Неоднозначные

Какаши для Ируки теперь был точно богом, и даже вне течки. Ирука уже придумал себе игру - посчитай, как много раз в течение одного дня ты подумаешь о копирующем, как о самом сильном и спокойном альфе, который убил бы кого угодно одной пяткой, особо даже не целясь. Именно этот альфа сейчас сидел перед ним и напивался, как Ирука раньше не видел. Ирука же сидел не с Наруто (хотя Какаши уверил, что Наруто спит мертвым сном после осмотра в госпитале), а с Хатаке, и неотрывно на него глядел. Почему-то они снова сидели в том месте, которое Ирука не мог перестать называть петушатником, джонины все разошлись по домам спать или отсутствовали по делу, осталось только пару человек. И глазеющий из другого угла Генма тоже, но он Ируку больше не беспокоил. Какаши и команда номер 7 вернулись только сегодня. Их не было так долго, что Ирука чуть с ума не сошел. По мере того, как Какаши рассказывал, он пил, а под конец совсем поник. К шести вечера уже и в штабе о том, как пал Забуза, шептались даже те, кто еще минутой ранее вообще не имел ни малейшего понятия о том, чем занимается команда номер семь. Ирука чувствовал такое облегчение от чуть разбавленного запаха уставшего альфы, что его собственная душа уже готова была покинуть тело. Он соскучился. - Со знанием дела, и того, как я боюсь быть привязанным, - бормотал Какаши и вдруг схватил Ируку за руку. Ируке казалось, что холодные пальцы вот-вот растают на его горячей ладони, не выдержав контраста температур. - Он сделал меня Какаши-сенсеем и подсунул мне троих оболтусов. Меня не пугает кровь врагов, меня не пугает моя кровь. Блять, если бы кто-то из них пострадал, я бы точно дезертировал к херам. Пару голов повернулось на усилившийся тон захмелевшего и злого альфы. Ирука держал его за руку, единственный омега в этой дыре для таких же одиноких этим вечером альф, погруженных в свои нелегкие мысли, но, обратись к нему кто угодно другой, он бы даже глаз отвести не смог от Какаши, подпершего голову другой рукой. - Я прикончил ребенка. Наруто выпустил кьюби. Если бы с ним что-то случилось... Блять, хорошо, что я и так седой. - Мы обречены на боль потери с самого рождения, - мягко начал Ирука. Какаши не проявлял никаких видимых реакций, но и против не был, так что Ирука продолжил: - Природа даже положила на тот факт, что существуют люди, которые лучше приспособлены к одиночеству. Нас создает наша семья, и мы относимся к ней, к клану, к деревне, к стране, к шиноби, к людям. Выпасть из этого механизма значит либо умереть, либо присоединиться к другому механизму. Какаши поднял голову и посмотрел на него. Ирука попытался улыбнуться, но у него не получилось. Губы дрогнули, брови сошлись в жалобной мине. - Ведь им же срать друг на друга. Есть же криминальные группировки. Да, даже АНБУ, - Какаши почему-то потер свой шрам, забравшись парой пальцев под хитай-ате. - Или вот, если, допустим, взять Орочимару... - Думаю, Орочимару его эксперименты заменяют реальные винтики, вроде нас с тобой. Если их у него отнять, он тоже будет очень расстроен. Мягко говоря. - Ну, а АНБУ? Все-таки, механизм. Каждый раз, когда Какаши, даже не думая понижать тон, говорил "АНБУ", кто-нибудь обязательно оборачивался на них. Пусть им и не было видно лица Ируки, да и Какаши тоже, ведь он снова сидел спиной к залу, Ируке становилось не по себе. - Криминальный механизм, - сказал он, будто задумался вслух. На самом деле, очень хотелось отвлечь внимание от АНБУ и Орочимару тем более. Пальцы Какаши ослабили свою хватку, и только тут он почувствовал, как больно