Блажь

      Треск поленьев в камине убаюкивал, как и выпитое красное полусладкое вино. Но самая приятная деталь — кольцо из рук на талии, объятие непривычное, бережное, совсем не приносит дискомфорта. Один из самых редких зимних вечеров, где никто никому не пытается нанести вреда, причинить пьянящее чувство боли, испить эмоции до дна. — Чтобы искупить свой грех, нужно его обнажить...       Рука Джона поднимается вверх, порываясь расстегнуть пуговицы на рубашке девушки. Тина пьяно хихикает и выскальзывает из его объятий, садясь по-турецки перед парнем. Если честно, то тот до глубины души достал со своими странными речами. А жгучее амбре выходит, если к нему присоединяются его дорогие родственники. Не-ет, она не сунется к ним в эту пучину сумасшествия (хоть и приходится делать вид, что совершенно не понимаешь, о чём говорят), Хоран до глубины души искренний атеист. Какой Бог, когда ты почти что врач? (Третий курс, но не важно) Он вас спасёт? Ага, щщас! — Это моя любимая рубашка, пупсик, — специально выделяет последнее слово, ведь знает, насколько сильно парень не любит ласковые прозвища, — и очень сильно огорчусь, если ты её порвёшь.       Парень перед ней усмехается, откуда-то достав револьвер. Оох, значит так? Угрожать вздумал? И почему-то совершенно не удивляется тому, откуда и почему в его руках огнестрельное оружие. Алкоголь притупляет сознание, делая его более податливым. Но момент прочно остаётся в памяти, после пораскинет мозгами.       Хоран резким движением подаётся вперёд, опрокидывая Джона на спину, и садится сверху на него, отбирая оружие. Внимательно осматривает его — с третьей попытки удаётся добраться до патронов, вынимает их, оставляя один. Юноша принимает правила игры, закидывая руки за голову, и наблюдает. — Хочу сделать всё самолично, — жёсткая улыбка, — доверимся судьбе.       Выпитое спиртное только подливает масла в огонь, развязывая руки для совершения необдуманных поступков. Бездумно крутит барабан, совершенно не пытаясь запомнить расположение того самого единственного патрона.       Щелчок. — Повезло.       Просто произносит Хоран, зачесывая ладонью вылезшие из хвоста чёрные пряди волос обратно, — наверное, когда-нибудь перестанет краситься.       Парень не подаёт виду, что беспокоится, даже тени страха нет на его лице. Только вот, милый, она чувствует, как быстро бьётся его сердце об рёбра.       С весёлым звуком барабан продолжает крутиться, но в другую сторону. И снова удача! — Мне начало казаться, что я ради тебя умру, — внезапно озвучивает свою давнюю мысль Тина, а такое откровение в здравом уме никогда бы не произнесла, — но иногда ты такой говнюк и, кажется, совершенно меня не ценишь, — выстрел, — что уже про любовь говорить!       Дуло направлено на парня, и его ритм сердца... Успокаивается? Такое вообще возможно? — Даже убить тебя при такой прекрасной возможности не могу.       И ведь не ошибается в своих словах. Фортуна стоит за её спиной и управляет движениями, да? — Прекрати, — юноша хмурится. Ему брат говорил о том, что боль способна очистить все пороки человека, но... Самоубийство — великий грех.       Девушка никак не реагирует на его слова и приставляет обратно револьвер к виску. Наверное, шестым чувством Джон понимает, что этот выстрел может быть финальным, и буквально в последний миг выбивает из её руки оружие. Шальная пуля уходит в сторону, прямо в фотографию его семьи, оставляя вместо лица сестры пустоту.       Янтарные глаза распахнуты в испуге, звук выстрела приводит в норму, да? Ирландка выглядит уязвленной потерянной девочкой в большом городе, в шаге от того, чтобы расплакаться.       Американец вздыхает, мысленно досчитывая до десяти. Больше никогда в жизни рядом с этой дурой не окажется оружия. — Довольна?       Ещё какая-то его часть, которая не затуманена напрочь верой, испытывает яркие чувства к этой несносной зазнобе. — Сид, я...я...       Девушка всхлипывает, закрывая ладонями лицо. Эти женщины со своим алкоголем... Весёлые, рассудительные, творят чёрт знает, что и — барабанная дробь — рыдают! Как вишенка на торте этого бреда.       И всё же... Женские слёзы, особенно в исполнении любимой девушки — невыносимое оружие.       Тянет к себе свою дурёху, вновь обнимая и нашептывая какой-то милый бред на ухо.       Ещё парочка таких сцен и точно бросит её.