Укрощение строптивого

Нобуко с интересом наблюдал за Айзеном. Обычно Соуске редко позволял себе тратить время впустую, даже если речь шла о посещении своего «особенного» пациента. Еще ослабленный после тяжелого заболевания, Сато нуждался в небольшой опеке. Почему её проявлял Айзен Соуске — великий и ужасный преступник всего Сейрейтея — было неясно, но чертовски приятно! Пока мальчишка наслаждался чужим вниманием, счастливо улыбаясь и трогательно касаясь чужой ладони, Соуске размышлял о зазнавшемся юнце — Иори. Сеичи был преградой на пути Айзена, которую стоило устранить. Мальчишка или взрослый, лейтенант или капитан, да пускай сам главнокомандующий — Соуске раздражали препятствия. Однако он любил их разрушать — до боли, до слёз, до мольбы в чужих глазах. Судьба, уготованная Иори, была ужасна лишь потому, что Айзен ещё не определился, какую изощрённую пытку ему применить. Если бы Сато мог прочесть чужие мысли, вряд ли бы продолжил так тепло улыбаться. В мире Айзена Соуске не только жизнь людей, но и их мотивы, чувства, самые потайные желания, трепетно взращиваемые сердцем, ничего не значили. На свете жило лишь одно существо, которое, само того не ведая, сумело приручить этого монстра. Оно не было обычной игрушкой. Больше, чем просто интересный мальчишка, меньше, чем предмет воздыхания. Айзен был точно уверен, что не влюблён. По крайней мере, он себя в этом убеждал и вполне успешно справлялся с искусным самообманом. Соуске заботливо подул на ложечку и поднес к губам Сато: — Тебе нужно быть осторожнее, — мужчина отдал бы все свои наработки, чтобы узнать, что же творится в его голове, — открой рот. Он мог остудить суп кидо, мог бы просто оставить его на тумбочке, и пусть мальчишка катится к меносу со своей неосторожностью, но нет, он — гроза всего «Готей-13», гений, непревзойдённый Айзен Соуске, сидел подле кровати своего подопечного и испытывал едва ли не извращённое удовольствие от того, что именно его дыхание делало суп не таким горячим. — Спасибо, — смущённо засопел Нобуко, — очень вкусно. — Рад слышать, — от улыбки Айзена у Сато потеплело в груди. — Ты постепенно восстанавливаешься. Благодаря тебе и твоей крови, я смогу достаточно ослабить вакцину, чтобы безопасно вылечить других бойцов. Твоя помощь неоценима, Нобуко-кун. Без тебя бы ничего не вышло. Силой воли Айзен заставил себя замолчать. С каждым его словом глаза мальчишки преображались, в них отображался такой коктейль чувств, что Соуске вполне мог опьянеть. Никто никогда не смотрел на него так. Айзен умел пленить ум, он с мастерством дьявола подчинял других своей воле, испепелял их желания, заменял своими амбициями, делал других податливым исходным материалом, из которого лепил всё, что приходило в голову, но никогда ранее ему не попадался такой человек, как Нобуко Сато. У мальчишки был на редкость простой взгляд. Он ничего не ждал от Айзена и ни на что не рассчитывал. Ловил момент и наслаждался им, пока судьба благоволила. Нобуко точно знал, что Айзена ждёт тюрьма. И точно так же понимал, что больше у него не будет поводов спускаться в камеру — водить тряпкой по полу чужой темницы не его удел. У Сато были хороший потенциал, будущее, перспективы. Честно говоря, юноша бы многое отдал, чтобы побыть прикованным к койке как можно дольше. Только бы урвать побольше последних мгновений со своим…возлюбленным? И менос с тем, что Соуске знатно облажался когда-то и вообще был очень сомнительным предметом для воздыхания. Сердцу не прикажешь. Вот и Нобуко не мог приказать. Он был готов отдать себя в руки мужчины, стать инструментом для достижения целей. Даром, что Соуске почему-то не стремился использовать возможность, которая буквально виляла перед ним своим шальным хвостом. — В… Вам не стоит… я ничего не сделал. Это всё Вы, — одними губами прошептал Сато, надеясь, что Айзен смог хоть что-то разобрать в его лепете. Нобуко без конца чувствовал себя недостойным этой заботы, этого внимания, этих похвал. Айзен уделял ему достаточно много времени: сначала помощь, теперь — забота. Сато не знал как реагировать и не мог преодолеть свои чувства, которые Соуске словно поощрял своими улыбками и взглядами. Мужчина улыбнулся в ответ, и сердце Нобуко пропустило удар. Щекам стало так пленительно-горячо, что юный шинигами мигом отвернулся, лишь бы не видеть эти эмоции в чужом взгляде. Айзен откровенно наслаждался чужой реакцией. Он-то думал, что после признания и поцелуев Сато перестанет смущаться с ним говорить, но, видимо, теперь тот смущался еще сильнее. Отложив на поднос пустую тарелку, мужчина откинулся на спинку своего кресла. Рядом с Нобуко он набирался душевного спокойствия, остужая жажду мести. Ситуация была пикантной, неординарной и требовала кропотливого подхода. Соуске не хотел допустить ошибку. Его жертва в лице ненаглядного Иори должна была безоговорочно поверить в обман, а для того, чтобы срастись с актёрской маской, нужны были силы. — Осколок Кёка Суйгецу всё ещё при тебе, Нобуко-кун? — Да, разумеется, — горячо заверил бывшего капитана Сато. — Я никогда с ним не расстаюсь. Этот подарок был крайне важен юноше, он точно не мог с ним расстаться, даже мысленно. — Чудно. Держи меня в курсе всего, что с тобой происходит. В частности, не позволяй никому давать тебе лекарства. Я буду курировать тебя лично. Если кто-то решит настаивать, прикрываясь моим именем, дай мне знать. — Хорошо. Сато хотелось сказать многое. Он так сильно прикипел к Айзену, что наловчился различать неуловимые полутона его улыбок. Юноша точно знал: что-то происходит, — но вмешиваться не собирался. Человек напротив не нуждался сейчас в помощи. Впрочем, Нобуко все больше понимал: Айзен был сильным, но не железным, и ему точно так же, как и всем остальным, нужно было иметь место, где было уютно. Как оказалось, у Соуске это место было рядом с неопытным искренним мальчишкой. — Скоро всё закончится? — неожиданно спросил юноша, взглянув на мужчину. — И будет, как раньше? Айзен ответил долгим молчанием. Было очевидно, что Нобуко явно хотел сказать совсем другое. Возможно, поддержать, утешить и заверить, что всё будет хорошо. Соуске позабавил сочувствующий взгляд зелёных глаз. Малыш Нобуко слишком остро реагировал на мелочные ситуации. Айзен не раз сталкивался с трудностями гораздо похуже, нежели пустяковый вирус в купе с зазнавшимся подчинённым. — Разумеется, скоро всё закончится, — с улыбкой наконец-то отозвался Соуске, — но «как раньше» уже ничего не будет, — развернувшись, одними губами добавил он, скрывая хищную улыбку.