все-таки сжимал его руку Хатаке. - Безразличие не ставит меня в тупик. Кто бы ни был во главе группировки, он точно знал, чем сманить каждого из тех, кто является ее участником. Скорее всего, им не было места там, откуда они пришли, что значит, они выпали из механизма, а потому нашли себе другую цель. - Цель диктует ценные вещи, которые удовлетворяют, и обратные первым, нежелательные. Чувства здесь ни при чем, - сказал Какаши, будто только что познал великую истину. - Если есть люди и действия, которые делают нас счастливыми, и неважно, хотели мы их, или они сами нас настигли... - За полученное удовольствие приходится платить, - докончил за Ируку Какаши. Ирука кивнул и поджал губы. Он так сочувствовал джонину, что сам не знал, куда себя деть. - Вот и вся разница. Я всю жизнь пытался больше не дать никому быть в опасности из-за меня. Какаши продолжал бормотать, уткнулся лбом в руку, которая упала на стол будто сама собой. - Пойдем, Какаши, - прошептал Ирука, поднялся и помог подняться альфе. Они шли по темным проулкам, но пока Какаши обнимал его за плечи и вел за собой, Ируку ничто не волновало. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. Наверняка, Какаши знал об этом. - Если бы я только мог чувствовать, - бормотал Какаши сам себе. От этих слов у Ируки сердце упало в ноги. - Как ты, Ирука-сенсей. У тебя все на лице написано. Стыд, видимо, учуял, что места в груди стало больше, как минимум, на один ненужный орган, и заполнило пустоту. - И что же у меня там написано, Какаши-сенсей? - тихо-тихо спросил Ирука и сам обомлел. - Почему ты боишься меня? - спросил Какаши вместо того, чтоб ответить. - Потому что я альфа? Это даже звучит глупо, - он коротко рассмеялся. - Ты - самый смелый чунин из всех, которых я только знаю. А боишься альфу. Он мог бы сказать "омега", вместо "чунин". - Это очень сложно, - только и смог сказать Ирука. - Так же сложно, как людские страсти? - Даже сложнее, - Ирука улыбнулся сам себе. Черная тень метнулась через переулок, и Ирука напрягся. - Это еще кто, - шепнул он. - Я думал, так, мимо прохо... Какаши не успел договорить. Тот самый, неудачно маскировавший чакру, тенью налетел на него со спины, и спустя пару попыток увернуться от кулаков, оба оказались на земле. Какаши рычал, сжимая под собой какого-то шиноби, которого Ирука, возможно, и вспомнил бы, если бы не чувство, вопящее в затылке о том, что в него что-то летит. Ирука увернулся и вовремя занял удобную для обороны позицию. Его попытались схватить за руки сзади, ввернуть за локти, но он вовремя развернулся. Какаши был прав. Ирука не был беспомощным. Нападающих было три. Среди них - один знакомый запах. Хаяте. Похотливый ублюдок. Какаши уже обезвредил своего нападавшего. Они действительно думали, что одного чунина хватит, чтобы уложить пьяного Хатаке Какаши? Ну вот, опять. Двадцать раз ровно Ирука подумал одно и то же. - Вы что, охуели, нападать в гоне на омег? - громко спросил Какаши, особо не выбирая слова. Ирука отвлекся на движение одного из своих неудавшихся атакующих, который рванул на Какаши по кивку Хаяте, и только поэтому в него вцепились и выкрутили руку. Он зарядил что было сил по коленям, но чунин даже не вздрогнул. Принимал что-то, что ли? Что-то острое впилось в плечо. Игла? Уже через минуту Ирука ослабел. Он слышал звуки борьбы, наверное, Какаши боялся побеспокоить спящих, ни в чем не виновных жителей ближайших домов. Темнота подступала со всех сторон, сильно тошнило. - Прости, - шепнул Ирука и потерял сознание. ---- - Хатаке-сан, пожалуйста, успокойтесь, - пискнула