Укрощение строптивого

Поначалу задание Айзена не казалось Нобуко чем-то сложным. В Академии он упражнялся гораздо изнурительнее, да так, что каждая минута была расписана ещё неделями ранее. Однако на практике всё оказалось не так легко. Поддержание шикая требовало значительной концентрации реяцу и, как выяснилось, одновременно сосредоточиться на поддержании формы и окружающей обстановке было практически невозможно. К тому же, способности Норайо значительно портили восприятие. Дело заключалось в том, что через окуляр, проявлявшийся во время шикая, Сато мог видеть хитросплетения нитей энергии, в то время как другой глаз продолжал воспринимать привычную для себя картинку. В результате возникала несостыковка. Видеть глазами совершенно отличные картинки было настолько странно, что Нобуко не мог сконцентрироваться на одной из них. Попытки разобраться в новых умениях и одновременно держать под контролем все необходимые сферы выбивали из юноши последние силы. Ему просто не хватало опыта или хотя бы того, кто мог направить в нужную сторону. Нобуко крепко сцепил зубы. Нет, один такой как раз был. Сато было неприятно следовать подсказкам человека, который славился умением завлекать в свои сети, однако, чем больше Нобуко сопротивлялся, чем сильнее трепыхался в паутине, тем быстрее, перебирая лапками, полз в его сторону смертоносный паук. Внутри юноши поселился неподдельный страх. Как ему отличить правду от лжи? Как следует вести себя? Невольно Сато оказался заложником ситуации: без Айзена, единственного заинтересованного в нём лица, вершин не достичь, но, следуя за Соуске к тем самым пресловутым вершинам, можно легко оказаться низвергнутым на дно. Нобуко упрямо и старательно оттягивал время. Он до последнего надеялся справиться своими силами и освободиться от зависимости. И если бы дело заключалось лишь в сухом расчёте, Сато было бы легче. Но проблема залегала гораздо глубже. Она напоминала заусенец, который не был виден глазу, но причинял боль: Нобуко был невольно покорён Айзеном Соуске. Сато понимал, что именно в этом и состояла главная ошибка всех тех, кого Айзен однажды взял под своё крыло: они все становились зависимым от него, — но ничего не мог поделать. Его душа, истерзанная, израненная, клеймённая чужими равнодушием и презрением, не могла воспротивиться соблазну. Айзен, этот восхитительный паук, бархатом своего голоса, искренностью взгляда и теплотой улыбок сумел заставить рычащего на всех щенка доверчиво тыкаться мордочкой в руку и вилять счастливо хвостом во время каждой встречи. Соуске был хорошим учителем, лучшим, Нобуко никогда не получал столько внимания к своей персоне. Он открыл Сато множество вещей, о которых юный шинигами даже не подозревал. Оказалось, что в каждой душе, обладающей силой, то есть реяцу, было два источника: один являлся ведущим, а второй — дополнительным, позволяющим зачерпнуть из себя энергию лишь при условии полного опустошения первого. Именно в этом небольшом нюансе и заключалась тайна огромного запаса реяцу, которым обладали капитаны! Обычно процесс занимал длительное время. Для того, чтобы границы реки расширились, она должна как следует облизать берега. Когда основной источник истощался, сила из дополнительного под огромным давлением устремлялась в него. Сталкиваясь с невидимыми границами, она постепенно их расширяла. Как правило, подобные процессы происходили в теле шинигами во время изнурительных битв, но существовал и другой способ. Овладев способностью отдавать реяцу в окружающую среду, то есть намерено опустошать свой основной источник, можно искусственно вызвать активацию второго. Затем, когда границы чуть расширились, шинигами необходимо вновь, крупица за крупицей, заполнить основной резервуар, иначе он вернётся в первоначальную форму. Большинство шинигами не могли достигнуть такого уровня баланса, чтобы полностью погрузиться в себя, однако здесь, под землёй, в месте, где нет звуков, запахов и света, такое становилось возможным. Айзен мог рассказать основы, но всё остальное зависело от способности Нобуко сконцентрироваться. Отбросить все лишние мысли из головы казалось задачей элементарной, но Сато столкнулся с определёнными трудностями. Его голова была до того забита самыми разнообразными переживаниями, что мысли, как назойливые мушки, кружились внутри подсознания и не давали погрузиться в себя. Как после с ужасом осознал Нобуко: в основном эти мысли касались Айзена. Иногда во время медитации Сато чудилось, будто он ощущал неуловимый тонкий запах Соуске, однако это было невозможно: камера была полностью лишена любых намёков на ароматы. «Схожу ли я с ума?», — временами думал Нобуко. Ответ каждый раз был для него неутешительным. — Ты постоянно сбиваешь ритм. Если будешь выпускать реяцу так быстро, то можешь повредить свою душу. Делай это медленнее, прочувствуй процесс. — Я стараюсь, — пробормотал себе под нос Нобуко и нахмурился. — Если ты напрягаешься, это ещё не означает старание. — Это означает попытку! Делаю, как могу! Айзен тихо рассмеялся. Его бархатный смех вмиг отбил всякое желание пререкаться или же показывать характер. Нобуко ощутил себя странно. Он бы слушал мелодичное звучание голоса Соуске вечно. Неожиданно ему в голову пришла идея. Безумная, абсурдная, бредовая, но наверняка результативная. — Вы можете просто говорить? Тема неважна. Хоть рецепт приготовления рамена. Если Айзен Соуске думал, что в этом мире не осталось вещей, способных его удивить, то сейчас он осознал свою ошибку. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд. Нобуко очень надеялся, что Соуске не станет комментировать, не будет насмехаться такой откровенно компроментирующим предложением, и Айзен прочитал эту немую просьбу в глубине серых глаз, поэтому послушно промолчал, ответив улыбкой в качестве согласия. Нобуко не удалось скрыть облегчённого вздоха. Он закрыл глаза и постарался сосредоточиться только на всепоглощающем голосе. Поначалу юноша прислушивался. Айзен действительно начал говорить о рамене. Сато тихо хихикнул, но тут же взял себя в руки. Постепенно смысл слов стал ускользать от восприятия Нобуко. Он плавно погружался в себя и медленно, небольшими порциями, выпускал реяцу наружу. Голос Айзена, такой приятный, мелодичный, певучий, служил коконом, который надёжно отгораживал Сато от всех отвлекающих факторов. Спустя несколько минут Нобуко ощутил слабость. Соуске предупреждал его об этом. Когда источник опустошался до критических показателей, начиналось использование запаса. В этот период душа становилась нестабильной: замедлялись реакции, путались мысли, нарушались координация и концентрация, появлялась боль. Обычно в бою подобное из-за скорости происходящего не замечалось, однако искусственный путь всегда был труден, поэтому не каждый мог его пройти. Юноша тяжело дышал. Ему стало жарко, затем бросило в холод, начало катастрофически не хватать воздуха. Будто из-под толщи воды, когда уже держаться не было сил, Нобуко услышал тихое: — Ты справишься.

