Неоднозначные

Признаться честно, Ируке больше всего на свете хотелось просто лечь и подумать еще раз, куда же направить всплеск желания, вызванный хотя бы тем фактом, что он весь вечер провел с Какаши. Отмывался с сожалением, и только рука, которая лежала ближе к нему на столе, пахла отдаленно схожим образом. Подумать он бы попытался, но знал, что потом бы просто охнул от бессилия и опять погрузился в развратные грезы. Именно на это хотелось пожаловаться. На себя. Не будет он говорить о Какаши. Для слухов достаточно порой одного имени, а контекст - само собой образующееся. - Он же джонин, бывший АНБУ, на счету у которого несметное количество миссий S-класса, - перечислял удивленный Ирука. - А ты мне говоришь, что его банально не уважают. - Да не то чтобы не уважают, Ирука, - махнул рукой Изумо, как на непонятливого ребенка. - Просто омеги его всегда стороной обходят и считают пугалом. Ты извини, если он тебе нравится... - Нет, нет, - на автомате отнекивался Ирука, чтобы поддержать мысль Изумо, а не чтобы действительно заверить его. Заверять-то было не в чем. Пока Изумо говорил, в голове Ируки вспыхнула молниеносная идея того, как можно отвлечь Изумо от выуживания информации. Как на допросе, прости Ками-сама. Этот запах крепкого, ладного джонинского тела. Колени дрожат даже сидя. - Во-первых, извини за очевидные вещи, но его лица никто не видел. Говорят, это последнее, что люди видят перед смертью, так что никому особо и не хочется. Во-вторых, как говорят, не бывает шиноби без глубоких ран. Если есть шрамы снаружи, значит есть и внутри. Он тебе вообще что-нибудь о себе рассказывал? Я слышал от ребят, - альф на кухне, не иначе, - что Какаши спокоен до такой степени, что его считают психопатом. В-третьих, говорят, он вообще не интересуется омегами. Даже в течке. Вообще, - глаза Изумо блестели, ни дать ни взять, или казалось в потемках с одной только догорающей лампочкой в светильнике у стены. Выглядело жутковато. Ирука не любил распоряжаться чужой информацией. Тут, подумалось ему, они с Копирующим друг друга поняли сразу. Не только потому, что Ирука штабной. - Вот меня и интересует, может, его что-то так задело, что ему даже зов природы ни по чем? - Нет, если он такой израненый, как ты говоришь, то зачем ему пугать меня или вызывать подозрения? - Логично. Слушай, когда дело до слухов доходит, - Изумо почесал затылок, - я просто будто вполовину теряю в способности обрабатывать информацию. Как девчуля, кьюби подери. Ирука ухватился за столь удобно подвернувшийся шанс. - О нас ходят слухи здесь, в общаге? - А есть повод разводить слухи, м? - Изумо повел бровями вверх-вниз. - Хоть бы повод был, - начал бормотать себе под нос Ирука и, конечно же, предательски краснеть. Куда без этого. - О-о, - еще долго тянул Изумо. Чуть ли не присвистывал. - Так тебе он правда нравится? Это уже о нем, об Ируке, и он не считал нужным отпираться. Все равно бы всплыло. Так уж вышло, что он, как никто другой, весьма рано узнал, что чем больше отрицаешь желаемое, тем явственнее себя выдаешь. Никакая академия бы не научила такому мастерству, как у Ируки, - прятать свои чувства на самой поверхности. - Что тебе в нем нравится? - не унимался голодный до сплетен Изумо. Хоть с Котецу в теплой постели будет о чем пожужжать. Несмотря на то, что Котецу был альфой, он был, по подозрениям Ируки, тем самым истинным, потому что любил потрындеть не меньше, чем Изумо, и терпением тоже не отличался. - Во-первых, - Ирука нервничал. Его окатило жгучим стыдом, как из ведра. Нет, он бы точно не смог сейчас рассказать о своем увлечении жаркими фантазиями о Хатаке Какаши. Даже в Академии, позор!, от них было не спрятаться надолго. - Во-первых, его запах. Изумо решил, видимо, не задавать вопросов, чтоб не спугнуть рыбу, только закивал, чтоб подбодрить. - Как только он сел на подоконник в нашей коморке, я думал, что попал в рай. - Может, он твой истинный? - Изумо почесал подбородок и хлебнул остывшего чаю. - Говорят, если ты точно себе представляешь чей-то запах, а потом встречаешь его в жизни, то это истинный. Хорошо хоть Ирука прокрутил в голове пару слов, которые чуть не сорвались раньше времени с языка. Что бы он сказал, что не может быть такого, чтобы запах был отдельно от тела, от головы, от жизненного опыта, в конце концов? Копирующий даже приставать к нему не стал. И о течке так праздно спрашивал, как родная мать. Из беспокойства. Говорили они о том, о чем надо было Хатаке. Не было кроме запаха ничего. И Ирука сам не знал, привлекает ли он своим запахом