доктор-омега. - Не мельтешите. Она только вышла из изолированной палаты, в которую, ничего не объяснив, поместили сжавшегося в комочек Ируку. Какаши думал, умрет, пока нес его к госпиталю. Ему помешали поставить на уши всех. Сказали только, что ему повезло, ведь кроме него в приемной ни одного медика-альфы не было. Какаши все еще не мог отойти от того, что испытывал, пока, как отбитый, несся по земле, не по крышам, не доверяя себе. Ни малейшей догадки не было, что они могли ему вколоть. Он видел, что Ирука не справляется, но был спокоен. По одному убрать подонков было бы надежнее. Но уже в следующий миг ему в нос ударил запах Ируки - тот самый запах - свежий, нежный и пьянящий, и такой ласковый. Как роса на цветах. Как волна, омывающая уставшие ноги. Гнев застилал глаза, и прежде, чем Какаши мог подумать о том, чтобы пощадить хотя бы одного и расспросить про это непонятно что, ярость уже кипела через край. Больших усилий ему стоило просто оставить их в живых. Только сжавшийся комочек чунина Умино Ируки останавливал его. На смену ярости пришла нежность. Какаши захлебнулся ею. Сдавило глотку и нос. Он подумал было задержать дыхание, но, когда решился напоследок сделать глубокий вдох, чуть сам не согнулся пополам. Какаши действительно уже давно перестал чувствовать что-либо, кроме страха и азарта. Маячащая перед глазами смерть была единственным катализатором его эмоций уже больше десятка лет. Он схватил Ируку и побежал, сам себе не доверяя. Ноги вели к общагам, но ему удалось вырвать голову из океана эмоций, который перестала вдруг сдерживать тоненькая плотина. После того, как первое наваждение сошло, а голова прояснилась, ему просто хотелось непременно сделать так, чтобы Ируке стало лучше, не хуже. Он был мягким клубком страданий в руках. Он не корчился от боли, но ему точно было плохо. Из-за бега и, будь он трижды проклят, алкоголя, пришлось вдохнуть скорее, чем Какаши рассчитывал. Ирука, Ирука, Ирука, Ирука, билось пульсом в висках. После того, как дежурный медик, к счастью, омега, ужаснулась и заперла Ируку в изоляторе, у Какаши в голове прояснилось. Он понемногу успокаивался. Таким соблазном было уткнуться носом в свою же перчатку, которая хранила этот запах, что переворачивал его душу и вытряхивал из нее все, что мог, за один жалкий миг. - Без результатов более углубленного обследования сложно сказать, что именно вызвало такую реакцию, но его течку стимулировали синтетическим веществом низкого, можно даже сказать, подвального качества, - шепотом прибавила медик. Какаши постарался успокоиться. Ей было явно неспокойно рядом с настолько взвинченным альфой. - Когда и кто сможет провести это углубленное обследование? - спросил Какаши как можно более мягко. - Боюсь, такими темпами он может его не дождаться, - еще тише сказала медик. Желанием номер один было схватить бедняжку-медика за плечи и допытываться, что же тогда можно сделать, кроме как ждать. Какаши на всякий случай сцепил руки в замок позади себя. - Единственный срочный способ избавиться от течки без риска для здоровья, - продолжила она, - вы понимаете... Какаши не удержал руки под контролем, и левая переместилась на шею. Он начал отчаянно ее тереть. Как же так, Ирука? Он был в шаге от того, чтобы начать ненавидеть эмоции. Если бы не это помутнение в голове, не колотящееся сердце, он бы уже точно что-нибудь придумал. - Он не в состоянии дать согласие, - сказал Какаши, пытаясь дышать глубже. - Хатаке-сан... Это, конечно, рискованно... - Какаши взглянул на нее, и одного шального глаза ей было наверняка достаточно, чтобы