Багиры

Ами чувствовала себя воришкой, а то и кем похуже; поплотнее запахнув полы тонкого плаща, постоянно оглядываясь и вздрагивая, она шла вдоль улицы, залитой дождем. Темно-синий зонтик раскачивался в ее слабой руке, и Ами с удовольствием закрыла бы его, но ей не хотелось потом предстать перед всеми мокрой и нарваться на неудобные вопросы. Она вообще мечтала, чтобы никто не заметил ее отсутствия, хотя, вообще-то, «Багиры» не были тюрьмой. Просто все так привыкли, что Мицуно практически не покидает здание клуба, что даже небольшая отлучка может привести к всплеску внимания. Врать Ами не любила, очень не любила. Значит, не стоит попадать лишний раз в ситуации, когда лжи не избежать. Преодолев несколько кварталов, Ами наконец повернула в сторону одного из проулков, в общем-то, ничем не примечательных по сравнению с другими. Только вот именно тут находилась ближайшая от «Багир» будка со стационарным телефоном. Конечно, Мицуно без проблем могла бы воспользоваться телефоном Айно, но решила быть максимально осторожной и не выкладывать Томо лишних зацепок. А еще у нее совершенно не было желания давать знать, что она поддерживает связь с мужем. В последний раз воровато оглянувшись и не заметив ничего подозрительного, Мицуно шагнула в узкую кабинку и достала из кармана плаща несколько монет. Вставив одну из них в монетоприемник, девушка по памяти набрала номер. По ее расчетам, Томо должен был быть дома. И действительно, не услышала она и трех гудков, как трубку сняли. — Дом Тамура. — Здравствуй, Томо, — взволнованно и хрипло проговорила Ами, подавляя дрожь во всем теле. На другом конце наступило молчание. — Ами? Ну что ж, здравствуй. Рад слышать, — голос мужа Ами не источал ни яда, ни беспокойства, он был полностью беспристрастен, и Мицуно в который раз изумилась, насколько хорошо ее супруг умеет скрывать свои чувства. Быть может, это не лицемерие? Быть может, ему и правда все равно?.. — Тебе звонили мои родители? — не стала обмениваться ответными любезностями Ами, мечтая как можно скорее прервать разговор. — Конечно, любимая, — все так же бесцветно ответил Томо, но девушке показалось, что, будь она рядом, она бы увидела косую ухмылку на его губах. — Они звонят через день. И они очень нетерпеливы в последнее время, ведь устали слышать от меня одно и то же: «Видите ли, Ами сейчас занята, к ней пришли гости; простите, она ушла в магазин и не сказала, когда вернется; не волнуйтесь, она перезвонит вам сама», — его голос весьма правдоподобно выражал сожаление. — Благодарю, — сухо отреагировала на его слова Мицуно, — я постараюсь убедить их звонить реже. — Зачем? Я никогда не был против общения с моими милыми тещей и тестем. Правда, общение с женой радовало бы меня сильнее. Мицуно аж передернуло от мысли, что она снова может оказаться рядом с Томо. Даже находясь за десятки километров от него, девушка ощущала его крепкую хватку на своем горле, его злостное дыхание над ее ухом. Она все еще испытывала тот глубинный, первозданный страх, в котором пребывала перед мужем почти постоянно, даже лежа с ним в одной постели и чувствуя его ладонь на своем бедре. Боже, как она ненавидела его в эти моменты! Как боялась, что в какой-то миг он переступит последнюю грань и в конце концов изнасилует ее, дабы в очередной раз продемонстрировать свое превосходство! Как она страшилась сделать что-то не так!.. — Этот вопрос закрыт, Томо, я никогда не вернусь к тебе, — как можно более беспристрастно бросила Ами, стараясь избавиться от сковавшего горло спазма. — Я думаю, ты ошибаешься, любовь моя. Неужели ты настолько жестока, что бросишь своего супруга на произвол судьбы? — мягко укорил ее Томо. — Не мели чепуху, Томо! — А твои родители? Их