Чертов ангелочек!

Я проснулся рано, когда Юль еще спал, а моя рука так же покоилась на животике ангела. Надо встать и приготовить завтрак – вяло шевельнулось в голове, но было настолько хорошо, что вылезти из уютной кровати казалось нереальным. В конце концов я переборол себя, выполз из-под одеяла, потеплее укутал Юля и пошел на кухню. Так, что бы приготовить вкусненькое? О, испеку-ка я шарлотку, давно не делал, а Юль это дело весьма уважает. Через полтора часа на столе, испуская дивный запах, стоял горячий пирог, только что вытащенный из духовки. Ладно, осталось дождаться Юля, не буду его будить – пусть малыш поспит, он должен быть доволен и счастлив. Я сел на стул, но тут моего слуха коснулись странные звуки, похожие на приглушенные рыдания. Источник звука находился к спальне. - Юль! – прошептал я и рванул к моему мальчику. По мере приближения к нашей опочивальне звуки становились все отчетливее, и я ускорялся, обещая себе сделать все, чтобы Юль успокоился. Лежащий ангел, не вылезая из-под одеяла, видимо, плакал, его тельце тряслось и дрожало. Я скинул одеяло и начал осыпать поцелуями хрупкие плечи, бледную и шейку и мокрое лицо, по которому струились слезы. - Юльчик, Юль, малыш мой, солнце, звездочка моя, перестань, не плачь, радость моя, - тихо прошептал я ему на ухо. – Что-то болит, маленький? Не надо плакать, зайчонок, не надо, все будет хорошо, тебе нельзя волноваться, я с тобой, сладкий мой, - а мальчик, хоть и перестал плакать, все еще тихо всхлипывал, подрагивая всем телом, и закрывая руками живот. Наконец малыш более-менее успокоился и тихо лежал, тяжело дыша, спрятав личико в ладошки. Я лег рядом с ним и отметил про себя, какой он горячий… В прямом смысле слова. - Нат, - еле слышно прошептал Юль влажными губами. – Нат… - Что, маленький мой? – тихо спросил я, – что случилось? - Нат, вернись, я люблю тебя, - прохрипел мальчик и снова заплакал. – Я не изменял тебе, клянусь… - Я тут, с тобой, - касаюсь губами его лба: горячий, щеки красные, а сам дрожит. В панике сотворяю портал и отправляю к неразлучным сестренкам: если кто и сможет помочь, то только Келли и Дира, у которой, кстати, есть своеобразная награда: «Народный врач Ада». Звучит, а? Сестры появились мгновенно в центре комнаты. Юль, сжавшись, зарыдал еще сильнее, его речь превратилась в неразборчивое бормотание: - Нат, мне плохо без тебя, вернись, умоляю, родной… Я растерянно поглаживал мальчика по горячей голове, не зная, что же мне теперь делать. - Бредит, - тихо и пораженно произнесла Келли. Дира, не теряя времени даром, деловито осмотрела Юля и погрустнела: - Похоже на воспаление легких… Юль громко застонал и внезапно громко, сильно, с надрывом закашлял, как дряхлый старик, на его лбу выступили крупные капли пота. Келли покачала головой: - Да, тут все серьезно, - пробормотала демонесса. – И как же его так, а? - Но вчера он выглядел совершенно здоровым! – я заломил руки. - Такая болезнь, Нат, - изрекла Дира. - Девочки, вылечите его, умоляю, я все сделаю, только помогите! – я был уже готов стоять перед сестрами на коленях... - Нат, я сделаю для него все, что смогу, но многое потребуется и от тебя… - Энергия? Сколько? - Натан! – рявкнула Келли. – Захлопнись и послушай ее! Я замолк, а Дира продолжила: - С ним нужно будет сидеть днем и ночью, не оставлять одного, так как ему может стать плохо. Нужно согревать, кормить с ложечки и давать лекарства. А еще он может начать бредить или плакать, и его придется успокаивать. А еще Юль беременный, и ему нельзя волноваться, перенапрягаться. Конечно, мы будем тебе помогать и навещать, но основная, Нат, нагрузка ляжет на твои нехилые плечи. - Да, - пробормотал я, испуганный и пораженный. - И помни: давать ему энергию можно только в самых крайних случаях – когда совсем плох или потерял сознание, а то на такой «диете» он никогда не поправится, а избыток сил его может убить, ясно? – спросила Дира. – И соблюдай четко мои предписания, так как, если ты этого не будешь делать, то, как это ни грустно, станешь одновременно вдовцом и отцом еще не рожденного ребенка… Я, не в силах сказать ничего, кивнул. Девицы, пожелав удачи, отправились по каким-то важным делам – наверняка опять наши бьются за мерзкую душонку некого лидера государства, и лишняя сила не мешает. Пусть их, пусть. Слезы как нелепо толстые линзы навернулись на глаза, застилая мир, и от одной мысли о том, что я могу потерять Юля, сердце замерло и болезненно сжалось, а по телу пробежал холодок, похожий на ледяное дыхание смерти. Опять один? Нет, не один – я тоже умру, Демон не может жить без своей Пары. А я точно умру, если не станет Юля, не смогу жить, зная, что наше счастье было так близко, зная, что вместе с мальчиком умрет еще одно ни в чем не повинное существо. Как можно жить, зная, что тот, кого ты любишь без памяти, мертв? Нет, старушка-Смерть, знай, что я не отдам тебе моего мальчика! Убирай от моего любимого ангела свои грязные костлявые руки и запомни, что мы с тобой еще повоюем! Я буду сражаться с тобой до последнего, скелет ты в балахоне, и не стой так за моей спиной, не смотри на маленького несчастного малыша коварными огоньками, что заменяют тебе глаза. Он не достанется тебе, этот светлый и невинный ангел не пойдет во Тьму. Юль вскрикнул и зарыдал с новой силой – наверно, смерть была в комнате, и мальчик ее почувствовал, а его рука снова дернулась в отчаянной попытке закрыть животик. Сзади меня явственно сгустился воздух – да, она действительно тут. Юля она не получит без боя, и сама об этом знает. Я демонстративно не замечал фигуру в темном балахоне, закрыл Юля одеялом, подоткнул щели и подошел к камину, закладывая в него дрова и разводя огонь. Спереди стало тепло, а сзади – могильный холод, значит, эта роковая женщина следует за мной по пятам. Когда огонь весело заплясал по дровам, я выпрямился во весь рост и обернулся. Да, она действительно была тут: высокая, даже выше меня, в черном плаще, в фалангах пальцев, как водится, коса, а из-под капюшона горят зловеще в пустых глазницах красные огоньки. - Ну, Натан? – мягким, вкрадчивым голосом проговорила костлявая. - Не отдам. - Уверен? - Да. - Ладно, живите, - и Смерть тихо растаяла в воздухе. Да, Смерть всегда отличалась лаконичностью. Но слово дамочка держит, и, раз уж сразу не забрала, то бояться нечего. Я, ухмыльнувшись, сел на кровать, перебирая пальцами волосы малыша. - Давай лечиться. Я не отдам тебя, - и мне показалось, что Юль улыбнулся, но, возможно, меня просто обманули огненные блики, прыгающие по стенам и потолку. – Все будет хорошо. И только через несколько минут мне пришел в голову вопрос: а зачем она приходила, если не забрала Юля?...