Куклы

      Утро наступило, никуда не торопясь, давая всем выспаться. Потратив целые пятнадцать минут на потягушки в постели, Кларк все-таки нашел в себе силы встать.       — С добрым утром, — улыбнулся он Саше, поднимая ее на руки и относя на законное место в шкафу.       Водя глазами справа налево, он протянул руку и заключил в свои объятия кареглазую азиатку, одетую в свободную майку и шорты.       — Пора завтракать, Мин, все, как ты любишь.       Обхватив брюнетку не только за талию, но и под колени, он оторвал ее от пола и вышел вместе с ней из спальни.       У длинного стола, укрытого безупречно белой — в тон убранства залы — скатертью, в поклоне стоял высокий белобрысый мужчина во фраке.       — Господин Онсен, госпожа Мин, доброе утро. Завтрак уже подан.       — Спасибо, Даймондо.       Юный господин усадил Мин за стол и сам налил сок в ее стакан.       — Прошу Вас. — Дворецкий приотодвинул стул у другого конца стола. Онсен сел, и Даймондо придвинул его к столу. — Госпожа Мин выглядит сегодня по-особенному, не находите?       — У нее скоро день рождения, — засиял Кларк, приподнимая подбородок, когда руки слуги, скрытые белыми перчатками, заткнули край салфетки за горло красно-черного пиджака. — Мин хочет, чтобы ее день рождения проходил по китайским традициям.       — Боюсь, ее родители не смогут присутствовать на торжестве, но я обещаю, что она получит самый лучший подарок от них.       — Спасибо, Даймондо, — поблагодарил Онсен, набирая в ложку побольше хлопьев и поменьше молока.       — Как спалось госпоже Саше? — на полном серьезе спросил дворецкий, приглаживая зачесанные назад волосы.       — Очень спокойно. Она рассказала мне свой сон о белом коне, которого встретила в розовом саду, и, знаешь, я ей позавидовал — как жаль, что мне не снятся такие же сны.       — А какой сон сегодня видели Вы? — осторожно поинтересовался он, следя за господином обеспокоенными серыми глазами.       Онсен отложил ложку, вытер губы, смял салфетку и протянул ее слуге.       — Я больше не хочу есть, спасибо.       — Простите, что спросил…       — Ничего. — Он подошел к Мин и опустился на корточки перед куклой. — Прости, сегодня я не смогу составить тебе компанию. Позавтракай всего разок без меня. Завтра обязательно до полудня посидим вместе, клянусь.       Онсен выпрямился и вышел из обеденной, дворецкий тенью последовал за ним.       За белыми дверьми оказался холл с винтовой лестницей, ведущей в просторный, затемненный всеми возможными способами рабочий кабинет с большим письменным столом и парой удобных кожаных кресел. По стенам растянулись полки, заставленные старинными фолиантами.       — Как идут дела с продажей? — Сев за стол, мальчик превратился во взрослого, вполне самостоятельного мужчину, каким внутренне и являлся.       — Все даже лучше, чем Вы предсказывали: куклы расходятся моментально, зачастую — по несколько штук в одни руки. — Даймондо снял фрак, бросив его в одно из кресел, и надел черный пиджак, меняя роль прислуги на амплуа секретаря. — Это была превосходная идея — сразу после закрытия «черного аукциона» начать тайную продажу Вашей продукции в определенных узких кругах. Прибыль космическая, но… Вы ведь не ради денег это делаете, так, господин Онсен?.. Не желаете ли посвятить меня в свои планы?       Бизнесмен сцепил руки в замок.       — Ты хороший человек и еще лучший соратник, но пока не время. Надо подождать совсем чуть-чуть, и ты все узнаешь, обещаю. Распорядись, чтобы слежку за Стардругом возобновили — хочу знать, чем он сейчас занят.       — Хорошо, — поклонился Даймондо. — Вы просили напомнить, если вдруг забудете один из пунктов Вашего «долга»: разве Вы не должны сей момент находиться на прогулке по городу, сопровождая госпожу Тарету?       — Я помню об этом, — пасмурнел Онсен, — но, увы, не в настроении. Тарета все поймет, я позже с ней поговорю.       — Дело Ваше, — согласился блондин.       — Монд, ты выслал деньги семье Анэт за этот месяц?       — Да, господин.       — И как же поживают ее родители?       — К сожалению, — покачал головой слуга, — не очень хорошо. Кажется, они не тратят ни цента из присланных Вами денег.       — Почему? Ты прикладывал записку — текст, который я диктовал?       — «Я знал вашу дочь — она хотела, чтобы у вас было все» — слово в слово. Но они, похоже, очень принципиальны.       — Принципиальны? — удивился Онсен. — В чем? И как эта принципиальность поможет им не умереть от голода?       — Если они откажутся от своих принципов, то согласятся с тем, что их дочери больше нет, — мягко объяснил дворецкий, — а Ваши деньги станут платой, возмещением за госпожу Анэт. Они никогда не променяют дочь — они не примут Ваши деньги.       — Дураки! — разозлился мальчишка, скидывая все со стола. — Она хотела, чтобы они жили счастливо, а эти идиоты отказываются выполнять ее последнюю волю! Она их так любила, мечтала увидеть, а они…       — Вы тоже в некоторых вещах слепы и принципиальны, — оборвал пламенную речь своего господина Монд.       Уточнять не пришлось — Онсен понял, о чем идет речь.       — Кстати, надо бы как-нибудь привлечь внимание, — задумался Кларк, отворачиваясь к занавешенному несколькими шторами окну. — У тебя есть предпочтения на этот счет?       — Я думал, необходимость грабить — это оплата услуг наемников…       Онсен самодовольно хмыкнул:       — Подумай только: зачем мне наемники, если все, что они делают, это оплачивают свою же работу? Я даю им возможность и силу заработать, притом сам не вкладыванию в них ни цента — только разрабатываю планы действий, а в ответ они поднимают шум, так необходимый мне. Мы же не хотим, чтобы Стардруг начал рыть носом не в ту сторону, верно?       — Все еще не считаете должным ввести меня в курс дела?       — Пока что рано для этого — подожди, не так долго осталось, — вздохнул Кларк, проводя пальцами по пустой поверхности стола. — Сообщи, кому следует, что «Гарем» сворачивается, что серия была ограниченной и больше такой продукции не будет — пусть уже быстрее все раскупят, а то скучно до смерти.       Он переступил через сброшенные со стола вещи и пошел по лестнице выше.       — Решили проведать госпожу Анэт?       — Да. — Кларк остановился. — Монд, не ходи за мной — я хочу побыть с ней наедине.       — Конечно, как всегда.