Укрощение строптивого

— Переведите его в центр исследований. — С ним не будут обращаться иначе только из-за твоего особого отношения. — Моё «особое отношение» здесь не играет никакого значения. У меня есть теории относительно механизма действия этого вируса, а Нобуко из-за своих способностей идеальный образец и реагирует на вирус иначе. Нельзя дать ему умереть. Айзен Соуске отточенным до автоматизма движением откинул с лица мешающуюся чёлку и впился в карий глаз Шунсуя требовательным взглядом. Они спорили уже порядком пятнадцати минут, и необходимость что-либо доказывать человеку в плане науки необразованному медленно, но верно, выводила Соуске из привычного равновесия. Кьёраку во всём видел скрытый смысл, подвох, уловку, и Айзен, с высоты всеобщего о себе мнения, не мог его винить, хотя откровенно не понимал, как прикованный к коляске человек может взять несоизмеримый для себя размах и уничтожить «Готей-13». Соуске смешили подобные мысли, особенно когда он рассматривал ставшие чужими ноги, которые не реагировали на ни один известный ему раздражитель. Казалось, пролей кто на Айзена кипяток, он даже бровью не повёл бы. — Я, разумеется, могу потратить драгоценное время на объяснение всех составленных мною теорий, но слова не помогут разрешить проблему. С каждой секундой состояние одного из твоих людей ухудшается и приближается к показателю «терминальное». Ты будешь сотрудничать со мной или мешать? Шунсуй выдохнул и запустил пятерню в густые каштановые волосы. Он выглядел беззаботным и чуть задумчивым, будто пытался припомнить, что хотел съесть на обед, но Айзен прекрасно знал это обманчивое состояние бывшего товарища — Кьёраку напряжённо думал. — Я сделаю всё необходимое, Айзен-тайчо. — Уже не тайчо. — Всё время забываю. Вычислительные программы активно перебирали варианты. На экране крутилась двойная спираль ДНК, в пробирках настаивались реагенты сомнительного назначения. Шунсуй смотрел на всё это с чисто детским интересом. В какой-то мере, ему даже не хотелось покидать лабораторию. Новые знания всегда манили его, хоть он и понимал опасность любопытства, особенно безостановочного, когда ребёнок, гонимый интересом, отрывает от кузнечика лапку, чтобы посмотреть, как тот будет пытаться ускакать на одной. Айзен всегда знал, что Кьёраку тайно находил его исследования интересными, но не желал признаваться в этом даже перед самим собой. — Шунсуй. Только наработанная годами выдержка не позволила главнокомандующему вздрогнуть. Он замер у самого выхода, не повернувшись и даже не посмотрев на Соуске через плечо. — Если я не успею, — напряжение нитями реяцу зависло в воздухе, — если я не справлюсь, и он умрёт, обещаю, Шунсуй, я убью тебя. Кьёраку спрятал улыбку, пониже натянув на лицо любимую шляпу. — Охотно верю, Айзен-уже не тайчо. Автоматизированная дверь закрылась с противным лязгом. Холодное голубое сияние главного монитора освещало лишь одинокую фигуру Айзена Соуске. Спираль ДНК продолжала издевательски крутиться на экране.

***

Напряжённая работа приносила Айзену наслаждение. Его отвыкший от активной деятельности мозг улавливал колоссальное количество информации буквально на лету. Поначалу в лаборатории ошивался больной капитан двенадцатого отряда, но через несколько дней ему потребовалась срочная госпитализация. Именно это событие перевернуло весь ход исследования. Заболевание проявлялось у всех одинаково, однако были небольшие исключения, заключающиеся во времени. Если обычный рядовой шинигами сгорал буквально за неделю, то по мере возрастания их должностного положения увеличивалась сопротивляемость организма. Айзен причислил столь интересный феномен к количеству и силе реяцу. Вывод напрашивался довольно банальный: чем сильнее духовная сила заболевшего, тем дольше он сопротивляется недугу. Единственное, что смущало Соуске и одновременно восхищало было состояние Нобуко Сато. Учитывая время, прошедшее с заражения, он должен был быть с ног до головы покрыт пузырями с обильным серозным, а то и гнойным содержимым, однако по телу Сато распространились всего лишь небольшие пигментные пятна. Это сильно удивило Айзена. Он решил изучать заболевание на двух отличных образцах, которые предоставила ему сама судьба, не иначе, и вскоре упёрся в тупик. Куроцучи Маюри заразился более трёх недель назад и по среднестатистическим показателям уже как семь дней должен быть мёртв. Его состояние, пускай и тяжёлое, оставалось стабильным, что логически объяснялось уровнем реяцу, но почему тогда Нобуко, на порядок ниже по духовной силе, демонстрировал столь поразительную сопротивляемость? Ответ вскоре нашёлся. Соуске удивляло лишь одно: как он так долго мог быть слеп?

