Укрощение строптивого

Айзена Соуске никогда не интересовали отношения. Он, красивый, импозантный, и довольно притягательный мужчина, часто ощущал на себе влюблённые взгляды, но никогда не обращал внимания на их обладателей. Вероятно, он даже не знал, что такое симпатия, не то, что любовь. Такое чувство было за пределами понимания Соуске. Поэтому, когда мальчишка робко целовал его в щеку, буквально клюнул больше носом, чем коснулся губами, Айзен впервые за долгие годы мог признаться: он удивлён. Мужчину настолько выбило из колеи поведение мальчишки, что он даже не попытался окликнуть того, позволив исчезнуть. Внутри поднялась настоящая буря. Неужели столь чистая душа готова пасть к его ногам? А ведь эти ноги могут растоптать и уничтожить без малейшего сожаления. Заснуть у Соуске не вышло. Он отключился ближе к утру, когда мальчишка зашёл на очередной сеанс уборки. Сато впервые увидел Айзена спящим. Сейчас на его лице отображалась такая безмятежность, будто он нежился на мягких подушках, а не отсиживал зад на каменном троне. Стук швабры о пол моментально отрезвил мужчину и тот открыл выразительный ореховый глаз. Нобуко явно старался не попадать в поле его зрения. При нынешних довольно скудных возможностях бывшего тайчо, сделать это было довольно легко. Вероятно, Сато был смущён своим вчерашним поведением в столь же степени, сколь Айзен им озадачен. Невольно мужчину одолевала грусть. Когда он обучит малыша, того отстранят от уборки и заменят другим. Не вечно же "Готей-13" не видеть такое сокровище под самым носом? — Доброе утро, Нобуко-кун, если на поверхности утро. Иногда я сбиваюсь со счёта. Айзен мягко улыбнулся, и Сато понял, что недавний инцидент Соуске решил деликатно упустить. — Наши занятия будут короткими. Лишнее время здесь вызовет рано или поздно подозрения. Мне бы не хотелось создавать тебе проблемы. Айзен старался следить за движениями юного шинигами, но глаз начал болеть от такого обзора и приходилось вновь сверлить входную дверь. Да ещё и мальчишка усердно лицом не поворачивался лишний раз, молчал, протирая и до того чистый пол! — Нобуко-кун, всё уже блестит. Не мог бы ты попасть в поле моего зрения? Мне неудобно смотреть на тебя. Для Нобуко такая простая просьба вызвала целую гамму противоречий. Он разрывался между желанием тут же сбежать, бросив швабру, и сделать вид, что вчерашнее происшествие его совершенно не смутило. В конце концов, рассудив, что после бегства смотреть в глаз Айзену будет вообще невозможно, Нобуко отложил свой инвентарь в сторону и уселся на привычное для себя место подле трона. Айзен снисходительно улыбнулся и начал: — Я расскажу тебе основы очень важного умения, без которого твои способности будут не так эффективны. Поступь — результат воли и сильного одномоментного сокращения мышц. Рывок на определённую дистанцию вперёд за минимальное количество шагов. Для этого тебе необходимы, во-первых, концентрация, а, во-вторых, скорость. Став мастером поступи, ты сумеешь использовать её разнообразные вариации. Благодаря своему новому зрению и при условии достижения высоких показателей скорости, ты сможешь завершать многие сражения с одного удара. Заманчивые перспективы, не так ли? Мужчина провёл настоящую мини-лекцию. Он очень много знал, и Нобуко невольно удивлялся, как сей ум не затупился от вечного однообразия. Почему-то Сато был уверен, что будь лекция в несколько раз длиннее, он бы ни на секунду не отвлёкся. Айзен Соуске умел полностью захватывать чужое внимание и всецело концентрировать его на себе. — Ты уже овладел основами концентрации, что очень хорошо, — продолжал тем временем бывший тайчо, — но тебе необходимо развить скорость бега и манёвренность. Если мне не изменяет память, в Академии ещё времён моего преподавания была специально обустроенная площадка для бега с препятствиями. Она должна тебе идеально подойти. Тренируйся в свободное время, скажем, неделю, затем я оценю твои результаты. Нобуко слушал внимательно. В один момент он понял, что пол перед троном Айзена Соуске — лучшее место в