Friend Indeed /You Know It All/

Чимин натягивает рукава своей толстовки на пальцы и ждёт, глядя на дверь перед собой. Тэхён долго не открывает, но в этом нет ничего нового. По ту сторону слышится топот, какой-то грохот и звонкие вопли — все эти звуки заставляют Чимина улыбнуться. Когда дверь, наконец, открывается, на него с криком «Чимини-и-и!!!» тут же запрыгивает Санмин, и Чимин автоматически подхватывает его, устраивая на бедре. Ёнхан уже тоже несётся к ним, хватает брата за ногу и начинает дёргать, видимо, пытаясь донести, что хочет занять его место, и в такт своим движениям повторяя: «Тимини, Тимини, Тимини». Чимин понятия не имеет, как Тэхён справляется с двумя такими вихрями, но ему повезло, что хотя бы третий его ребёнок оказался более спокойным: Юнсу стоит, обхватив ногу Тэхёна и словно прячась за ней. Выглядывает смущённо, хотя Чимин — нередкий гость в их доме, и, конечно же, все дети прекрасно его знают. — Мини, слезь с Чимина, Хан, перестань дёргать брата за ногу, — родительским тоном произносит Тэхён. Ёнхан тут же выпячивает губу, ещё раз потерянно повторяя: «Тимини», но ногу Санмина отпускает. Тот, кажется, считает это победой: показывает младшему язык и чмокает Чимина в щёку, как будто хочет так заявить свои права. — Мин, — повторяет Тэхён чуть строже, и Санмину приходится вспомнить, о чём его только что просили. Он тяжко вздыхает, но отпускает Чимина, позволяя поставить себя обратно на пол. Чимин же садится на корточки и целует Санмина в ответ, вызывая целую бурю радостных хихиканий, и одновременно притягивает к себе Ёнхана, чмокая его следом. Тот, наконец, перестаёт выглядеть так, словно у него отобрали любимую вкусняшку. Дети Тэхёна точно так же любят обнимашки и поцелуйчики, как и сам Тэхён. Чимин вопросительно смотрит на Юнсу, но тот только окончательно прячется за Тэхёном, который с улыбкой гладит его по голове. Они проходят в детскую, и Чимин с Тэхёном устраиваются на мягких пуфиках, в то время как дети возвращаются к тому, от чего их, очевидно, оторвал приход Чимина. Юнсу тоже присоединяется к братьям. — Ну, что случилось? — спрашивает Тэхён, когда дети погружаются в свои дела. — С чего ты взял, что что-то случилось? — хмурится Чимин. Тэхён всегда умел безошибочно определять его настроение и видеть, если что-то не так, и в этот раз он тоже оказывается прав. — Ты выглядишь потерянным, плюс на тебе твоя любимая толстовка, в которой ты чувствуешь себя лучше, и ты завернулся в неё аж с головой. Чимину и правда не хочется даже снимать капюшон, хоть дома и тепло, но так он действительно чувствует себя лучше и увереннее, в то время как внутри плещется тревога и растерянность. Чимин вздыхает, не зная, как начать. Да и как продолжить тоже — как вообще сформулировать всё, что сейчас чувствует. — Ну, я... — с трудом пытается он, — в общем, я сделал тест, и он оказался положительным, — выпаливает он, не в силах больше терпеть это напряжение. — Потом купил ещё два, для верности, и они тоже были положительными. Ты понимаешь? Он смотрит на Тэхёна с такой надеждой, как будто тот может одним движением развеять все его тревоги. Тэхён всегда был рядом с ним, и в радостные моменты, и в тяжёлые, и если кто-то и может успокоить Чимина, то это именно он. — Тебя, видимо, эта новость не очень радует?.. — неуверенно спрашивает тот. Смотрит внимательно, пытаясь, наверное, прочесть его мысли. Чимин не удивился бы, если бы Тэхёну это удалось. — Не то чтобы не радует, просто... Я совсем не ожидал? Как мне сказать Намджуну? Как он отреагирует? Как мне самому на это реагировать? У Чимина от волнения по всему телу бегут мурашки, и он непроизвольно передёргивает плечами. Тэхён уже открывает рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент Юнсу решает всё же уделить Чимину своё внимание. Как ни в чем не бывало, словно не он всего пять минут назад прятался за Тэхёном, подходит и усаживается Чимину на колени. Зовёт: «Тимини», — точно