***

— Что Вы здесь видите, уважаемый главнокомандующий? — подчёркнуто вежливо спросил Айзен, приглашая Кьёраку к микроскопу. Подобное формальное поведение он соблюдал в тех случаях, когда находился в приподнятом расположении духа, а, значит, добился каких-то результатов. Шунсуй тайно надеялся на положительную динамику процесса, но внешне оставался спокойным. Зависимость целого «Готей-13» от знаний Айзена Соуске его напрягала. — Боишься потерять меня из виду? — Не я это сказал, Айзен-уже не тайчо. Отнюдь не я. Соуске усмехнулся. Иногда пререкания с Кьёраку напоминали ему спор бывших любовников, желавших выяснить, кто из них наиболее удал и одарён. Айзен бы и обратил на нынешнего главнокомандующего внимание, не будь его образ столь легкомысленным. Потеря глаза делала Шунсуя куда мужественнее, теперь даже ребяческое розовое кимоно не могло приравнять его к мальчишке. — И что же ты мне скажешь, всевидящее око? — Тонкий намёк на мою потерю? — усмехнулся Шунсуй. — Вы разрываете моё сердце на части. По крайней мере, думалось Кьёраку, у него не стояла дилемма, каким глазом смотреть. — Одни клетки пожирают другие, — спустя некоторое время отозвался он. — Верно. А здесь? — Соуске с видом победителя пригласил главнокомандующего заглянуть в соседний объектив. — То же самое, но клетки другие. — Совершенно верно. — Объясните, капитан Айзен. — Я взял пробы крови у шинигами с разным уровнем духовной силы и провёл ряд наблюдений. Обычно вирус пожирает клетки с реяцу, но если реяцу достаточно сильна, то она сопротивляется. Капитан Маюри и вовсе активно воюет с вирусом, поэтому ещё жив, несмотря на заражение сроком в три недели. И тут я подумал: а если найдётся реяцу настолько сильная, что победит вирус и выработает к нему иммунитет? Кьёраку оторвался от микроскопа и внимательно осмотрел Соуске. Больным тот не выглядел, хотя работал с заражёнными и явно активно мутирующими образцами. — И где же нам взять такую сильную энергию? — с усмешкой спросил Шунсуй, по самодовольному виду Айзена предугадав ответ. Соуске плавно подъехал к небольшому штативу с пробирками и вскоре набрал в шприц жидкость светло-фиолетового цвета. — Я выделил из своей крови антитела. Но есть одна проблема: моя реяцу может начать сама пожирать реяцу больного. Кьёраку ощутил себя неудобно. Ей-Богу, Соуске сейчас о высоких материях, а его слушатель мог лишь озадаченно почесать затылок и глубокомысленно пожать плечами. — И что же вы предлагаете? Тонкие пальцы Айзена раздражающе забарабанили по столу. Единственный карий глаз буравил взглядом фиолетовую жидкость, будто антитела могли выстроиться в читаемый ответ. — Если вколоть это вещество в привыкшую среду, оно может стать менее агрессивным по своей природе. Простыми словами, антитела примут естественную энергию заболевшего за свою и сосредоточатся на возбудителе. В лаборатории повисло молчание. Ответ напрашивался сам собой, не было необходимости озвучивать приоритеты и до того жестокой реальности, но Кьёраку, в силу присущего любопытства, всё-таки уточнил. — Нобуко Сато? — Нобуко Сато.