осмелеть и продолжить: - У вас ведь шаринган? - И? Она открыла рот, но Какаши уже ничего не слышал. Он вцепился в эту идею и начал думать. Гендзюцу так не работает. Хотя, если переместить его, скажем, и оставить с клоном... чаще всего, самому обладателю шарингана даже не нужно ничего выдумывать. Человеческий мозг сам выдает свои слабости, желания и страхи, все зависит только от того, насколько человек осознает происходящее, насколько сильна его психика. Для начала, Ируку нужно разбудить. Сам Какаши был уверен в том, что выдержит три дня. Если еще добавить к этому притупляющую нюх спиртовку в реальной жизни... В таком состоянии, в теории, Ирука мог сам создать себе иллюзию под воздействием гендзюцу. - Принесите спиртовку. Мне понадобится около трех минут. Но Ируку нужно разбудить. Медик убежала к ближайшему ящику с медикаментами. Да, именно для этого, Обито, ты поделился со мной шаринганом. Было горько на душе, горько от всего, так сильно, как не было уже давно. И все-таки, как бы он хотел снова ощутить этот запах. Запах Ируки. Он не дал себе шанса распустить свои мысли еще больше, поэтому глубоко вдохнул жгучий спиртовой аромат в себя. - Понадобится некоторое время, чтобы привести его в себя. Но ваш запах должен помочь. Несмотря на почти нечувствительный нос, чуть сладкий и нежный отголосок Ируки ворошил ноющий комок в груди. После того, как медик поставила укол, она смерила Какаши внимательным взглядом. Он только кивнул. - Я буду наблюдать снаружи, - сказала она и ушла. Дверь хлопнула как-то слишком громко. Какаши присел на кровать. Ирука чуть не столкнул его с края ногой. Он закрутился на месте и тихонько простонал. Какаши наивно полагал, что запах - единственное, что соблазняет альфу. Ирука метался в горячке. Жар, исходящий от его тела, привлекал не меньше. В конце концов, Какаши не делал этого уже довольно давно. Он совсем позабыл, какими должны быть реакции тела, уж тем более омеги. - Иру, - он коснулся безумно горячей щеки Ируки. - Ирука. Тот вдруг перестал брыкаться и, как тогда, попытался перебраться к Какаши на колени, но тот остановил его, мягко оттолкнув раскрытой ладонью на горячей груди. - Посмотри на меня, - между словами он глубоко дышал спиртовкой, выжигая остатки обоняния без особой жалости. - Открой глаза, омега. Как будто услышав волшебное слово, Ирука распахнул глаза и уставился на него. Какаши за долю секунды сдернул хитай-ате на пол и распахнул второй глаз. Бедный, он совсем ничего не понимал. Его взгляд не был осмысленным. Какаши решил, что бесноваться он будет позже, не время было поддаваться своим чувствам, в этот миг столь опасным для них обоих. Вот так раз, гендзюцу как лекарство от течки. Это было даже смешно, как-то по-особенному извращенно и смешно. В своей собственной голове, Ирука лежал под деревом, на влажной от недавнего дождя траве. Какаши опешил. На секунду он даже напрягся, хотя какой смысл ему было прятаться? Ирука все равно его не видел. - Кого ты хочешь видеть рядом, Ирука-сенсей? - спросил Какаши у него. В голове Ируки не было ответа. Он смотрел куда-то перед собой. И тут Какаши увидел... себя. Ирукин Хатаке Какаши шагал легко, не сутулился, но книжку читал. По дороге он не глядя срывал цветы. Если бы Какаши мог, он бы схватился за голову. Этот другой Какаши выглядел куда более здоровым, спокойным и даже счастливым. Он сел рядом с Ирукой, безо всякой жалости положил книжку рядом, на влажную траву, и вдел пару цветков в распущенные темные волосы Ируки. Теперь Какаши не был так уверен, что так легко переживет эти три дня. Ему