереди. — Гарри, ты получал от меня подарки каждое Рождество, но в этом году я хотел бы отдать твой подарок другим деткам, если будет на то твоё позволение. Ты разрешишь? Гарри не сомневался ни секунды. — Конечно! Всё действительно нужное у меня и так есть. — Я рад, что не ошибся в тебе. Четверо твоих друзей написали мне письмо, в котором просили меня взять их на службу в этом году своими помощниками. Они хотят сами вручить подарки тебе и всем, кто будет отмечать Рождество в этой школе. Это и будет твоим и их подарком. Вот смотри… — и Рождественский дед вытащил из кармана лист пергамента, на котором корявым почерком рукой Крыто было начертано: «Добрый Санта! Пажалуста можна Шыту Корыту и мине…» Гарри не дочитал — кинулся обниматься: — Спасибо! Большое спасибо! Это будет самым-самым лучшим подарком! Санта обнял мальчика в ответ, и сказал: — Мне пора, детки. Да и вам следует уже быть в своих кроватках. Пусть наступающий год будет для вас счастливым. И пропал. Молчаливые от усталости и избытка удивительного гриффиндорцы уже подбирались к потайной лестнице, по которой можно было из подземелий попасть в родную башню, когда их точно холодной водой облили: — Так-так. Кто это бродит среди ночи? А? — Мяу, — поддержала своего хозяина миссис Норрис.