Какаши, нравится ли ему ирукин запах. Изумо потрепал его по плечу и попытался обнять, но Ирука отодвинулся. - Извини, иначе усну в момент. - Ничего, это ты извини. Не хотел тебя расстроить или что-то вроде. - Нет, не в том дело, - сказал Ирука. В предсонном состоянии открывались все гештальты, и ему становилось от самого себя все страшнее и страшнее. Сила, с которой он хотел переспать с Копирующим, была поистине ужасающей во всем. И в количестве, и в том, как мешала думать, и вообще в перспективе. - Да, рубишься, - Изумо потрепал Ируку по влажным волосам. - Я еще потом к тебе пристану, ладно? Всю душу достали сегодня в штабе. - Я завтра на смену. - Точно? - Слушай, - вдруг начал Ирука. Он подтянул колени к груди и даже не взглянул на уже вставшего на ноги Изумо. - Как я пахну? - В смысле? - Я понимаю, глупо спрашивать такое у омеги. У меня приятный запах? Изумо улыбался, собирая с пола чашки. - Ну, ты чего так загадочно улыбаешься, а? - Глупый ты, Ирука. Ты пахнешь точно как твоя доброта, открытость и честность. И добросовестность. Ирука уже начинал жалеть, что спросил. Изумо, видимо, решил устроить ему курс терапии комплиментами. Ирука лучше других знал, какие помимо этих даров у него были недостатки, а отшучиваться не было сил. - Ты пахнешь лилией. Альфы, конечно, иначе видят, но я твой запах вижу лилией в жаркий летний день, с капельками росы на лепестках. - Ты сопля еще похуже, чем я, - рассмеялся из последних сил Ирука, не удержавшись от шутки. - Лилия, видите ли. С капельками. - Ай, неблагодарный свин, - тоже смеясь, Изумо шел к двери. - Ну все, пока. Тебя будить? - Буди, пожалуйста. Спасибо, - сказал Ирука. - Увидимся, - уже закрытой двери. Увидимся, прозвучало в голове голосом Какаши. Помимо желания вырубиться, увидеть пару влажных снов, быть покрытым в течку, на Ируку накатывал ужас перед ситуацией. О, Ками-сама, ведь он и правда даже не представлял себе в своей голове Какаши как альфу, как человека с руками-ногами, с тем, что между ног... нет, это он мог. В его мыслях Какаши был сплошным жарким пожаром в паху, образом, который окутывает и дарит наслаждение. Ведь, может, Какаши не снял бы маску во время секса? Ирука припомнил слова Изумо. Не интересуется омегами даже в течке. Могло ли это быть каким-нибудь редким заболеванием альфы, о котором никто еще не слышал? Интуиция подсказывала, что нет, такое маловероятно. Вот факт его эмоциональной импотенции, как ее обозвал Ирука, был налицо. Тут точно травма, и не одна. Ируке так хотелось быть честным с Какаши, если бы он вдруг захотел что-то рассказать, Ирука бы очень хотел быть тем человеком, который бы слушал. Но он не мог просто слушать и строить из себя святошу, когда сам же превращал все это дело в святотатство. И что бы он стал делать, это первый вопрос. Если бы вдруг они, а Ирука чувствовал, ему это было по силам, подружились бы. Он мог бы подружиться с человеком, даже если это грозный (а для кого-то и пугающий, и нелепый) Какаши Шаринган. Второй вопрос, бормотал Ирука уже вслух, вырубаясь на так и не расправленном футоне, решил бы перепих с Хатаке его проблему? Может, предложить?.. Ему снился Какаши без маски. Черт Ирука не запомнил, но только вот Какаши был чертовски красив. У Ируки перехватывало дыхание от одного взгляда на его лицо. И это лицо было только его, ирукиным зрелищем. И ему казалось, он вот-вот умрет, но он все никак не умирал. Впервые ему не снился откровенно пошлый сон. Он просто готов был рыдать от блаженства, которое испытывал. После он умер. Ирука сел на футоне так резко, что перед резко распахнутыми глазами потемнело. Эффект от сна был не возбуждающий, как обычно бывало, а очень даже наоборот. Его придавило к полу, он лег и пролежал так, пока Изумо не пришел его будить. Ирука только откликнулся, чтоб Изумо не вздумал зайти, и этот легендарный жаворонок полетел будить прочих желающих. Давно Ирука советовал ему пойти постоять на наблюдательном посту. Мысли об Изумо быстро уступили другим. В свои свободные пять-десять минут перед тем, как вытаскивать из-под одеяла бренное тело, Ирука подумал, что даже гаданиями на чайных листьях или на кофейной гуще не побрезговал бы, если бы они помогли ему распутать клубок его проблем. С таким даже обратиться было не к кому, и если бы не столь яркое желание быть любимым, пусть и физически, чувствовать и дарить наслаждение, если бы не так сильно мешало ему его помешательство на сексуальной почве, то оно точно ушло бы в подсознание и начало бы там гнить и пованивать. И, конечно, портить жизнь еще больше, чем