Вперед в прошлое

Забавно, что Румпельштильцхен, мысленно сравнивая Милу и Белль, никогда не замечал их сходства: они были очень похожи своей любовью к приключениям, жаждой новых знаний и впечатлений, обе мечтали о великой любви. Только в отличие от Белль, которая поймала свой шанс и на приключения, и на любовь, Мила свой упустила, получив в качестве якоря нелюбимого калеку-мужа и ребёнка. Ещё одним различием было воспитание девушек. Щедрый и полный любви отец Белль гордился своей начитанной дочерью и поддерживал любое её начинание. Мила же выросла под гнётом постоянного напоминания, что отец хотел сына, а родилась она, в чем, собственно, и виновата. Мать, едва выжив после первых родов, больше не смогла зачать, и отец, казалось, не мог этого простить, срываясь на девочке по любому поводу. Повзрослев, Мила ни о чем так не мечтала,как освободиться. Выйди она замуж, эта проблема решилась бы. Девушка была красива: статная, белокожая, черноглазая брюнетка с каждым годом расцветала все больше. Но она хотела быть свободной, как птица, отправиться далеко-далеко в чужие страны, где огромный сияющий мир ждет только её, Милу, чтобы открыть ей все свои секреты и сокровища. Так она думала. И вот однажды она решилась на побег вместе с бродячим цирком, упросила одного акробата взять её с собой. Юная наивная девчонка, слишком очарованная своими мечтами… Она вернулась домой через несколько дней. Изнасилованная, притихшая и жалкая, она безропотно снесла крики и побои отца. Мать умолила разрешить Миле остаться в доме. С тех пор её жизнь текла тихо и спокойно. На мужчин она и смотреть боялась, хотя те глядели на красавицу вовсю. Но их самодовольные, жаждущие, похотливые взгляды вызывали в ней приступы ужаса, вновь напоминая тот ад, через который она прошла. И только один мужчина не вызывал в ней этого чувства. Скромный молодой прядильщик смотрел на неё издалека неуверенным восхищенным взглядом каждую субботу, когда приезжал в ее деревню продавать шерсть. Постепенно они познакомились. И Мила почувствовала к нему если не любовь, то симпатию и чувство комфорта. Румпельштильцхен был настолько деликатным и заботливым, что у девушки ни на минуту не возникало сомнения — такой человек никогда не причинит ей боль, никогда не обидит. Когда, мучительно стесняясь, он сделал ей предложение, она согласилась. И не жалела об этом до того дня, как он решил отправиться на фронт. Сам. Добровольно. Мечтал стать героем. Мила хорошо знала, как жизнь одёргивает мечтателей, но Румпельштильцхен стоял на своем. Вскоре Мила поняла, что беременна и совершенно одна. Впервые она начала злиться на мужа: на его беспечность (а вдруг его убьют там?) и безответственность (как ей одной справляться с домом и ребёнком? На что им жить?). Но когда он дезертировал с фронта, и, как будто этого было мало, ещё и покалечил сам себя, терпению и пониманию Милы пришёл конец. Румпельштильцхен с глупым счастливым лицом уткнулся в сверток с орущим ребенком, а до его жены со всей ужасающей ясностью доходило, на что он их обрёк своим поступком. Общественное мнение в деревне — это всё. Слухи разносятся молниеносно. Они станут изгоями, никто не захочет платить им даже за лучшую работу, их ребёнок будет расти в тени позора своего отца. Какой кошмар!.. Она умоляла его немедленно уехать, куда угодно, где их не знают, но он лишь пожал плечами — зачем куда-то ехать? Нам будет хорошо и здесь, просто потерпи и увидишь. Мила была зла и разочарована. Она выходила замуж за Румпельштильцхена, надеясь почувствовать себя в безопасности, а он в итоге, спрятавшись за свою прялку и колыбель Бея, из-за своей ноги почти не покидающий дома, оставил Милу на передовой со всем миром, отвечающей на бесконечные вопросы о муже, а самое страшное, выслушивающей слова сочувствия и жалости к себе. Бедная жена труса и калеки, как ей не повезло. Она слышала этот шёпот за своей спиной годами. Это сломало её веру в лучшую жизнь. Огонёк в ее глазах с каждым годом становился все бледнее, а на смену всем чувствам пришли лишь апатия и горечь разочарования. Оживлял в ней прежний задор только алкоголь, заставлявший всё забыть, и безответная влюблённость в одного пирата, только усугубляющая её печаль. Иногда она мечтала, как он заберет её с собой на корабле бороздить моря и океаны. Но Киллиан Джонс хоть и проводил с Милой время, однако едва ли воспринимал её всерьёз как спутницу жизни. Да и Мила прекрасно понимала, что эти мечты — просто отдушина её воображения. Сегодня Мила зашла в таверну в особо мрачном настроении. Этот день был хуже многих предыдущих. С утра её супруг, отчего-то страшно взволнованный, ничего не объяснив ей (что само по себе было странно), куда-то ушёл почти на целый день, забросив работу (что было вообще из ряда вон выходящим), а когда вернулся к вечеру, он выглядел… довольным. Да что уж там, он был как будто счастлив (что было вообще за гранью возможного в глазах его жены). Ни на один вопрос этот лыбящийся субъект ответить не потрудился, а взял и вдруг предложил своей жене… сходить развеяться в таверну. Сам предложил. Едва подняв с пола отвалившуюся челюсть от такой новизны взаимоотношений, Мила отправилась выяснять, что происходит. Ибо одно дело быть несчастными вместе, и другое дело, если несчастна она одна. Как он смеет вообще быть счастливым, когда она так несчастна? Женская интуиция подсказывала Миле, что что-то произошло во время её поездки к родителям. Поэтому она отправилась в средоточие глаз и ушей деревни — в «Пьяную устрицу». Там Милу шокировали рассказом, что, да, супруг её дня три назад отлично проводил тут время с помощницей трактирщика, Белль. И что они выпивали и смеялись до глубокой ночи. Мила почувствовала острое желание выпить. Значит, мало она натерпелась унижений и жалости, так теперь он ещё и изменять ей вздумал? «Где эта Белль? Ей конец», — мрачно подумала Мила, подходя к стойке, за которой стояла ни о чем не подозревающая жертва. Мила радуясь, что не успела ещё выпить и сохранила ясность ума, стала разглядывать девушку. Она была слишком молода и красива для Румпельштильцхена — это было первое, что бросилось ей в глаза. Мила недоуменно пыталась понять, чем такую, как Белль, смог привлечь её муж? Ревности как таковой Мила не испытывала, поэтому могла объективно оценивать достоинства «соперницы». Наконец девушка заметила пристальный взгляд и также в упор посмотрела в ответ. «А она ещё и дерзкая», — почти с восхищением отметила Мила и решила спросить напрямик: — До меня тут слухи дошли, что ты с моим мужем… весёлую ночку провела? — она произнесла это с большой долей удивления, а не агрессии, как собиралась. Белль усмехнулась и задала встречный вопрос: — И с чего же тебя это волнует? Уж чья бы корова мычала… — Да просто любопытно, что ты в этом ничтожестве нашла, — дружелюбно ответила Мила, но девушка вдруг перестала улыбаться и спросила: — Если ты его считаешь ничтожеством, почему ты до сих пор с ним? Меньше всего Миле хотелось откровенничать с этой девчонкой, но горькие слова сами выскользнули наружу: — Как будто я этого хочу… Но ты всё же не ответила на мой вопрос — почему он? — Я его люблю, — просто и открыто ответила девушка. Миле стало и смешно, и завидно. — Любишь… — протянула она, прикладываясь к кружке с элем. А девушка вдруг пылко спросила: — Если ты не хочешь быть с ним, а он — с тобой, почему вам не дать друг другу новый шанс на счастье? Мила чуть не подавилась элем: — Это ты так просишь меня отойти в сторону? Чтобы жили вы долго и счастливо? — Мила даже опешила от такой наглости, но странная девушка не дала сбить себя с толку: — Почему в сторону? Не забывай, я тут работаю и не раз видела тебя с капитаном Джонсом, видела, как ты смотришь на него, какими глазами. Признайся: ты влюблена. Мила никак не могла взять в толк, как этот разговор перетёк на обсуждение её личной жизни, а Белль, вдруг наклонившись к ней вплотную, доброжелательно сказала: — Мила, мы с тобой не соперницы. К чему нам враждовать? Румпельштильцхен тебе не нужен, так почему ты не хочешь попытаться стать счастливой с кем-то другим? — Я не нужна Киллиану, — вдруг откровенно ответила та, — ты же сама знаешь, какой он, как ветер. Зачем ему менять сотню женщин на одну-единственную? Не важно, что чувствую я, если это не взаимно. Странная девушка Белль глубоко задумалась над её словами. Миле казалось, она решает какую-то сложную задачу, но наконец Белль осторожно спросила: — А если бы он захотел взять тебя с собой? И быть только с тобой. Ты бы поехала? — Да, — растерянно ответила Мила, не понимая, куда Белль клонит, а та продолжала: — Если я скажу, что могу помочь тебе устроить это, при условии, что ты оставишь Бэя Румпелю и никогда не вернёшься — тогда ты согласишься? Сначала Мила хотела возмутиться, но в голове вдруг всплыл тот вечер: «Мама, пойдём домой», её отказ и презрительный взгляд Белль, уводящей Бэя домой. Она и забыла об этом. Да, мать из неё вышла никудышная. Без нее Бэю было бы только лучше — не видеть семейных ссор, пьяную мать, грустного отца. Но о чём говорит Белль? Как она может помочь? Её предложение явно не было праздным, что бы ни было у нее на уме, Мила хотела знать. Видимо, какая-то часть авантюрной мечтательницы так не погибла в ней. И она ответила: — Соглашусь. Но как ты можешь помочь? — Это уж моё дело. Я должна хотя бы попробовать, — Белль пожевала губу в раздумьях, развернулась и ушла, оставив Милу наедине с кружкой эля. На сегодня это было всё, что ей нужно.