Неоднозначные

- Ками-сама! - Ирука вскрикивает. - Если Ками-сама засунет в тебя свой член вместо меня, я пошел, - шепчет он на ухо в ответ и сжимает бедра Ируки так, что белеют костяшки. Ирука не чувствует боли - увеличивающийся узел при каждом проникновении растягивает и так уже податливую дырку. - Альфа, - пискнул Ирука. - Альфа, пожалуйста. - Ирука, - он не охотник до разговоров. Несмотря на наплевательское отношение ко всему, к траханию Ируки он относится серьезно, как к миссии. Животные рыки, которые он уже не сдерживает, протяжный и глухой рокот дикого зверя - особый звуковой стимулятор. Ирука готов плакать от наслаждения. Такое даже наслаждением не назовешь, не согрешив. Низ живота тянет сладкой болью, от копчика по телу разливается судорога удовольствия, руки, отдельно от остального тела, сжимают белые, покрытые мелкими шрамами плечи альфы, как сжимают горячие стенки его узел, не дают выйти. Ему и не надо - мелкими толчками он вбивает семя еще глубже внутрь, как и все остальное, понемногу, умеренно, наверняка. Вся сущность Ируки рвется из подсознания, а потом и изо рта бесстыдными криками. Он хочет быть наполненным. Хочет, чтобы альфа снова и снова заполнял его собой, хочет детей от него, хочет его метку, хочет, чтобы ему указывали, чтобы душили, чтобы хотели его трахнуть каждый единый раз, когда он сочится смазкой, открытый и готовый. - Йо, Ирука-сенсей. Ирука заторможено моргнул. Этот голос раздул искру в груди в небольшой костер, и все глубоко утрамбованные в душе неприличные желания пошли огнем. По телу прошлась волна смущения и возбуждения. - Добрый день, Какаши, - недолго думая, Ирука добавил, - сенсей. Какаши фыркнул. По изменившейся тени маски было видно - улыбался. Впервые. Наверное, саркастично. - Тренироваться будете? - Какаши явно направлялся к южному выходу. - Кажется, я опаздываю. Ирука открыл рот, чтобы сказать что-то неуместное или глупое, и вообще не подходящее ситуации, но его прервали. - Но это не страшно. Шиноби должны уметь ждать. Вот именно, подумал Ирука. Надо подождать. Вдруг в следующую течку Какаши не просто будет проходить мимо? Хотя Ирука больше чувствовал себя течной безмозглой шавкой, чем шиноби. - Что ж, удачи вам, Какаши-сенсей, - Ирука задержался на этом обращении, немного подержал его на языке. Что-то в этом было. Он заулыбался от нервов. - Опять течка? - сочувственно спросил Какаши. - Не-нет! - Ирука тряс головой и очень хотел, чтобы она отвалилась прямо сейчас и избавила его тело от дополнительных мучений. - Неужели я так плохо выгляжу? Даже слепой бы уже понял, что Хатаке нравится Ируке. Ирука сам себя корил за то, как кротко опускает взгляд каждый раз, когда альфа все свое внимание обращает на него. Прямо как хотели всю жизнь от Ируки другие альфы, а он не понимал. Теперь понял. Только вот Какаши этого было не нужно. Ирука хотел бы спросить у него, как так вышло, что членство в АНБУ усмирило его эмоциональность, но это звучало бы так ужасно грубо, что утолить праздный интерес было не суждено. Потому что Хатаке Какаши, судя по всему, вообще не воспринимал чужие эмоции. В разговорах он всегда ориентировался на слова и смысл, не на томные взгляды и вздохи. Альфа передвигался мерно, шел расслабленным, неторопливым шагом, но не волочился, каждое его движение было выверенным и именно таким, каким он хотел. Настолько Какаши контролировал свое тело. Краснеющий за его спиной Ирука спохватился только через минуту-две, что собирался идти по делам, и Какаши об этом оповестил, а сам тащился за ним, как привязанный. Я хочу вас, Хатаке-сан, сказал он про себя. Пожалуйста. - Ирука-сенсей, - позвал Какаши. Когда Ирука открыл глаза, Какаши стоял в двух метрах и оглядывался через плечо. - Все в порядке. - Ну, до скорого, - он поднял прямую ладонь в прощальном жесте. - До скорого, - эхом откликнулся Ирука. За что? Только это он и спрашивал у себя. Хотел альфу - получил альфу. Расписался. Рост - 181 сантиметр. Вес – 69 килограмм. Капитан АНБУ (бывший). Регистрационный номер 07921. Специальность - шаринган, райкири. Слишком хорош, чтобы быть правдой. Ничто не могло утолить страдания Ируки. Он так долго смотрел на фотографию Какаши из его регистрационной штабной карты, что выучил каждое слово наизусть. Очередной гормональный всплеск, и вот, Ирука уже перебирает пальцами стопку с выполненной работой, кусая губы, а голову заполняет очередная порция пошлых картинок. До вечера Ирука из принципа сопротивлялся желанию пофантазировать еще хоть чуть-чуть - наслаждения эти мысли приносят всего ничего, а спад настроения потом просто кидает в яму на пару кэн под землю. Там так сыро, холодно и одиноко, что он даже не различает вкус любимого рамена. - Ирука-сенсей! Ирука-сенсей! - Наруто влетел в Ичираку стрелой и спрятался за Ирукой, только изредка выглядывал из-за его плеча, пока тараторил. - Скажите ему, чтобы он прекратил! Какаши-сенсей говорит, что мы - враги, пока я не украду у него бубенец. Опять! Он спрятал его в карман, Ирука-сенсей! - Это невозможно, - проворчал Саске, оперевшись рукой о ближайший стул. Он едва