Блажь

      Тёмное помещение, какие-то последние этажи чертового бункера, где тебя никто и никогда не найдёт. В качестве собеседников — сумасшедшие эдемщики, крики остальных грешников и крысы. Чаще всего к ней захаживает одна крыса, с которой Хоран делится едой, даже назвала её ласково — Лесли. Так звали девушку, которая была бывшей Сида-младшего. Жесткая койка, слабое освещение, затхлый воздух, который разносил по этажам запах пота, крови и пороха, — всё это непомерно угнетало. Ужасно. Здесь что-нибудь слышали про вентиляцию? Она как бы есть, но кто бы её чистил. Эти верующие серьёзно больные люди с атрофировавшимся обонянием, их диагноз в лучшем случае — гипосмия, в худшем — аносмия. Спина жжет, кожа на ней содрана, коленки и локти сбиты. Она так в детстве с велика падала.       А крыса в самом деле хорошая, она бы сказала, что чистоплотная. Даже гладила бы, но все помнят про то, что они являются возбудителями чумы, бешенства, тифа, содоку и далее по списку.       Странные они люди… как же банальное заражение крови?       Воротило от всего, начиная от несоблюдения чистоты и заканчивая Джоном. Этот повёрнутый на голову фанатик прочно вбил в себе голову, что она должна быть под стать ему. С какого ли перепугу? Атеистические взгляды никуда не делись, и их особое просвещение терпишь, сильно сжав челюсть, пытаясь вновь не нарушить относительную тишину собственным воплем. Она до сих пор любит Сида, но кажется, что эта не просто химическая реакция в организме, а что-то более глубокое, выходящее за обычные рамки. Это чувство невозможно описать словами, какие уж литературные сравнения? Бонни и Клайд, Ромео и Джульетта. Тина, милая, заканчивай летать в облаках и вспоминать смазливые романы для таких, как она. — На выход.       Какой-то мужлан наперевес с автоматом стучит по прутьям, привлекая её внимание. Хоран показывает ему средний палец, за что несомненно получит лишнюю пощёчину. Так и случается, когда камера открывается. Её волокут в самую посещаемую комнату во всём бункере, где любовь всей её жизни и проводит свои нехитрые манипуляции.       По пути внимание привлекают подвешенные трупы, Боже, да у них началось разложение… трупный яд и непередаваемый запах. Ирландку мутит, вызывая рвотные позывы, но она сдерживается — наружу выйдет лишь желчь, еду дают, но на вкус она… прекрасна. С такими темпами скоро заработает гастрит, и полноценная жизнь в плане еды полетит в какую-нибудь Японию, отдыхать, ага.       Она окидывает полусогнутую фигуру Джона, который нашептывает очередной девице свой религиозный бред на ухо, и морщится. Она и Джон — как Мексика и Америка. Также быстро стены меж ними возносятся, а их личный Трамп — Отец Джозеф. Романтика в современных реалиях. — Привет, мальчики, — громко произносит Тина, скалясь, чем в очередной раз беспокоит раны на губах. Кровь тут же проступает на них, стекая по подбородку и капая на пол. На бетонной поверхности достаточно соединительной ткани внутренней среды организма. Слышали бы её сейчас бывшие преподаватели, то в ладоши хлопали. Ах да, они же возлагали на неё огромные надежды в будущем. — Здравствуй, дитя, — произносит из своего излюбленного угла Джозеф, сидя на удобнейшем стуле, развернув его и положив руки на спинку, сжимая собственную библию. Ещё один больной ублюдок, Господи, дайте ей нормального собеседника, и она не попрощается с собственным разумом.       Зря кровь льют, донорством бы занялись, хотя бы так приносили пользу человечеству. И всё же не зря ей показался этот старикашка с самого начала знакомства страшным. Не зря! Человеку сорок два года, а творит какую-то хрень. Как там ей мать говорила про отца… самые тяжелые года детства у мужчин начинаются после тридцати? Увы, здесь на кону стоят сотни человеческих жизней.       А формально он мог бы являться её отцом — разница в шестнадцать лет. — Хорошо, что мы не стали родственниками, — девушка резко выдыхает, садясь на привычный металлический стул, чувствуя, как её руки сковывают наручниками за спиной. Она в принципе и не думает вырываться, здесь огромное количество мужиков, которые в разы её сильнее.       