мире. Здесь, глубоко под землёй, в полной изоляции, находился человек, которому было не всё равно на существование обычного проблемного мальчишки с кучей тараканов в голове. Мужчина не просто проявлял внимание к проблемам Сато — он искал их рациональное решение. Сначала, разумеется, от скуки, чтобы хоть как-то занять неожиданно навалившееся время, а затем втянулся в процесс и уже не мог представить своего пребывания в камере без этого очаровательного юного дарования. Соуске знал о своём природном магнетизме. Он заставлял, буквально играючи, других волевых существ следовать за ним и исполнять любые его прихоти, однако Сато даже не нужно было принуждать. Впрочем, Айзен впервые ощутил, что не хотел воспользоваться своим влиянием и сбежать. Он понимал, что оказавшись обманутым и брошенным, Нобуко не сможет выбраться из трясины отчаяния, даже не попытается, и попросту утонет. Соуске не хотел такой судьбы для этого ребёнка. Он усмехнулся совсем не характерным для себя мыслям, издал тихий смешок, предназначенный явно своему иррациональному, даже альтруистическому поведению, и тут же перевёл тему, чтобы попросту не заняться нудным многочасовым самокопанием: — Сегодня фестиваль сладостей, верно? Думаю, мы можем закончить на сегодня, раз ты уяснил план действий. Ступай и наслаждайся, а мне нужно отдохнуть. На первых порах заключения заснуть было очень тяжело, но со временем задача упростилась по одной причине: Айзен перестал чувствовать своё тело. Временами ему хотелось размяться, сладко хрустнуть спиной, покрутить шеей и смачно перебрать все костяшки пальцев, но в распоряжении Соуске было всего лишь два действия: открыть и закрыть глаз. — Попробуй яблоки в карамели. Они всегда были восхитительны, — задумчиво произнёс Соуске, вспоминая своё любимое лакомство, и затем впал в прострацию, предавшись тёплым воспоминаниям о былых днях. Айзену Соуске была неведома жалость, но сегодня он впервые жалел, что не мог отправиться на фестиваль с Нобуко Сато.

***

Фестиваль наверху шёл полным ходом. Яркие магазины, эксцентричные вывески, соблазнительные запахи и активно зазывающие продавцы. В толпе легко затеряться. Нобуко немного выпил. Здесь он никому не нужен. Не привыкший к алкоголю, Сато быстро достиг нужной кондиции. С лёгким румянцем на щеках и довольно глупой улыбкой, он мотался от одного ларька к другому с единственно сохранившейся цельной мыслью: купить два яблока в карамели. Зачем? Сато не нашёл ответ на этот вопрос, даже когда спускался вниз, к камерам. Он медленно брёл от одного уровня к другому, забираясь всё глубже и глубже. Он не должен был быть здесь, не должен был признавать поражение и показывать свою привязанность, но ведь уже слишком поздно, правильно? Мальчишка зашёл в камеру Айзена и слабо улыбнулся. И в этой улыбке сквозило нечто отчаянное — Нобуко даже поговорить больше было не с кем, кроме как с главным злодеем Сейрейтея. — Кажется, Вам будет неудобно его есть, — Нобуко пошатнулся, но сохранил равновесие, — но давайте попробуем. Говорят, что есть с кем-то вкуснее, чем в одиночку. Сато протянул яблоко, чуть мазнув им по губам Соуске. Айзен долго смотрел в эти мутные глаза и наконец-то сдался. Надо было погнать мальчишку подальше от себя, но Соуске интуитивно ощутил, что делать этого категорически нельзя. Нобуко тонул, а отбирать у него спасательный круг было вершиной кощунства даже для Айзена. Соуске улыбнулся и сделал первый укус. — Яблоки так и не изменились. Если не ошибаюсь, их делает невысокий пожилой мужчина с завивающейся бородкой? Сато лишь неопределённо повёл плечом. Он явно не помнил ничего, лишь яркие огни фестиваля и непреодолимое желание сделать Соуске приятно. Когда они оба доели свои угощения, Нобуко ощутил себя так, будто завершил сложное задание. — Вкусные. Как Вы и говорили, — улыбнулся опьяневший юноша и расстелил на полу себе небольшой коврик. Его он захватил на фестиваль, но там не пригодился. Нобуко посмотрел на Айзена и понял, что больше не может держать язык за зубами. Пускай неокрепший организм и алкоголь послужат