Укрощение строптивого

Айзен с раздражением отодвинул от себя микроскоп и поспешил откатить свою коляску подальше от стола. Он не хотел быть поспешным. Жизнь научила его долго обхаживать противника, прежде чем нанести удар, однако сегодня каждое сделанное открытие вызывало в душе хаос. Беспорядок был деструктивен, он делал тебя слабым, лишал концентрации и возможности здраво мыслить. Разумом Соуске понимал, что ему необходимо было успокоиться, но сердце яростно вырывалось из грудной клетки и отказывалось внимать логичным доводам. Мужчина не испытывал такого разочарования с тех пор, как «Готей-13» отказался от увеселительных попыток его убить в пользу вечного заточения под землёй. Айзен выдохнул, откинулся на спинку коляски и принялся буравить взглядом потолок. Через четверть часа, наконец-то упорядочив свои мысли, Соуске внёс в блокнот скупую запись: «Создатель модифицированной вакцины знает о вирусе больше меня».

***

— Сеичи-кун, правильно? Задержись, пожалуйста. Шахматная партия началась. Айзен сделал простейший ход пешкой — обратил своё внимание. Судя по психологическому портрету, который бывший капитан успел составить в своей голове, Иори был «счастливым» обладателем заниженной самооценки. Интересно, что он готов был отдать за бесценные минуты в обществе своего кумира? Любая ошибка могла породить в недоверчивой душе Сеичи подозрение. Тогда пелена очарования спала бы с его глаз, усложняя изначально элементарную задачу. Сеичи вздрогнул, резко обернулся на сто восемьдесят градусов и замер. Его большие серые глаза в упор смотрели на Айзена. Если бы Иори не моргал, его можно было принять за статую. Соуске позабавило это выражение готовности на всё, застывшее на угловатом лице мальчишки. — У меня есть к тебе дело. Оно не входит в нашу исследовательскую программу, — голос Айзена, мягкий, бархатный, буквально завораживал, — я вполне пойму, если ты мне откажешь. — О, нет-нет-нет! Если Вам что-то нужно… Пешка продвинулась на чужую половину доски, но до короля было ещё далеко. Айзен знал, что ему не откажут. Иори заведомо был готов выполнить любое поручение, лишь бы приблизиться к заветной цели — быть признанным своим кумиром. — Отлично. Тогда закрой дверь. Я хочу показать тебе кое-что интересное. Соуске подкатил коляску ближе к главному монитору, ввёл код доступа и продемонстрировал Иори многочисленные папки, которые не были в общем доступе. Каждый сотрудник знал, что Айзен вёл собственную документацию, но ещё никто воочию её не видел. В этом мире каждого можно было подкупить. Айзен Соуске считал глупцами тех, кто знал лишь один способ — деньги. Иори воодушевился. Словно ребёнок, которому подарили занимательную игрушку, он был не в силах оторвать взгляд от экрана. — Затягивает, не так ли? — мягко поинтересовался Айзен, бросив на Сеичи мимолётный взгляд. Тот лишь медленно кивнул, читая название каждой папки едва ли не с благоговейным трепетом. Соуске усмехнулся. Этот мальчик был бы неплохим зверьком, не окажись он в неподходящее время на пути у ещё более неподходящего человека. — Модифицированная вакцина? Бинго. — Разве мы уже не достигли окончательного варианта? Мне казалось, что больше разработок не будет. — Иногда наши предположения бывают ошибочны. Двойное нажатие мышкой — и перед глазами был список тщательно отобранных файлов. Айзен отъехал на коляске в сторону и жестом указал на панель управления, как бы приглашая Сеичи занять его место. Перед королём оставалось всё меньше и меньше фигур. — Ты ведь слышал о том вопиющем случае, Сеичи-кун? Когда один из шинигами скончался от побочных эффектов модифицированной вакцины? Да, это было громкое дело. Мне пришлось отчитываться за проступок, которого я не совершал. Представляешь? Мужчине не нужно было видеть лица Иори, чтобы прочесть его мысли. Тот так резко выпрямил спину и напрягся, что вывод напрашивался сам собой: он волновался. Значит, ему было что скрывать. — Да, я слышал что-то такое. До меня не особо доходит информация, — голос Иори был на удивление спокойным. Мысленно Айзен поставил ему «плюсик». — Вам что-то удалось выяснить? — Открой предпоследний файл — узнаешь. Иори медлил. Айзен прекрасно понимал его чувства. Тонкий психолог и опытный манипулятор — он обязан был разбираться в хитросплетениях чужой души. Сеичи осторожно положил руку на мышку, словно брался за оголённый провод, и вывел документ на экран. — Вам удалось распознать формулу? — мальчика уже не скрывал своего удивления. Он судорожно поправил на переносице очки и принялся изучать документ с таким интересом, что в былые времена Айзен бы взял его под своё крыло. — Но как Вы этого добились? — Хороший вопрос. А я уже думал, что никто не поинтересуется, как долго и нудно я препарировал аморфную тушу, некогда бывшую шинигами, стараясь отыскать наиболее подходящий биоматериал. Очень расслабляющее занятие. Обязательно попробуй вместо ночного сна. — Простите, — тихо пробурчал Иори, но тут же спохватился, — я не должен был спрашивать. Это не моё дело. «Актёрское мастерство ещё развивать и развивать», — сдержав разочарованный вздох, подумал Соуске. Мальчишка активно копировал его. Это можно было понять, бросив беглый взгляд на чёрные корни волос, выдававшие ненатуральность крашенной каштановой гривы, и очки, явно служащие для подчёркивания образа ботаника-заучки. Неужели сам Айзен в свои годы выглядел так… неприглядно? Интересно, обратил бы внимание Нобуко на четырёхглазого гения, которому было неведомо чувство стиля? — Но оно может стать твоим, Сеичи-кун, — мужчина произнёс эту фразу таким многообещающим тоном, будто по щелчку пальцев мог свалить на Иори неземные блага. Не более, чем просто блеф. Перспектива, которую можно обещать, но не обязательно реализовывать. — Мне нужна помощь, Сеичи-кун. В любой другой ситуации я бы уничтожил того, кто решил экспериментировать без моего ведома, но меня подкупила формула. — П…подкупила? — Иори нервно провёл языком по нижней губе. — Разумеется, — вторил Соуске. — Благодаря этой формуле появилась возможность создать у всех шинигами стойкий иммунитет. Но, к сожалению, мне не справиться самому. Для экспериментов мне понадобится второй человек. Тот, кто провёл со мной достаточно времени, как в своё время Нобуко Сато. Иори не был дураком. Он понимал, куда дул ветер. Его ладони вспотели от напряжения. — Вы хотите… чтобы я стал подопытным? Айзен усмехнулся. А мальчик-то оказался на редкость смышлёным для обычной белой мышки, на которой было необходимо испытать препарат. — Зачем же так грубо, Сеичи-кун? Или ты боишься превратиться в аморфную тушу? Не переживай. Такие результаты бывают лишь у недальновидных учёных, переоценивших свои возможности. Соуске смаковал каждое слово. Ему неописуемое удовольствие доставлял сам процесс: мужчина видел, как с каждой секундой его общество становилось для Иори невыносимым, чувствовал сомнения, переживания и страх. Страх быть раскрытым. — Ты идеально подходишь. Ты молод и провёл со мной достаточно много времени. У тебя больше всего шансов на успех, — сейчас Айзен жалел лишь о том, что не мог обойти Иори со спины и прошептать ему в самое ухо. — Неужели ты упустишь шанс стать мессией?