так же, как его брат, и начинает показывать ему свою книжку, тыкая пальчиком в разные картинки и лепеча что-то, что Чимин никак не может разобрать, поэтому просто кивает и поддакивает, когда на него устремляется внимательный взгляд. Удивительно, как все трое похожи одновременно и на Тэхёна, и на Хосока. — Мин так на тебя запрыгнул, когда ты пришёл, — обеспокоенно говорит Тэхён, но Чимин только усмехается. — Всё в порядке, Тэ, не переживай. Через пару минут Ёнхан зовёт брата к себе, и тот идёт к нему, продолжая лепетать что-то на непонятном языке. Или непонятном всем, кроме Ёнхана, потому что тот произносит что-то в ответ, и они друг с другом явно общаются без каких-либо проблем. Чимину интересно, сохранится ли у них свой особый язык после того, когда они научатся говорить, как все. — Чимини, — зовёт Тэхён, и, повернувшись к нему, Чимин видит, что он протягивает к нему руки, сжимая и разжимая пальцы, как маленький ребёнок. Чимин улыбается и перебирается к нему на колени, уютно устраиваясь в его объятиях. — Так чего ты боишься? — спрашивает Тэхён, начиная гладить его по волосам. Это так приятно, что Чимину вдруг хочется мгновенно отрубиться и просто не думать ни о чём. Но, к сожалению, сейчас это совсем невозможно. — Я не знаю... Просто мы даже толком не говорили об этом? Конечно, мы оба в теории хотели бы семью и детей... Но мы даже не обсуждали — как, когда, что это будет для нас значить. Я даже не знаю, готов ли я, и тем более не могу знать, готов ли Намджун. Что если... — Чимин, — мягко прерывает его Тэхён. — Ты ведь любишь его? — Чимин только кивает в ответ, потому что вопрос не заставляет его даже задуматься. — И он любит тебя? — Снова кивок. В чувствах Намджуна Чимин тоже нисколько не сомневается. — Тогда вы справитесь с чем угодно и уж точно сможете разобраться, что вам делать. Тебе нужно просто поговорить с ним, и, я уверен, вы всё решите, и это не будет так страшно, как ты себе представляешь. Умом Чимин понимает, что Тэхён прав, но он сейчас слишком в плену эмоций, поэтому не может действовать рационально. — Просто ты единственный из моих друзей, у кого есть дети и кто рожал, и я первым делом подумал о тебе, — оправдывается Чимин, хотя Тэхён его вовсе ни в чем не обвиняет. — Эй, то есть, если бы у меня не было детей, ты бы не пришел ко мне с такой новостью?? — картинно возмущается тот, прижав свободную руку к груди. Вторая же теперь зарывается в чиминовы волосы, слегка массируя, и от этого ощущения вкупе с тэхёновым юмором Чимин немного расслабляется. — Конечно, пришёл бы, ты же знаешь, — отвечает он. — Я не то имел в виду. Просто... Это так странно, я не знаю, что и думать. Мы с Намджуном не так долго встречаемся, вы с Хоби были вместе уже почти семь лет, когда у вас появился Санмин, а мы встречаемся всего чуть больше года, и я не знаю... — Чимини, подожди, — снова останавливает его Тэхён. — Нельзя так сравнивать. Когда начинаешь встречаться с кем-то ещё в школе — это совсем не одно и то же, как когда ты встречаешься с кем-то во взрослом возрасте. Это разные вещи. Когда мы с Хосоком провстречались столько, сколько сейчас вы с Намджуном, мне было пятнадцать. О семье и детях тогда даже речи никакой идти не могло. — Ну прямо, — фыркает Чимин. — Твои речи только об этом и были. Как вы с Хосоки-хёном поженитесь и заведёте десять детишек. Тэхён улыбается, наверное, тоже вспоминая. — И я оказался прав, но мы сейчас не об этом. Наши отношения не такие, как ваши. Мы начали встречаться ещё детьми, мы и съехались-то только спустя четыре года, а вы начали жить вместе уже через пару месяцев. Разве это не показатель того, что вы хотите быть вместе и это серьёзно? Тэхён и тут прав. Прежде чем начать встречаться, Чимин с Намджуном уже какое-то время были знакомы и хорошо общались, а потому вполне понимали, какие чувства испытывают, а не просто проверяли почву. Первые три месяца они регулярно оставались ночевать друг у друга, потому что