ему оправданием. — Я раньше мечтал о том, чтобы попасть в Ваш отряд. Жаль, что теперь Вы вот... здесь, — выдохнул Сато, — хотя, возможно, без Вашей помощи я бы никогда не добрался даже до мальчика на побегушках. Мне явно не дано. Нобуко развело. Ему хотелось поболтать. Или выболтать. Это с какой стороны посмотреть. — Знаете, у меня раньше было много друзей. Очень. Меня считали талантливым. А потом начались проблемы. У меня не выходило освоить простые с точки зрения уровней сложности кидо, да и не выходит до сих пор. Из любимца класса я превратился сначала в неудачника, которого все высмеивали, а после в изгоя. Помните, тогда Вы спрашивали: что случилось? Лишь ещё одна драка. Драка, из которой мне не выйти победителем, даже если я буду по-настоящему сильнее других. Я ведь не такой...как они. Я не хочу с ними драться. Зачем? Разве мы не должны защищать друг друга и остальных от Пустых? Сато выдохнул и прижал колени к подбородку. Он задумчиво выводил пальцем на полу разные узоры. — Мне предлагали уйти из Академии. Преподаватели — мягко, сокурсники не подбирали выражений. Честно говоря, я бы ушёл, если бы Вы тогда не заговорили. Я понимаю, что мне нельзя Вам верить. Вы ведь здесь сидите не за примерное поведение.... но... Нобуко замолчал и тяжело вздохнул. Айзен решил не вмешиваться. Отчасти он был в некотором плане очарован этой искренностью, сколь ею же и удивлён. Непорочные, чистые души, мечтали попасть в его сети, но тогда они даже не представляли, какого идола себе сотворили, однако Сато знал, кто перед ним, но всё равно позволял пленить себя, сделать зависимым, более того, он желал этой зависимости и стремился к ней, даже осознавая, какие могли быть результаты. — Я уже говорил, да? — тихо продолжил Нобуко, — у меня совсем нет друзей. Вы стали хотя бы тем, кому не всё равно. Там, наверху, меня не замечают. Они и имени-то моего не знают. Не все. А кто знает, считает, что это очень остроумно напомнить, что моё имя — женское. Мальчишка улыбнулся Айзену и вдруг шмыгнул носом. — Не представляю как Вы тут сидите в одиночестве. Скованный. И думаете о всяком... я вот... не хочу быть всегда один. Не могу. Мне страшно. А так уже вышло. Нобуко стёр краем рукава выступающие слезинки и уткнулся взглядом в пол, будто не насмотрелся на него во время многочисленных уборок. Айзен Соуске за всю свою долгую жизнь мог впервые назвать себя абсолютно беспомощным. Мужчина даже не находил нужных слов, чтобы поддержать своего юного протеже и не дать ему раскиснуть окончательно. — Нобуко-кун... — Простите, — тут же прервал его Сато, махнув вяло рукой, как бы прося не говорить ничего утешительного, — я пьян немного. Знаете, если я завтра исчезну, то кроме Вас и матери этого никто не заметит. Да и Вы лишь вспомните, что был парень, который чуть-чуть развеял Ваши однообразные будни. А еще этот парень, кажется, полы мыл в этой идеально-чистой камере. Забавно. Сейчас Вы можете наговорить мне сладких речей. И я поверю им. Не потому, что глупый мальчишка. Не потому, что не понимаю, что Вы — злодей. А потому, что... мне хочется их слышать. Понимаете? Хочется знать, что хоть что-то может быть предназначено мне. Простите. Наверное, Вы сейчас думаете, что я совершенно слаб. Простите. Простите меня. Нобуко чуть накренился. Его клонило в сон. — Знаете, иногда... хочется быть кому-то нужным, а не неудачником из Академии, чьё существование никому не интересно. Знаете...? — Нобуко-кун... Соуске уже был настроен решительно упорядочить все мысли в голове этого потерянного ребёнка, но мальчишка внезапно уронил голову на колени Айзена и больше не реагировал на оклики. Под действием хмеля и усталости, его развезло, а веки сковал сон. Через некоторое время Соуске прекратил попытки разбудить Нобуко. Утром у него будет болеть спина от такой позы. Мужчина невольно рассматривал макушку Сато. Ему так хотелось осторожно пропустить пряди сквозь пальцы, но руки не слушались. А ведь этот ребёнок такой трогательный и искренний, всеми обиженный и непонятый, отверженный, был на самом деле