***

— На­де­юсь, ты не за­был, чья ре­яцу те­перь цир­ку­лиру­ет в жи­лах тво­их дра­гоцен­ных ши­нига­ми? — холодный блеск в карем глазе Айзена завораживал и пугал одновременно. — И если ты оставишь меня в заточении, у меня автоматически появится очень много свободного времени. Соуске любил драму, театр, игру на нервах. Он никогда не говорил ничего прямо, не раскрывал карты сразу, растягивая удовольствие. Если и можно было с кем-то сравнить Айзена, так это с садистом, медленно вгоняющим под ноготь жертве раскалённую иглу. И пускай главнокомандующего нельзя было пытать физически, Соуске получал моральное удовлетворение, которое с лихвой компенсировало всякие мелочи жизни. Айзен выжидал. Он медленно подводил Кёраку к нужным репликам. Всё шло по заранее написанному сценарию. — И чем же ты намереваешься заниматься в своё свободное время? — и Шунсуй не подвёл. Соуске отстранился, удобнее умостился в своей коляске и подарил Кёраку одну из своих самых провокационных усмешек. — Самоконтролем. Представляешь, за годы заточения я неожиданно осознал, что реяцу можно управлять за пределами своего тела. Это открытие меня заинтриговало. С тех пор меня интересовал лишь один вопрос: как медленно я буду убивать тех жалких личинок, обязанных мне жизнью? Тебе интересно, Шунсуй? — Не могу похвастаться таким нездоровым интересом. Прости. Главнокомандующий долго молчал. Как и всякий человек, попавший в щекотливую ситуацию, он судорожно искал пути отхода. Кёраку никогда бы не мог подумать, что когда-либо ему придётся играть по чужим правилам. — Я знаю, о чём ты думаешь. — Правда? — улыбнулся Шунсуй. — Я весь во внимании. — Ты размышляешь о цене и последствиях. У каждого действия есть цена, а затем — последствия. Например, ты откажешь мне, положив на весы жизни своих подчинённых, и получишь два итога: я в заточении, но боевая мощь «Готэй-13» подорвана. С другой стороны, ты принимаешь мои условия, потому что я предложил за них хорошую цену, и сохраняешь жизни своих людей. В результате, я на свободе, но ты остаёшься в неведении относительно моих дальнейших действий. Разве не интригует? — Айзен, — после продолжительной тишины подал голос Шунсуй. — Да? — Ты больной. — Моя матушка тоже так говорила.