в своем открытом состоянии. Такие уши, да еще и ум, способный это воспринять и как-то обработать безо всяких штампов, найти было бы невозможно. Что-то чесалось не только глубоко внутри, но и прямо в голове, предвкушение очень нехорошей идеи не давало ему покоя. Он решил отложить ее вылавливание на потом, сейчас ему предстояло привести себя в порядок и пойти сидеть за столом, максимально сконцентрироваться на выдаваемых миссиях и бюрократии, а потом не мешало бы заглянуть к Наруто, или отыскать его, чтобы вызнать, что такого у них с Какаши произошло тогда. Пока Ирука добирался неспешным шагом до штаба, то постепенно успокаивался - все знакомые здоровались и улыбались ему в ответ, а альфы в штабе не обращали на него никакого внимания, как и раньше. Быть невидимкой ему нравилось. Так было спокойнее, ведь это все-таки работа, не совсем повседневное общение. Вне штаба, в Академии, родители-альфы и омеги, все относились к нему хорошо. Большего и не надо было. Котецу и Изумо заменяли ему целую толпу гипотетических друзей своим рвением его оберегать и в некоторых случаях даже баловать, как ребенка. Хотя за ними самими иногда нужно было присмотреть. Рабочий день в штабе тянулся по обыкновению своему медленно. Ирука впал в довольно продуктивный транс. - Для омеги ты очень собранный, Ирука-кун, - Анко поставила подпись на нужной строчке и уставилась в окно, будто ждала чего-то. Ирука в это время боролся с желанием спросить у нее иронично, какой же она была для женщины-альфы, явления крайне редкого, не слишком ли тактичной? Но и правда, через пару секунд драгоценный Какаши-семпай зацепился за подоконник руками и подтянулся, будто вынырнул из ниоткуда. Ирука захихикал, и от нервов, и потому что это выглядело действительно забавно. - С чего бы это? - спросил он у Анко. Она переводила взгляд от Какаши с таким, Ирука сам бы себе не поверил, с каким видимым усилием. Еще одна поклонница. - У тебя в запахе подавленность. Чую, что-то не так. А ты держишься получше некоторых "альф". Ну, это уже твое дело, - она подмигнула преспокойно сидящему на подоконнике Какаши. - Пойду. - Иди-иди, - проворчал Котецу из угла. Он вообще недолюбливал Анко, охотницу за любым омегой мужского пола (их и так было не то чтобы много). Как именно Анко насолила Котецу через Изумо история умалчивала. Ему она отправила воздушный поцелуй на выходе. - Пришел я, - только дождавшись, когда Анко скроется из виду, начал Какаши, - по двум причинам. Во-первых, спросить, нет ли миссий. Ирука вздохнул глубоко и показательно. - Понял, порядок не тот, - шутит Какаши. Какаши шутит. - Во-первых? - переспросил Ирука, вскинув брови. - Во-первых, Наруто сегодня еще ни разу не жаловался на тренировке, и не дрался с Саске. Ирука позволил себе улыбнуться так широко, как ему хотелось. Если бы кто угодно другой намекнул ему на то, что он та еще заботливая мамаша, ему бы это было крайне неприятно. В груди зажало и заболело. Ирука в очередной раз отрезвил себя мыслью о том, что в лице Какаши он видел только висок и глаз. Помогало не сильно. - Во-вторых, - продолжил за него Ирука, - я спрошу у Сандайме, будет ли он вообще выдавать сенсеям миссии. Хотя я подозреваю, что ваша задача сейчас - исключительно ваша команда. Какаши склонил голову на бок и сощурил глаз. - Хочешь сегодня поужинать в городе? Ируке показалось, что на него навели десять прожекторов и осветили тысячей солнц, чтобы все и каждый могли посмотреть на его реакцию, когда Какаши произнес эти слова. - Я не против, - еле выжал из себя Ирука. - Я буду снаружи после смены. - Ага, - сказал Ирука уже когда Какаши смылся, как и не было его. Только подозрительно стихли голоса в помещении. Котецу улыбался во все тридцать с чем-то. - Молчи, - пригрозил приглушенно Ирука. Присутствовавшие при этом альфы переглянулись между собой. Ирука хотел сейчас наорать на них всех, запереться в комнате и пережить произошедшее. Какаши-сенсей, что с вашим чувством такта, м? Да и с чего бы это? Если раньше все это еще было похоже на дурацкий роман для недалеких омежек-домохозяек, и любую мелочь можно было рассматривать как случай судьбы и предпосылку к долгой и счастливой семейной жизни, то теперь в голову Ируки начали закрадываться подозрения. Когда он вышел из штаба под конец утомительного рабочего дня, он понял лишь, что течка у него начнется со дня на день. Может, стоило отказаться, пока не поздно. Как только Ирука заметил неспешно шагающего к нему Какаши, в его голову закралась злая мысль. Хрен. Вот и проверим, реагирует он на течку или нет.