***

Фарфоровая чашечка издала тихий звон, когда о её край постучали ложечкой. К чаепитиям Айзен Соуске относился очень трепетно. В его жизни хороший чай занимал далеко не последнее место, и, более того, качество подобранных ингредиентов напрямую обеспечивало хорошее настроение на весь день. Шунсуй смирился с тем, что единственный человек, способный вывести «Готей-13» из столь плачевного положения, был капризной барышней, угодить которой надо было постараться. Отчасти Кёраку понимал, что вся вредность Соуске была всего лишь способом отомстить за инвалидную коляску. Каждый раз, когда Айзен нуждался в помощи другого человека, чтобы банально подняться по лестнице, он вспоминал главнокомандующего с особой улыбкой и холодным блеском в единственном свободном глазе. В этом мире существовали вещи, которые Айзен Соуске не прощал: скованные амбиции, чувство беспомощности и ощущение потери контроля. Кёраку Шунсуй ударил сразу по трём мишеням, умудрившись попасть в центр каждой. — Я думал, мы будем пить что-то посущественнее, — главнокомандующий смотрел на дымящуюся чашку так, будто из неё мог выскочить зубастый монстр и оттяпать ему, как минимум, половину лица. Соуске с сочувствуем улыбнулся. Что было взять с невежд, которые занимают своё свободное время выпивкой и женщинами? Никакого саморазвития и чувства прекрасного. — Я знаю формулу множества крайне «существенных» веществ. Правда, после их употребления нет гарантии, что ты выживешь. — Это ты о своей готовке? За пару мгновений Айзен умудрился поморщиться и усмехнуться. С одной стороны, ему было приятно иметь достойного оппонента, который мог пойти в контратаку, но с другой — каждое слово хотелось вбить обратно Шунсую в глотку, чтобы он захлебнулся собственным остроумием. — Раз мы уже обменялись любезностями, я предлагаю перейти к основному вопросу на повестке дня. Как ты понимаешь, я пригласил тебя далеко не с целью объяснить гениальность моих научных наработок. Соуске притянул к себе вазочку с печеньем. Между пальцами Кёраку остался лишь надломленный кусочек, усеявший белоснежную скатерть причудливым орнаментом крошек. Главнокомандующий ответил снисходительной улыбкой, словно Айзен был ребёнком, не желающим делиться со взрослым сладостью. Шунсуй на удивление точно знал, как заставить Соуске испытывать раздражение и, что более важно, как заметить признаки недовольства на его лице. Нет, Айзен не морщился, между его бровей не пролегла складочка, он даже не фыркал — лишь прищуривался и сильнее растягивал кончики губ в усмешке. — Куда уж мне до великих злых умов? — Кёраку пропустил между пальцев прядь выбившихся из хвоста волос и потянулся к своей чашке. Благо, хоть что-то в этой лаборатории ему позволяли. — Может уже скажешь, зачем ты меня позвал? Если бы Айзен Соуске был заядлым игроком, он бы смело мог описать свои дальнейшие действия фразой: пойти ва-банк. Как показывал горький опыт, ничем хорошим этот прыжок веры не заканчивался. Стоило лишь вспомнить битву с Ичиго Куросаки, когда мимолётная потеря контроля обернулась годами заточения. — Я хотел обсудить наше будущее. Счастливое, раздельное, где мы находимся как можно дальше друг от друга. — Между нами будет огромный пласт земли. Куда уж дальше? Соуске лукаво сверкнул карим глазом и опёрся подбородком на согнутые в локтях руки. Столик для чаепития был маленьким. В один момент Айзен оказался так близко, что Шунсуй мог разглядеть всех демонов, лихо пляшущих на дне его чёрного зрачка. — Именно это меня и не устраивает. Я