ничего не оставалось делать, кроме как наблюдать и не думать, чтобы не разорвать тот пузырь, который сам себе создал Ирука. Здесь не имело значения, закрывал глаза сам Какаши, или смотрел в сторону - он все равно видел и знал, что, когда и где происходит. Значит, Ируке хотелось его? Несмотря на обреченность и спокойствие, Какаши испытал сильнейшее разочарование. Он никогда не смог бы сделать Ируку счастливым. Даже если бы все складывалось так, как Ирука хотел. Ирука вдруг повернул голову в его сторону и сказал: - Не говори глупостей. Я хочу тебя. Клон исчез, хотя он был идеален - массировал ноющую поясницу Ируки, молчал, целовал в плечо, ласковый, заботливый. - Мне очень жаль, Какаши, - голос Ируки к концу превратился в шепот. Волна эмоций снова затопила Какаши, и, к своему собственному сожалению, теперь уже он вернул Ируку туда, где чаще всего его видел в таком состоянии - в крохотную комнатку в чунинской общаге, туда, где, в реальной жизни, Какаши за ним наблюдал с соседнего дерева, как долбаный шпион. - Это будут лучшие три дня в моей жизни, - сказал Ирука и застонал. Всем, чего он боялся, было то, что Какаши уйдет, предварительно оскорбив его пару раз, как сделал тот, его первый альфа. Мизуки, сраный недоумок. Только Ирука получал здесь удовольствие. Какаши боялся хоть сколько-нибудь отпустить ментальный контроль, иначе он мог бы причинить Ируке боль. Поэтому он оставил Ируку тому Какаши, которого Ирука видел перед собой. Возможно, сам Хатаке мог бы таким стать. Правда, только через некоторое, наверное, довольно долгое время. Какаши тем временем сжимал бедра Ируки руками, покрывал его плечи и грудь влажными поцелуями и мелкими укусами, царапал мягкую загорелую кожу ног короткими ногтями, спускался ниже и пробовал на вкус соки омеги. От этого Ирука сходил с ума. - Ирука-сенсей, - с насмешкой, но шепотом подумал Какаши. Ирука говорил такие пошлости между стонов, что его партнеру сносило голову. Какаши предпочел представлять его не собой, чтобы было легче ни о чем не думать. Ирука был ненасытен. Он подставлялся и сам раздвигал свои ягодицы, не давал передохнуть. - Какаши, ну, - Ирука капризничал, стоило только попытаться от него отстраниться. У Какаши было такой ошарашенный вид, когда он начал кончать. Наверное, ему было очень хорошо. Когда узел ослаб, Какаши вышел из Ируки и развернул его, полусонного, лицом к себе. Ирука зажмурился и чуть не заплакал. Он так сильно боялся увидеть одно бледное, не очень-то и симпатичное, лицо? - Я знаю, что ты не настоящий, - едва сдерживая рыдания, трясся Ирука. Течка ослабла, и он начал доставать все свои проблемы и страхи наружу. В конце концов, это было неизбежно. Зато в реальной жизни его телу наверняка было лучше. - Я не знаю, снова ли я сплю, спасибо тебе за транквилизатор, Какаши. Я больше не могу так. Нам нельзя больше видеться. - Почему? - спросил Какаши. - Потому что я хочу тебя, - всхлипнул Ирука и укусил себя за руку до крови. - Тише, - теперь Какаши, оставшись наедине с Ирукой, ничего не мог сделать. Только говорить. - Ты не один, Ирука. Поверь мне. Я с тобой. - Ты не будешь со мной, когда узнаешь, - Ирука задохнулся, зажмурился опять и, глубоко вдохнув пару раз, продолжил: - Когда узнаешь, что, пока ты считал меня своим другом, я хотел, чтобы ты трахнул меня. О, этот Ирука-сенсей! - начинал злиться он. - Он же просто ангел! Всегда предельно честен, никогда не расспрашивает о лишнем, рискует жизнью, надеется, что ты его защитишь, когда на него все-таки, а это ведь должно было случиться! - когда на него рано или