сердце будет разбито, поверь. Я не могу вечно скрывать, что ты ушла от меня, когда-нибудь мне придется сознаться, но я верю, что ты одумаешься и пожалеешь своих стариков, они так любят тебя, так надеются, что их единственная дочь оправдает все их ожидания. Я не хочу тащить тебя домой силой. Ты сама должна вспомнить свой долг. — Даже не пытайся манипулировать мной, Томо. Не пытайся запугивать. Я больше на это не куплюсь! — отчаянно крикнула в трубку Ами, понимая, что слезы все равно подобрались к глазам, хотя она этого так не хотела. — Я подам на развод, и ты больше никогда меня не увидишь. — Даю тебе неделю, Ами. Возвращайся по собственной воле. Если не вернешься, я найду тебя сам и уже не буду так снисходителен к твоим бунтарским замашкам. — Пошел к черту! — Ами со звоном кинула трубку на рычаг и выбежала из будки, жадно глотая ртом воздух. Дождь, которого она так хотела избежать, заливался за шиворот и падал на лицо, но Мицуно было на это абсолютно плевать, как и на то, что зонт остался валяться в углу кабинки. Девушку колотило крупной дрожью. Бессильно прижавшись к кирпичной стене дома, к которой примыкала будка, Ами старалась глубоко и мерно дышать, пытаясь отогнать панику. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все в прошлом, Томо не вернется. Он понятия не имеет, где ты. Ты в безопасности, в безопасности… Ами повторяла эти слова как молитву, но с каждым разом они убеждали все меньше. Она сама поставила себя в зависимое от Тамура положение, чтобы он не проболтался обо всем родителям. У отца слабое сердце, да и мама уже немолода. Мицуно казалось, что она сама справится с ситуацией и поговорит обо всем с родными. Но дни шли, а Ами так и не смогла сознаться в том, что разводится, а уж раскрывать подробности своей жизни замужем у нее не было никакого желания, тем более, муж решил ничего не докладывать ее родне. И вот теперь Томо готов шантажировать ее! Ему не удалось сломить ее мнимым раскаянием и показным всепрощением, этот мерзавец решил давить на излюбленные болевые точки! Небо, как она могла связать себя с таким чудовищем, как могла быть столь слепа? Что толкнуло ее, юную, амбициозную, желающую познать мир, на этот глупый брак, где двое людей не любили и не понимали друг друга? С трудом проглотив рыдание, Мицуно бросилась назад в клуб, уже почти не заботясь о том, как она выглядит в глазах прохожих. Единственное, чего ей хотелось больше всего, это оказаться в своей комнате и запереться на все замки, какие только возможны. И все бы так и случилось, если бы прямо у порога в «Багиры» не топтался Зойсайт Като, узнать которого было нетрудно по буйной рыжине, экстравагантной фиолетовой толстовке и песочного цвета брюкам. Увидев его, Мицуно замедлила шаг, но отступать было уже некуда, мужчина заметил ее и повернулся к ней лицом. В одной руке его был большой прозрачный зонт, в другой — довольно громоздкая корзина ярко-желтых цветов. — Мисс Ами? — он робко улыбнулся и шагнул ей навстречу, но тут же, поменявшись в лице, воскликнул: — Вы плакали? Мицуно машинально смахнула слезы: — Мистер Като? — Вы совсем промокли! — испугался он и, кинув корзинку прямо под ноги, в самую лужу, протянул девушке зонтик. — Вот, возьмите. Вам срочно нужно переодеться. — Я так и сделаю, когда вы скажете, зачем пришли, — решила не церемониться обессилевшая Мицуно, которая и без того понимала, что дизайнер «Сириуса» пришел по ее душу. Като, густо залившись краской, неловко поправил накренившуюся корзину у своих ног: — Я пришел поговорить. Вы не ответили ни на одно из писем. — Значит, я не хотела, мистер Като, — Мицуно слышала, что слова ее звучат безжалостно, но на другие у нее просто-напросто не было никаких