просто неоценен должным образом. Соуске понимал, что испортит его, захочет использовать, если они продолжат общение — Нобуко своим шикаем мог открыть все его точки реяцу, и эта мысль с каждым днём становилась всё более и более соблазнительной. Пока малыш чистый и не запятнанный, его надо отпустить, поэтому Айзен был рад, когда услышал голос нового действующего лица. Всё закончится, как он и хотел. — И каково это, капитан Айзен? Соуске улыбнулся. — Каково — впервые не врать кому-то? — И тебе добрый вечер, Шунсуй. И где это ты успел глаз потерять? — О, Вам это действительно интересно? — Не особо. — Как жестоко. Шунсуй прошёл внутрь, любовно поглаживая бутылочку саке, болтающуюся на поясе. Он довольно нагло плюхнулся рядом с троном так, чтобы Соуске не мог его видеть. По звуку бывший тайчо определил, что Кёраку наливал себе выпивку. — Вы в курсе, что пить в одиночестве — это начало алкоголизма? — невзначай бросил Айзен и с удивлением заметил, что его правая рука свободна. Соуске осторожно поднял её на уровень глаза и размял. Пальцы хрустнули, пустив по телу не с чем не сравнимую дрожь удовлетворения. — А я и не собираюсь пить один. — Ты всегда был странным. Кёраку протянул маленькую чашечку с саке и Айзен тут же её выпил, отмечая, что шею так же прекратили сжимать сети кидо. Как же было приятно! — Одним махом. Поражаете, капитан Айзен. Соуске уронил голову на спинку "трона". Кёраку налил ему ещё. — Давно заметил? — С момента шикая. — Как? — Это так важно? — Мне интересно, где я просчитался. — Слишком прямо пропорционально его успехи связаны с временем пребывания здесь. Ты всегда любил безнадёжные случаи, Айзен-тайчо, ой, уже не тайчо. Слишком долгое бездействие предало тебе немалый энтузиазм, а это губит все тайные планы. Некоторое время мужчины молчали. Нобуко продолжал сладко сопеть на колене Айзена и тот протянул к его волосам правую руку, невесомо перебирая их. Подарить Сато частичку нежности было для Соуске в эту минуту жизненно необходимым. — Ты ведь понимаешь, что он абсолютно безобидный? — Тебя тоже таким считали. — Шунсуй, я серьёзно. — Знаю. Иначе ты не стал бы его выгораживать. А я бы не поверил. Содержимое бутылки постепенно уменьшалось. Айзен ощутил абсурд ситуации. Только Кёраку додумался бы пить вместе с главным злодеем Сейрейтея. — Чем он такой особенный, капитан Айзен? — Не знаю. Саке обожгло горло. Чем малыш интересен? Да ничем. Просто настолько открытого и потерянного ребёнка с нераскрытым талантом он давно не видел. Захотелось помочь, чтобы мальчик с ума не сходил. — Ты запретишь нам видеться? — Запрещу. Соуске выдержал паузу, прежде чем продолжить, вложив в следующие слова всю присущую себе наглость. — Тогда возьми его под своё шефство. Мальчику нужен учитель. Кёраку устало почесал затылок. Айзен не мог видеть его выражения лица, ибо Шунсуй мудро выбрал зону с правой стороны, а правый глаз Айзена был закрыт повязкой. — Так переживаешь за него? — Он совсем ребёнок. — Будем считать, что ты смиренно просил меня об одолжении. Твоя взяла, капитан Айзен. — Я даже могу пустить скупую слезу, чтобы тебе было легче. Кёраку загадочно улыбнулся и поднялся, отряхнув своё пёстрое дамское кимоно. Он наблюдал за тем, как Соуске почти что нежно гладил мальчика по голове. И было в этой картине нечто такое, что заставило главнокомандующего на миг поверить: для тёмной души Айзена Соуске ещё не всё потеряно. — Пора, — натянув шляпу на глаза, отозвался Шунсуй. — Знаю. Соуске вернул руку на место, тут же ощутив, как налились невообразимой тяжестью мышцы, будто кто подвесил к ним булыжник немалых габаритов. А вот шею Шунсуй не тронул. И на этом спасибо. — Дашь нам попрощаться, когда он проснётся? — Конечно. Ради моего нового собутыльника я готов на всё. Айзен ухмыльнулся, а Кёраку, ответив на его ухмылку своей фирменной улыбочкой, пошёл к выходу. У самой двери он махнул рукой, так и не обернувшись. — Передай ему, что он теперь в первом отряде. Дверь закрылась, и Соуске обессилено уронил голову на спинку "трона". Он спас мальчика. Спас от себя.