***

Нобуко чувствовал одновременно радость и тоску: он не просто попал в сети лживой, фальшивой доброжелательности, но и намертво запутался в них. Его душа разрывалась от противоречивых чувств. Он сидел перед троном Айзена, совершенно опустошённый, и пытался прийти в себя. Мокрые волосы липли к шее, оставались на лице, неприятно лезли в рот. Юноша вытер лоб краем своего косодэ и поднял на Айзена взгляд. — У тебя всё получилось, малыш, — по-отечески мягко произнёс Соуске. Нобуко смотрел на этого взрослого мужчину, шинигами, который во всех учебниках упоминался, как Великое Зло, и понимал, что готов наплевать на все условности. Участь Айзена Соуске не была завидной: он будет сидеть на этом «троне» до скончания веков, совсем один, развлекаясь лишь редкими разговорами с несмышленными недошинигами, вроде Нобуко. Внезапно Сато ощутил резкий прилив уверенности. Он отчаянно захотел хоть как-то выразить накопившееся внутри восхищение, поддержать Айзена, как тот поддержал в трудную минуту его, показать бывшему тайчо, что он не один. Полный решимости, Сато почти влетел к Айзену, слыша гулкий стук своего сердца. Нобуко, стараясь не думать о последствиях, неловко и невесомо коснулся губами чужой щеки, а после тихо шепнул: «Спасибо!». Он вернётся уже завтра, готовый к новому дню и новым знаниям. Уже завтра он начнёт в Академии уделять внимание другим характеристикам. Уже завтра. А пока он бежал вверх по лестнице с красными щеками и озорной улыбкой, даже не думая о том, что отдал Айзену в руки довольно козырные карты — свои только-только начавшие зарождаться чувства.