Куклы

      В алой полутьме, сквозящей через тонкий полог кровати, шевельнулось одеяло. Тихий стон боли — это, скорее, дело привычки, чем что-то настоящее, хотя тело все так же протестовало.       Откинув одеяло в сторону, на пол спустил ноги длинноволосый мальчик с потухшими глазами. Он поднял с пола одежду: черные кожаные штаны, наручи с металлическими узорами и ошейник с цепью — унизительно, но другого выхода нет; расхаживать голым здесь опасно.       Шестнадцатилетний юноша оделся и вышел из спальни в темный коридор, освещаемый подрагивающим огнем на каменных стенах. Проходя мимо десятка арок, он прислушивался, вылавливал призрачные звуки из лживой тишины.       Из темноты вынырнула фигура, наряженная, как и ее жертва. Кларка впечатало спиной в камень; по своду коридора разнесся смех, чужая рука стала шарить по телу, забираясь под одежду. Приятно — но это удовольствие лишь физическое, а животным инстинктам Кларк подчиняться не собирался. Послышался крик — незнакомец упал, прижимая к груди вывихнутую руку; Кларк продолжил свой путь. Когда вокруг снова воцарилась тишина, впереди выступил силуэт тяжелой двери. Кларк налег на ручку и вошел внутрь.       — Привет, — поздоровался он, присаживаясь к четырем девушкам на подушки, разбросанные по всему полу.       — Здравствуй, Кларк! — хором поздоровались они. Светловолосая красотка в кожаных лентах подошла к юноше и села к нему на колени, нежно припадая к его губам.       — Здравствуй, Анэт, — с улыбкой произнес Кларк, обнимая девушку — единственную отраду, самого близкого человека. — О чем разговор вели? — по-светски спросил он у остальных.       — Да так, сплетничали, — махнула рукой рыжеволосая, любуясь влюбленной парой.       — Мы говорили о том, что бы каждая из нас сделала там, наверху — за пределами «черного аукциона», — рассказала китаянка, ослепительно улыбаясь.       — И что бы ты сделала, Мин? — заинтересовался Кларк, обнимая возлюбленную Анэт за талию.       — О, я бы жила в богатом доме, — мечтательно начала Мин, — где все было бы белым — это выглядит так роскошно! Каждое утро я бы просыпалась пораньше для того, чтобы спокойно позавтракать с тем, кто будет мне очень дорог. Только представьте: мы с ним сидим за столом, пьем неспеша апельсиновый сок и разговариваем — обо всем на свете. Да так долго, что только к полудню спохватились бы о времени, — рассмеялась она.       Девочки одобрительно закивали.       — А я бы хотела всегда засыпать в объятиях своего любимого… — краснея, решилась рассказать самая скромная и застенчивая. — Просто засыпать, чувствую рядом родное тепло, и, может быть, даже сны одинаковые бы видели — кто знает…       — Как романтично, — умильнулась Мин. — Тарета, а ты чего хочешь?       — Я? — удивилась рыжеволосая девушка так, словно не ожидала, что очередь когда-нибудь дойдет и до нее. — Не знаю, как-то у меня нет никаких идей…       — Совсем никаких? Так не бывает, — возмутился Кларк, с интересом слушающий каждую из подруг.       — Разве что одна, совсем глупая… Я бы хотела осматривать город: сидела бы в дорогой машине, любовалась бы все новыми уголками любимого города… Я ведь не знаю ничего дальше школы. Всегда только туда от дома да в обратном направлении шла.       — Отличная мечта, — подбодрил Тарету Кларк. — А ты говорила, что нет никаких идей. — Он с нежностью поднял глаза на белокурого ангела. — А ты, Анэт, чего бы ты хотела?       — Мне многого не нужно, — пожала она плечами, — только бы родители не страдали, о большем не попросила бы.       — И ты бы не хотела жить богато, творить, отдать всю себя какому-нибудь делу?       — Нет, мне достаточно было бы и того, о чем я сказала, а свое личное счастье я уже имею — у меня есть ты. — Она прижалась к Кларку, утыкаясь носом в его шею и с улыбкой вдыхая его запах. — А чего бы ты хотел?       — Я бы хотел дать вам возможность исполнить свои мечты, — без колебаний ответил Кларк.       — Что бы мы без тебя делали, — благодарно заулыбались они.       Кларк посерьезнел. Предчувствия никогда до этого его не подводили, а мерзкое саднящее чувство преследовало вот уже который день, словно навязчивая идея: и во сне, и за едой, и за «работой», оно ни на минуту не отпускало его. И теперь всплеск, настоящая волна внутри — это случится сегодня… сейчас!       Потолок дрогнул — все подземелье затряслось. Анэт в страхе сжала руку любимого. Остальные девочки закричали, закрывая головы руками, прижались к полу. Толчки не прекращались, а становились лишь мощнее. Когда сверху из глубоких трещин посыпались камни, Кларк преодолел ступор: нужно было уходить и срочно, пока их всех не завалило обрушившимся потолком.       — Бежим! — крикнул Кларк, поднимая за локоть на ноги Анэт и поторапливая остальных. — За мной!       Они открыли дверь и выбежали в коридор. Боковые ходы уже успело засыпать, но широкий главный коридор продолжал выстаивать против толчков, хотя обрушение долго не заставит себя ждать: стены покрылись черной россыпью трещин и выдерживать дальше вес всей конструкции никак не смогут.       — Боже, здесь же все сейчас обрушится!.. — запаниковала Анэт, до крови прикусывая нижнюю губу.       — Мы выберемся! — уверенно одернул ее Кларк. — Мы все выберемся отсюда! Скорее!       Пробираясь по трясущемуся туннелю, он вел девушек за собой, не давая растеряться, запаниковать или отстать, посекундно проверяя, все ли продолжают путь. Он успел поверить в то, что сможет сделать обещанное им: вывести их наружу, спасти, показать мир…       Но начались новые толчки, намного сильнее предыдущих! Своды подземелья дрогнули, камень затрещал под собственной тяжестью. Сверху, из темноты, полетели глыбы. Одна из них с ужасным грохотом приземлилась меж Анэт и Мин, идущей за ней. Кларк и Анэт отлетели в сторону, а на трех оставшихся на месте девушек рухнул потолок. Пыльное облако окатило двоих выживших, тряхнуло еще раз, уже слабее. Рядом с Кларком в пол вбился каменный ком, а следом за ним мелкие осколки. Несколько из них задели юношу, и из рук и виска полилась горячая вязкая кровь.       Землетрясение остановилось, исчерпав все свои ресурсы. Каменная пыль не оседала — ее было слишком много, и любой выдох заканчивался хриплым кашлем и резью в легких. Хорошо, что вообще есть, чем дышать…       Кларк застонал, подавая признаки жизни. Скинув с себя мелкие, почти ничего не весящие камни, оставившие на юношеском теле множество синяков и ссадин, Кларк поднялся.       — Анэт! Ан… Гха! Гха-Гха! Анэт!.. — сквозь болезненный кашель прокричал он.       Рядом на полу кто-то тоже закашлял. Этот кашель был совсем другой: не сухим, от пыли и песка, а растянутым и влажным — с кровью.       — Анэт! — Заметив девушку, Кларк добрался до нее и бессильно упал рядом на колени.       Хрупкое стройное тело ниже груди было придавлено к полу несдвигаемым камнем. По подбородку Анэт после бурного кашля стекала кровь, перемешанная с вездесущей пылью. Большие яркие глаза были наполнены слезами.       — К-Кларк… — в плаче тихо вымолвила она, отыскивая серыми пальцами его теплую руку. — Кларк…       — Я здесь! Я здесь, я рядом! Я… сейчас…       Он налег всем телом на камень. Глыба чуть качнулась, а по заваленному коридору разошелся звонкий крик. Анэт снова закашлялась и зарыдала еще сильнее. Ее слезы смешивались с кровью, розовея, и скатывались на разметавшиеся по полу волосы.       — Прости! Прости меня! — отшатнулся Кларк. — Но… я не знаю, что делать!       Тонкие слабые пальцы сжали его.       — Тебе надо уходить… — улыбнулась Анэт, водя перед собой невидящими абсолютно ничего глазами. — Охраны больше нет… а тут что-то еще может обвалиться…       — Я никуда не пойду без тебя! — упрямо закричал Кларк, прижимая ее руку к своей щеке. По кровавым дорожкам на его лице теперь текли еще и слезы.       — Не глупи… Я уже никуда не смогу отсюда уйти… А у тебя есть шанс, ты должен жить… должен выжить…       — Но я не хочу жить без тебя! — навзрыд рыдал Кларк, неустанно прикладываясь губами к с каждым мгновением все более холодной руке любимой.       — Дурачок… Ты обязан выжить…       — Почему?!       — Ради меня. За меня и всех девочек… — Анэт закашлялась и застонала от боли в горле. Она не чувствовала ни ног, ни живота, она уже ничего не видела, а легкие отключались… Она умирала, но сейчас беспокоилась только об одном: лишь бы успеть уговорить Кларка уйти прежде, чем ее тело окончательно сломается…       — Но как я могу уйти…? — всхлипнул Кларк, склоняясь к лицу Анэт и целуя ее губы, щеки и лоб.       — Так надо… Это моя просьба… Иди…       — Я люблю тебя!..       — И я тебя, — вся в слезах, в последний раз рассмеялась Анэт. — Очень сильно. Поэтому иди. Немедленно!.. Иди!..       Кларк выпустил ее руки. Он понимал, почему она так настойчиво его гонит: она не хочет, чтобы он увидел ее конец…       И он побрел по темному коридору, оставляя Анэт умирать на холодном полу, под холодным камнем — в одиночестве.       Он шел долго — порядка нескольких часов. Главный коридор кончился, рассыпавшись на ответвления. Одни из них были завалены, другие вели в никуда: или в комнату без выхода, в тупик, или по кругу, возвращая в уже пройденные коридоры. Наконец Кларк смог выйти к лестнице. Без света, он поднимался на ощупь, спотыкаясь, падая, ударяясь о ступени. Но Кларк все мужественно терпел: он должен был выжить, он и сам страстно этого желал, пусть и терял веру в то, что сможет, с каждым падением, с каждым приступом кашля.       Однако вот он — свет! Он резанул белыми лучами по глазам, пробираясь вместе с болью прямо в голову, в виски.       Кларк совершенно не запоминал, куда он вышел, были ли после лестницы какие-нибудь коридоры или двери. Он помнил два обрывка, потеряв соединение между ними: жуткая темная лестница — и побережье, на котором очутился после кратковременной потери памяти. В хмуром, тяжелом пасмурном небе жалобно кричали белые кресты-чайки. Время от времени они снижались к воде, за рыбой, и опять возносились, больше ни на что не обращая внимания.       Кларк стоял на серой, белой, черной гальке и дышал чистым морским воздухом. После духоты подземелья бриз взрывал легкие, но останавливать этот мазохистский акт не хотелось.       — Эй! — окликнул Кларка мужчина в коричневом костюме. Юноша обернулся, и мужчина потерял дар речи: столько грязи, столько крови… Придя в себя, он заторопился к старенькой машине за аптечкой и спустился с насыпи к раненому. Усадив того на скалу, незнакомец принялся обрабатывать его раны. — Черт возьми… Что же с тобой произошло?!.. Ты говорить можешь?..       Кларк мог, но ему совершенно не хотелось. Перед глазами не стояло лицо умирающей Анэт — он о ней совсем не думал. Он не думал ни о чем.       На грязные плечи Кларка лег мягкий согревающий пиджак. Он был великоват, отчего Кларк утратил всю свою приобретенную мужественность и стал тем, кто он и есть — ребенком, израненным мальчишкой.