Сид-младший её пока что демонстративно игнорирует, как будто не замечает её присутствия рядом. Да-да, конечно, дорогуша. У тебя движения стали дёрганными и участилось дыхание. Да Тине пора брать фамилию Холмс! Тина Холмс… не звучит, да и английский флаг она возложила на это. Она ирландка, а ирландцы не любят англичан. — Почему? — приторно удивился Джозеф, приподнимая брови. — Убила бы книгами Ричарда Докинза*, — фыркает девушка. — Ещё слово и повторишь судьбу Локи, который спорил о мастерстве кузнецов*.       Как бы не было, но Сид-старший человек образованный и знает многое. В своё время читал множество книг, дабы скоротать время, пока на него не снизошло озарение. — Молчу.       Брякнула Хоран и заткнулась, эти индивидуумы могли вполне такое повторить, а она ещё хочет видеть свои губы в более-менее приемлемом виде. Богохулишь, сквернословишь — получай по заслугам. И грехи свои сможешь смыть лишь кровью. Скоро тошнить от этого слова станет. По хорошему счёту, её должны давно убить или сослать к Сирене, дабы она стала Ангелом. Но кое-какие привилегии оставались. Хоть за это спасибо Джону. А лучше всего к Джейкобу, он самый адекватный из их семейки и понятен… наверное. Но отношения с ним лучше всего, как бы там ни было, но он простой вояка, прошедший иракскую войну. Ещё шутили совсем недавно, что она его потерянная сестра — одинаковый цвет волос.       Сам Отец внимательно смотрел на девушку и качал головой: она никогда не проникнется их верой, не примет и будет отрицать всеми силами. Есть только один фактор, который способен на неё повлиять изменить свои решения — его дорогой младший брат. Когда они ещё только начинали свой проект, Сид случайно познакомился с девушкой своего брата. Священник непомерно удивлялся, почему такие разные люди сошлись, как нашли в друг друге что-то недостающее. Ему, взрослому человеку, было неуютно и как-то смущающе находиться рядом с ними в одной комнате. Они ничего не делали, лишь обменивались взглядами и многообещающими улыбками. Слишком интимно, и Джозеф чувствовал себя лишним, поэтому долго не задерживался в гостях, находя какие-то глупые оправдания и дела. Самое лучшее из них — забыл выключить воду в кране, а счётчик крутится, налоги поднялись и всё. Хоран после того случая пару раз его беззлобно подколола, Джон тоже это сделал бы, будь всё по-другому.       Другие несчастные одаривали рыжую презрительными взглядами, мешая её с грязью: той делали поблажки, и вечно молчащий Джозеф с ней перекидывался фразами.       Шлюха.       Им наплевать, что было с ней, на её прошлое и на всё прочее. Главное — эту подстилку жалели, не убили.       Что там говорили, что внезапный нападок сблизил людей, мол, заставил объединиться против общей угрозы? Знаете, как в природе бывает, что есть стадо овец и волк. Овцы бездействуют и отбегают от волка, в то время как он ест одну из них, и радуются, что жертвой на этот раз была не она.       А Сид явно красуется своей отличной задницей — слишком обтягивающие джинсы. Какая же он… нелицеприятная личность, так бы и убила. Но увы, увы! Клятва Гиппократу.       Между клетками мелькает чей-то длинный хвост и наружу высовывается донельзя знакомая морда — Лесли! Вот кто лучше здесь всех вместе взятых! Она бы с ней и в разведку пошла, и кашу сварила, и в горы потянула. Высоцкий пел же про то, что если не разберёшь, кем является человек, то «парня в горы тяни – рискни».* — Я же просил… — наконец, отрывается Джон от очередного бедолаги и вздыхает, — её, — кивок в сторону Тины, — в ту самую комнату.       Громила кивает и временно убирает с рук девушки оковы, пленники вновь одаривают её завистливыми взглядами. Идиоты. Тина трёт запястья, на которых красуются всем своим великолепием гематомы, и, как хорошая пятилетняя воспитанная девочка, машет дяде (в нашем случае Отцу) ручкой на прощание. Джозеф еле сдерживается от того, чтобы закатить глаза, и совершает замысловатый жест рукой. Девушка тут же получает прикладом по затылку, теряя сознание.       Люди в клетке начинают перешептываться, Сид-старший одаривает их таким взглядом, что они жалеют, что на свет Божий явились. Мужчина в конце концов хочет стать дядей и подержать на руках племянников, осталось только лишний раз вставить мозги младшему на место и внимательно следить за тем, дабы ирландку не подвергать излишнему насилию и никоим образом не наносить вреда внутренним органам.