сил. Ее жизнь и без того полна проблем, она просто пронизана ими, а тут этот Като!.. И хотя мужчина был ей очень симпатичен, прежде всего, чисто по-человечески, она не собиралась давать ему ровно никаких надежд. Никто и никогда, кроме Зойсайта, не смотрел на нее такими глазами, никто не слал таких проникновенных писем и цветов, никто не превращал ее в героиню рыцарского романа, но Ами сейчас меньше всего нуждалась в этом. Она была опустошена, обескровлена своим неудавшимся браком, и другие отношения, пусть и самые возвышенные, были просто невозможны. Своим напором Зойсайт и обезоруживал, и пугал. Мицуно хоть и слабо верила своей интуиции, не углядела в нем ни одного злостного намерения. Однако она была не в состоянии ответить на его чувства даже обычным тактом и терпением. — Мисс Ами, я знаю, я, наверное, перегибаю палку. Но, быть может, у меня есть хоть один шанс стать вам другом… Ей было практически физически больно смотреть на виноватое, полное надежды беззлобное лицо Зойсайта, изрядно вымокшего без своего зонта и теперь стоящего с этими безрадостно опущенными волосами, делающими его еще более трогательным и печальным. — Мистер Като, вы ведь в курсе, что я замужем? — Ами с трудом заставила себя сделать самую равнодушную мину, на какую только была способна, ведь сердце ее просто разрывалось в этот момент. — Конечно, — растерялся Зойсайт, — но ведь вы и ваш муж… — Мы скоро будем вместе, — перебила его Ами. Зойсайт оторопело распахнул зеленые глаза и непроизвольно шагнул Ами навстречу; корзинка под его ногами все-таки упала набок, но он даже не заметил этого: — Но он же… он вас… — кажется, мужчина, напоминающий в этот момент мальчишку, совершенно отказывался верить, что Мицуно могла сказать ему такое. — Все ошибаются, мистер Като, — чужим, снисходительным тоном заявила Ами, моля небо, чтобы оно позволило ей доиграть роль до конца. — Мой муж тоже ошибся, как и я, когда ушла из дома. Мы осознали это, и я возвращаюсь к нему. Надеюсь, вы порадуетесь за меня. Он смотрел на нее, как на незнакомку. Впрочем, именно таковой она для него и была, но до этого его взгляд был полон восхищения и тепла. Теперь же Ами казалась ему чужой. — Я рад, если вы счастливы, мисс Мицуно… Миссис Тамура, — поправился он, бледнея. — Я вовсе не хотел оскорбить вас… я не знал… — он совсем растерялся и как-то рассеянно посмотрел по сторонам, словно недоумевая, как оказался у порога «Багир». — Прошу простить, — развернувшись, Зойсайт быстро зашагал в противоположном от Мицуно направлении, и Ами, до боли закусив губу, из последних сил сдерживая стон, смотрела ему вслед. Когда рыжая шевелюра Зойсайта пропала в толпе, Ами кинула взгляд на перепачканные цветы, печально лежащие одним боком в луже. Желтые хризантемы. Ее любимые. Мицуно с трепетом подняла соломенную корзинку с земли и тщетно отряхнула ее от грязных дождевых капель, растекшихся по хрупким солнечным цветкам. Глотая слезы, девушка закрыла зонт и вошла в здание клуба. И ей было все равно, в каком виде ее увидят другие. *** — Я умоляю тебя, выпей хотя бы чай, — ладонь Макото была теплой, настойчивой и успокаивающей, но Ами никак не могла заставить себя повернуться и посмотреть своей подруге в глаза. С тех пор, как она оказалась в своей комнате, успешно миновав других постоялиц, Ами разве что заставила снять с себя вымокшую одежду и улечься на свою кровать. Даже закрыть себя покрывалом не было сил, так паршиво она себя чувствовала. И холод был добровольным наказанием и своеобразным искуплением за то, что она несправедливо обидела Зойя. — Если не заговоришь со мной, я вызову врача, Ами. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам, — с искренним беспокойством пригрозила Мако, наклоняясь над подругой и пытаясь заглянуть ей в глаза. — Скажи, что случилось? — Если скажу, ты будешь презирать меня, — слабо ответила Мицуно, испытывая терзания вины еще и потому, что расстроила Кино. — Какая глупость! — Пресвятое небо, я такая дура, Мако, такая дура, что словами не передать! — простонала Мицуно, с трудом усаживаясь на постели, и Макото тут же накинула на нее покрывало со своей кровати и уселась у нее в ногах прямо на пол. — Я должна была давно вам все рассказать!.. — Что, Ами? — Я созваниваюсь с Томо, — у Ами аж все внутри свело от имени своего мужа, а может, от того, что она все-таки созналась в собственной глупости. — Что?! — изумилась Кино и вытаращилась на нее практически так же, как Зойсайт. — Я хотела, чтобы он не говорил ничего родителям, чтобы он поддерживал тайну… Я думала, что смогу сама… Я не хотела, чтобы меня объявили в розыск, и началась шумиха, — слабо пробормотала Ами на взгляд Макото. — А теперь он угрожает мне, что все им выложит и найдет меня. И тогда мне даже представить страшно, к чему это может привести!.. Я видеть его не могу, от одного его голоса мне было дурно! Я не могу ему позволить снова взять надо мной верх, подчинить меня его больной воле. — Ами, но почему ты не посоветовалась, почему не дала нам защитить тебя? — с горечью спросила подругу Макото. — Ведь, в конце концов, твои отец и мать все равно должны были все узнать, ты не могла скрывать все вечно. — Я не знаю. Я была в отчаянии. Я не доверяла вам в той мере, в какой доверяю сейчас, — бесцветно проговорила Ами, глядя в глаза подруги беспомощным взглядом. — А теперь я и сама понимаю, какую глупость совершила. Дала ему все козыри в руки, позволила снова почувствовать власть надо мной. — Вот еще! — в голосе Мако появилась ярость. Она решительно поднялась с пола и заметалась по их комнате туда-сюда: верный признак того, что Кино на взводе. Неожиданно остановившись, она рывком обернулась к Мицуно и уперла руки в бока: — Теперь нужно работать на опережение. Немедленно выпивай свой чай и идем к Минако. Она наверняка подскажет, как действовать дальше. И не вздумай зарыться в свои раздумья и самобичевания. Твой муженек — обыкновенный слизняк, кишка у него тонка подмочить свою репутацию! — для полной картины воинственной Макото не хватало только меча и щита, так она была перевозбуждена и возмущена. — И этот может понадобиться… как его… чудик влюбленный? — Зойсайт? — дрогнула Мицуно, сжимаясь от очередного болезненного спазма. — А вот и еще одна моя глупость: я обманула его и сказала, что возвращаюсь к мужу. — Ну это еще зачем? — всплеснула руками Мако. — Отшить хотела? — Ну да… — поморщилась Ами, ежась. — Ой, глупая… — Мако взяла со стула Ами первое попавшееся платье и кинула его на колени подруге. — Не ты ли всегда говорила, что от мужчин — одни неприятности? — И Зойсайт — не исключение. Но вот зачем ты этому одуванчику психику покалечила, я не знаю. Ты ведь млеешь от писем этих. Мицуно густо покраснела, но покорно встала с кровати и принялась одеваться. Она не знала, что Мако в курсе, как она перечитывает послания Като перед сном. Ей казалось, что ей удается это делать незаметно. — Я думаю, не стоит его вмешивать в это. Теперь он наверняка презирает меня. Он имеет на это все основания. — Позволь уже подумать другим, — строго осадила Мицуно Кино. — Готова? Сунув ноги в домашние тапочки и мельком глянув на свой встрепанный внешний вид, Ами покорно кивнула, решив, что на очередное сопротивление она сил уже не наскребет, да и Мако явно уже не станет ее слушать. Быстро окинув подругу взглядом, Кино подтолкнула ее в сторону выхода из спальни: — Отлично. А теперь — вперед. Про чай они обе благополучно забыли.