поздно нападут! И этот Ирука-сенсей все надеется, что ты заметишь, как он хочет тебя. Как он хочет, чтобы ты обратил на него внимание. Чтобы ты чувствовал каждый раз, как тебя рвет изнутри желанием быть ближе, и как горько и стыдно потом оттого, что он даже не подозревает об этом! Что каждый день ты думаешь, как было бы хорошо, если бы это случилось один раз. И даже если бы пришлось расплатиться тем, что ты от него залетел. И тем, что вы бы больше никогда не виделись. И тем, что вы бы больше никогда не смогли быть даже друзьями! Ирука еле дышал. Вторая волна течки уже начиналась, а он только еще больше вымотал себя. Он уже шептал: - Я ненавижу сам тот факт, что могу забеременеть. Это просто отвратительно. Даже не думай, Какаши, - снова начинал злиться он, но выглядел таким беспомощным, что вызывал только умиление, - ты альфа. Тебе не понять омег. Какаши понял, что прошло всего-то десять часов. Нужно было что-то придумать. Ирука изведет себя психически, а то и вообще вздумает потом хрен пойми что. - Я никому не расскажу, - Какаши из последних сил попытался подействовать на него. - Воспользуйся тем, что у тебя есть. Пока он здесь. Пока он хочет тебя так же сильно, как ты его. Пусть даже это и сон. Ирука вдруг распахнул глаза, глубоко вдохнул и улыбнулся. Уже через час он гладил плечи Какаши, держащего его под колени и дрожащего от волн удовольствия, накатывающих одна за одной, пока он кончал в горячее нутро без пяти минут своей собственной, прекрасной омеги. - Если бы мы были "истинными", наверное, я бы смог тебе помочь. Хотя, такое за раз не лечится, - пробормотал Ирука и мгновенно уснул. --- Когда Ирука распахнул глаза, был уже полдень. В открытое окно врывался ветер и щебет птиц, солнце светило так ярко, что в насыщенность цветов вокруг даже не верилось. Все было таким ярким. Через пару минут полного молчания Ирука вдруг понял, в чем причина. Кто-то провел с ним течку. Еще через пару минут, как по волшебству, вошла молодая омега в белом халате. Она ласково улыбнулась Ируке. - Как самочувствие, Умино-сан? Ирука невольно улыбнулся. Он еще не начал переживать, не успел начать, а поэтому просто наслаждался тем, как хорошо и легко было всему телу. - Прекрасное. После короткого осмотра, она спросила: - Вы помните, почему попали сюда? Теперь уже легкость сменилась сомнением. Ирука присел на кровать и глубоко вдохнул. - Не переживайте, потом память должна восстановиться. Вас укололи чем-то, пока вы возвращались домой. Хатаке-сан доставил вас в госпиталь. Ирука кивнул. - Если все будет в порядке, вы сможете уйти после шести вечера. Используйте возможность, чтобы как следует отдохнуть, - сказала она и улыбнулась. Ирука снова кивнул. Он быстро задремал, но его голову посетил и отказывался покидать один единственный вопрос. Придет ли Какаши? Он знал, что у Какаши не было даже причин навещать его. Ируке стало ужасно некомфортно, он раскрыл глаза и уставился в белый потолок. Что же тогда случилось с его течкой? Может, его доставили три дня назад? Медик ничего о времени не сказала. Все наверняка должно было проясниться, когда он зайдет побеседовать к тому, кто его выпишет. И то, чем его укололи, и что с ним делали, и сколько он уже был здесь. Ирука сел на больничной кровати лицом к окну. Небольшое пятнышко чакры с дерева, растущего за пределами госпиталя, рвануло в сторону и скоро исчезло. Почудилось? Он так устал, что, когда поел больничной похлебки, снова быстро отключился. Во сне он не мог избавиться от ощущения присутствия. Хатаке Какаши. Надеюсь, ты придешь, шептал Ирука во сне.