рассчитывал совсем на другое отношение к спасителю «Готей-13». Шунсуй знал, что ему не избежать этого разговора. Знал ещё тогда, когда пришёл в небольшую комнатку с креслом по центру. Знал ещё тогда, когда шантажировал Соуске и заставлял его играть в гонки со временем. Когда-нибудь, был уверен Кёраку, Айзен обязательно окупит своё подневольное положение, и тогда отказать ему будет невозможно. — Не все спасители до этого желали власти над миром, — благоразумие говорило Кёраку, что лучше было бы отодвинуться. Соуске был слишком близко и, кажется, не испытывал особо дискомфорта. — Скажи прямо: чего ты хочешь? — Свободы, Шунсуй. Прекрасной жизни вдалеке от тебя и твоего ограниченного обязанностями мирка. Детали мы можем обсудить отдельно, но я ставлю тебя перед фактом: назад я не вернусь. Кёраку озадаченно почесал шею. Сейчас он как никогда пожалел, что на дне любимой фляги осталось лишь пару капель саке. Соуске бы не делал столь громогласных заявлений, не обладай он средствами контроля и шантажа. — А если я откажусь и отправлю тебя на заслуженный трон? Айзен ждал этого вопроса. Он подлил себе чая, добавил кубик сахара и принялся методично размешивать тот в чашке. Они вернулись ровно к тому моменту, с которого начали. — Тогда мне, с тяжелым сердцем, придётся убить тех, кого я спас, — Айзен осторожно отпил горячий напиток и чинно поставил чашечку на блюдце. Его карий глаз зловеще блеснул, отражая приглушённый свет от главного монитора. — Надеюсь, ты не забыл, чья реяцу теперь циркулирует в жилах твоих драгоценных шинигами?

***

— И ты согласился? Укитаке Джуширо обладал множеством достоинств, но одно из них Кёраку ценил больше всего: понимание. Любой бы другой капитан, узнав о решении главнокомандующего, с вероятностью в девяносто процентов отослал бы того к меносу, но Укитаке лишь нахмурился, когда Шунсуй ответил ему кивком. — Никто не мог предвидеть, что он так всё продумал. — Окажись Маюри на месте, он бы такого не допустил. — Но Маюри на месте нет. Шунсуй зевнул, прикрыв рот своей могучей ладонью, и натянул шляпу пониже на лицо. Детали разговора с Айзеном Соуске никак не хотели покидать его головы. Он допустил осечку. Промахнулся так, что мишень истерично глумилась над ним с противоположной стороны. — При старике Ямаджи такого бы не произошло, — и пускай Шунсуй улыбнулся, Укитаке чётко осознавал: так его друг пытался скрыть горечь. — Посмотри на ситуацию с другой стороны. Травинка во рту Шунсуя весело подскакивала вверх-вниз. Укитаке невольно сфокусировал на ней взгляд. Со стороны могло показаться, что Шунсуй совсем его не слушал. Его расслабленная поза и закрытые глаза могли обмануть кого угодно, но Джуширо знал, что сейчас за каждое его слово хватаются, как за соломинку. Возможность обернуть ситуацию в свою сторону. — Если Айзен так хочет вернуться в мир людей, отправь его в Каракуру и назначь ответственным за один из районов Нобуко Сато. В городе достаточно людей, которые будут нашими глазами, к тому же, этот мальчик послужит для нас лучшей гарантией, что Айзен не будет предпринимать никаких попыток повторить свой безумный план. Из-под соломенной шляпы раздался приглушённый вздох. Укитаке медленно протянул вперёд руку, ухватился тонкими бледными пальцами за край, и потянул на себя. Лицо Кёраку было безмятежным. Кажется, этот вариант пришёлся ему по вкусу. — Одного не могу понять, — травинка перекочевала из одного уголка рта в другой. — Что вы все нашли в этом пацане? И, более того, что же нашёл в нём Айзен Соуске?