хотели проводить больше времени вместе, да и просто иногда не могли найти в себе силы оторваться друг от друга. И поскольку они и правда не были школьниками или даже студентами, им не было никакой необходимости возвращаться вечером домой, чтобы не получить нагоняй. Они могли делать, что хотят, а хотели они быть друг с другом. Поэтому не было ничего удивительного в том, что уже через несколько месяцев Намджун смущённо предложил жить вместе, а Чимин без лишних сомнений согласился. Конечно, совместная жизнь поначалу была непривычной и требовала некоторой адаптации, но они оба были взрослыми людьми и просто разговаривали, если что-то было не так, и легко приходили к компромиссу и находили решение. Наверное, именно об этом и говорит Тэхён. О том, что они не дети, и им не нужно встречаться семь лет, чтобы поднять такую важную тему. — Да, ты прав... — признаёт Чимин, хотя всё ещё не знает, что думает по этому поводу. О том, что внутри него уже начинает расти новая жизнь. — Но вдруг я буду плохим родителем? Это ведь не так просто... — снова беспокоится он. — То, что ты переживаешь об этом, уже говорит о том, что ты будешь лучшим родителем, чем многие, кто рожает детей, даже не задумываясь. К тому же, посмотри, мои дети тебя просто обожают. И, если ты не заметил, ты даже оставался с ними один — и прекрасно справился. — Я знаю, но… Присмотреть за чьими-то детьми и завести своих — это ведь не одно и то же. Нет, я хочу детей — когда-нибудь. Просто я думал, что, когда придёт время, мы всё обсудим, примем осознанное решение, а потом уже будем пытаться и ждать результата… А сейчас получается, что дело уже сделано, и нам обоим придётся действовать, исходя из этого. — Я понимаю, — говорит Тэхён. Его тепло и голос — единственное, что удерживает вот-вот готовую снова нахлынуть на Чимина панику. — Это внезапно, и трудно осознать это прямо сразу. Но и сейчас ничто не мешает вам спокойно подумать и принять осознанное решение. — Он делает паузу, но в голове Чимина сплошная каша, поэтому ему трудно понять, что тот имеет в виду. Но Тэхён продолжает, твёрдо и уверенно: — В конце концов, тебе вовсе не обязательно рожать. Твоё решение ещё может быть другим. От этих слов внутри Чимина всё словно вспыхивает. Кажется, к голове даже приливает кровь, заставляя уши и щёки гореть. — Эй, это наш с Намджуном ребёнок, я бы никогда не стал! — возмущённо отвечает он. — Это ещё даже не ребёнок, просто небольшая горошина, — не отступает Тэхён. — Это моя горошина!! На лице Тэхёна расплывается довольная улыбка, и Чимин запоздало понимает, что именно такой реакции тот от него и ждал. Как говорится: что и требовалось доказать. — Ну, теперь ты хотя бы знаешь, что об этом думаешь, — довольно кивает Тэхён. — Осталось только узнать, что думает Намджун... Можешь попробовать на нём этот же метод, я уверен, что он тоже тут же ринется на защиту своей горошины. Чимину хочется провалиться сквозь землю и от смущения, и от благодарности, которые его переполняют. Он утыкается Тэхёну в шею, прячась от него же, и выдыхает тихо: — Спасибо, Тэхёни. — О, не стоит благодарности, Чимини, — тут же откликается тот. — И я буду рад вести твою беременность, обращайся. Но за это тебе придётся немало заплатить, услуга, знаешь ли, недешёвая. Чимин не особо слушает, что болтает Тэхён. После всей той растерянности, в которой он провёл последние несколько часов, он, наконец, понимает, что чувствует и что собирается делать. Конечно, ему придётся ещё многое обдумать и обсудить — в первую очередь, с Намджуном. Но теперь его голова словно проясняется, и он тоже не сомневается, что Намджун точно так же не позволит ничему случиться с их ребёнком, который пока ещё и не ребёнок даже, а, как говорит Тэхён, горошина. Чимин смотрит на играющих рядом детей Тэхёна с Хосоком и не может не думать о том, будет ли их с Намджуном горошина — когда подрастёт, конечно же, — так же похожа на них обоих. И ему уже не терпится узнать.