стоял на ногах. Ирука ахнул. Он успокаивал Наруто минут пять, а после заказал детям по рамену. Ну и пусть не хватит на общагу. Им сейчас больше нужно. Наруто огляделся по сторонам, а потом зашептал в сторону Ируки, допивающего бульон. - Ирука-сенсей, а Какаши-сенсей что, чем-то болен? - В смысле? - Ирука закашлялся. - Он все время читает книжку, на которой зачеркнута цифра восемнадцать. Там написано, как убивать детей? У Саске бульон пошел носом. - Будь уверен, до восемнадцати мы точно не доживем. - На-ру-то! - пейзаж дополнила растрепанная Сакура. Она тут же схватила Наруто за шкирку и потянула на выход. - Это Саске предложил тебя оставить! Это не честно, Сакура-чан. - Не правда. Это отвлекающий маневр - мы все еще команда. Ирука поднялся, оправил жилет и прочистил горло, но никто так и не обратил на него внимания. Они продолжали шуметь и перебивать друг друга. Глубоко вдохнув, Ирука рявкнул: - Тишина! По местам быстро и палочки в рты вставили! Троица уже через мгновение сидела каждый на своем месте, все с палочками, даже дочь хозяина раменной. - Йо, - раздалось со спины. Наруто задрожал сильнее всех. - Хатаке-сан, - Ирука кивнул головой в сторону, приглашая отойти. Копирующий спокойно уставился на Ируку, который наполовину растерял свою покладистость. - Они не воины. - Они должны ими стать. Они шиноби. - Они дети! – три секунды до взрыва. - У Наруто и Саске кроме нас нет никого старше, кто присмотрел бы за ними. - Я в таком возрасте уже был чунином, - то, каким тоном он это говорил, Ируку только злило. Снисходительным, будто Ирука был тупоголовой омежкой, и ироничным, будто он удивлялся, как другой человек вообще может не соглашаться с чем-то столь очевидным. - Один, с шести лет. - Не думаю, что вам это понравилось. И если вы прошли этот путь одни, Хатаке-джонин, - с горечью сказал Ирука, - то это не значит, что другим подойдет такая же тактика. Ирука уже через секунду вспыхнул, сжал руки в кулаки. Кусок души, определенно омежий, уже просил другой, побольше, упасть на колени начать биться лбом о землю в извинениях. Но Легендарный Копирующий даже ухом не повел. Он смотрел на Ируку внимательно, можно даже было сказать, с интересом. - Маа, Ирука-сенсей, - он вдруг сменил отношение, вскинул руки ладонями наружу и склонил голову. - Тайм-аут. Вместо этого Ирука услышал «буду третировать их, когда тебя нет поблизости, только без истерик, пожалуйста». Ирука уставился в спину ушедшему в Ичираку Какаши. Он и правда совсем ничего не понимал. Ирука удивился еще больше, когда вернулся, чтобы попрощаться с юными шиноби, и Какаши только отмахнулся, когда он достал кошелек. - Я заплачу, идите, Ирука-сенсей. Наруто уже уплетал третью миску за обе щеки. Почему Какаши вдруг платил за него? Это вовсе не было похоже на подбивание (пусть и минимальное) клиньев. …а жаль. Ирука шел домой, и теперь его голову занимали отнюдь не пошлые картинки. Во-первых, Какаши определенно был фанатом порно-книжек легендарного саннина, во-вторых, он совершенно точно был исключителен. Ирука всю жизнь таил в себе неприязнь к альфам, которые, как ни пристанут, так и норовят интерпретировать каждый твой взгляд, как им только захочется. Положил ногу на ногу - заигрывает. Сморкнулся - хочет внимания. Моргнул - влюблен. Дышит - перетягивает на себя внимание. Тут и появился Какаши-сан, точнее, Хатаке-джонин (Ирука все еще немного на него зол), который не понимает вообще никаких сигналов. Иначе говоря, не лезет куда не просили. Может, даже если бы попросили, он бы сразу не полез. Подобный диссонанс лишил Ируку половины времени, которое он отводил на сон. Правда, проснулся он на рассвете, член стоял колом, а руки цеплялись в простыню сами по себе. Хладнокровие Какаши, или его отстраненность - не это первое приходило в голову. То, как он двигался, даже когда просто садился на стул, как читал порно безо всякого выражения на лице, как он всегда наблюдал за другими, настороже, как крадущийся по лесу волк. По позвоночнику пробежалась вниз дрожь. Ирука выгнулся в спине. Он был готов даже без течки. Инстинкт самосохранения вопил, что, если схватиться за горячее железо, то обожжешься. Если нырнуть в прорубь - замерзнешь насмерть. Сердце остановится. Но, если Какаши был не в контакте со своей эмоциональной стороной, то Ирука совсем определенно не был в контакте со своей рациональной. Ему хотелось теперь не отстраниться, а дотронуться. Он хотел бы заполучить хоть одно касание. Он хотел узнать, такая ли гладкая и холодная кожа у Какаши, и цепкие ли пальцы. Хатаке никогда случайно не задевал его пальцами, даже когда Ирука совал ему в руки описание очередной миссии. Он отложил планирование диверсии в личное пространство Какаши на потом, и уже своей рукой скользнул под ткань домашних штанов, изо всех сил пытаясь представить, что эта рука - чужая. Он хотел, чтобы альфа покрыл его. Хотел жалобно стонать и отдаваться во власть Какаши. Хатаке, чертов альфа. Теперь его образ со щелчком, как нужная шестеренка, стал в механизм. Кончив, Ирука без сил повалился на футон и понял, что влюбился по уши.