Гарри Поттер — наш король!

Астория чувствовала себя шпионкой. Шпионкой, которая не справляется с заданием. Она на все лады расспрашивала Виктора о его жизни, чтобы он ничего не заподозрил. В полном соответствии с поручением Ивена. Они гуляли и разговаривали часами. Астория и сама немало рассказывала о себе. Не только ради задания. Виктор действительно казался милым парнем. Не зазвездившимся. Астории очень не нравилось, что в ее окружении много снобов. Причем снобов, которые гордились поколениями чистой крови и богатствами предков, словно это их личная заслуга. Виктор совсем не выделывался. Астория с интересом слушала его рассказы о школе, о семье, о поездках в разные страны. Она всячески вклинивала тему, которая так интересовала Ивена. Но она ведь не знала, чего тот добивается, а Виктор повторял одно и тоже и уже начал странно на нее поглядывать. Значит, заметил. Астория с ума сходила от беспокойства. Не знала как Ивену в глаз посмотрит если не справится. — Так вот, — сказала девушка, которую Виктор привел за слизеринский стол, представив Гвендолин, — потом Марат берет рогатку и пять килограмм слив. Мы лезем на дуб. Продолжение вы уже можете представить. Я чуть с дерева не навернулась, так хохотала. А они все прыгали вокруг, кричали на нас, требовали спуститься. Вся слизеринская команда по квиддичу внимала словам бойкой Гвендолин. Когда та закончила речь, парни расхохотались. Астория с любопытством смотрела на единственную девушку в делегации. Виктор представил ее подругой, сказал, что Гвендолин тоже придет на вечеринку. Мимолетная мысль, ограничивается ли общение лишь дружбой сама собой растворилась. Гвендолин явно не проявляла внимания к Виктору, как к парню. А Виктор к ней — как к девушке. — Неужели у вас так можно, — поразилась Астория. — Меня бы родители лишили сладкого на год, если бы я расстреляла… компанию из другого двора? — она повторила непривычное словосочетание. — Гвен у нас особенная, — Виктор улыбнулся. — Ой, Вик, не льсти, — со спокойной грацией кошки потянулась Гвендолин. — Меня потом тоже наругали. За то что попалась. Забавно было видеть, как чинные слизеринцы распушились перед гостьей. Все начали рассказывать истории о своих детских проделках. Забини поменял местами содержимое всех специй на кухне перед важным званым ужином. Маркус Флинт превратил трость язвительного злобного деда в живую змею. Миллисента Булстроуд подменила лекарство тетушки на любовное зелье, заставив ее загореться страстью к старому домовику Флобби. Слизеринцы хохотали и подталкивали друг друга локтями, дружелюбно обещая шантажировать до конца дней после раскрытия таких тайн. Всем было весело и хорошо, а потом появился Драко Малфой. У него был недовольный вид. — Чую скандал, — негромко сказал Нотт, методично очищающий вареное яйцо от скорлупы. — Предположу, что он не осмелится при гостях, — заметила Дафна. — А вообще, ловко, Гойл, ловко. Теперь слухи о тебе с Гарри прекратятся. — Спасибо, — невозмутимо кивнул Грегори. Забини ухмыльнулся, похлопав Гойла по плечу. Красавчик с итальянскими кровями, Забини в последнее время гулял в окружении сразу нескольких прелестных шармбатонок. Он свободно говорил с ними на французском, обсуждал последние новости моды и искусства. По слухам, за него две ученицы уже вцепились друг другу в локоны. Похвала этого покорителя девичьих сердец дорого стоила. Астория улыбнулась. Отношения с представителями других факультетов и школ становятся модными. — Интересно посмотреть на легендарный наряд, который подарила ей твоя мать, — сказала Дафна. — На вечеринке увидишь, — таинственно сказал Гойл. — Она так серьезно отнеслась к вашему выходу в свет? — спросил Нотт. — Не сказал бы, что это выглядит настолько перспективно. Хотя Джинни Уизли — хорошенькая. — Скорее родителям крайне не понравился нелепый скандал, — не понижая голос сказал Грег, — и для меня перспективно гулять с такой красоткой. — Да кого ты обманываешь, Гойл? — подал голос Драко Малфой, который с кислым видом чистил грейпфрут. — Если ты хотел скрыть свои наклонности стоило выбрать менее убогий вариант… — он презрительно улыбнулся. Астория отвела взгляд. Лицо ее залилось краской стыда. На Виктора ей смотреть было неловко. Неужели ничего не сделаешь? Ей придется выйти замуж за Драко Малфоя. Гордые белоснежные павлины, роскошные комнаты Малфой-Мэнора, чинные трапезы больше похожие на прием у королевы… Какая ирония! Попасть туда, где царствует женщина, которой нужно было родиться, чтобы привлечь внимание Ивена! Виктор неожиданно положил руку на плечо Астории. Слизеринка слабо улыбнулась.

***

— Малфой, если тебе задницу подпалит дракон, ты принюхаешься и скажешь, что пахнет отличным жарким? — спросил Гойл. Всё ясно. Бывший друг решил устроить сцену. Дафна была слишком высокого о нем мнения. — Серьезно, Малфой, уже надоело слушать сплетни недельной давности, — лениво сказала королева слизерина. — А тебе, Гринграсс, не стыдно защищать Гойла, когда тот опозорился на весь свет? — вызывающе спросил Малфой. — Не боишься за свою хваленую репутацию? Я понимаю, твой выбор ограничен, Гойл. Но нищая Уизли из семейки предателей крови это уже чересчур. Гойл вскочил. Он подлетел к Малфою и одним рывком вытащил из стула. Взял за грудки, подтянул к себе и поднял в воздух. Тот затрепыхался, выпучив глаза, которые внезапно стали испуганными. Малфой пытался вертеть башкой явно в поисках Крэбба. Гордость не позволяла ему окликнуть последнего оставшегося друга. Сам Винс продолжал сидеть и завтракать, с любопытством наблюдая за представлением. — Сиськи и задница у Уизли ничего так, — хохотнул Крэбб, нарушая напряженную тишину. — Не сказал бы, что убогая. — Отпусти! — прохрипел Малфой. — Не смей так говорить о Джинни, — Грег начал трясти Малфоя в такт своим словам. — А еще раз пасть откроешь об этой тупой шутке, я тебе в рот окаменелое дерьмо дракона запихаю! По самые гланды! Ты меня понял? — угрожающе спросил Гойл. — Понял, — прохрипел Малфой. — Отвяжись! Грегори резко его отпустил. Малфой чуть не упал, но ухватился за край стола. А потом вскинул голову и пошел прочь, оставив и Крэбба и завтрак. Гойл услышал залихватский свист издалека и повернулся. Ему отсалютовали кубками с соком близнецы. Все столы смотрели в сторону Гойла. — Он не пообещал нажаловаться отцу, — хладнокровно сказала Дафна. — Ты даешь, Гойл… — протянул Маркус Флинт, который поглощал гигантскую порцию жареной яичницы с беконом, собирая жидкий желток куском хлеба. — А ты уверен в том, что делаешь? — Я во всем уверен, — с вызовом сказал Грег, — И мать моя уверена настолько, что в ближайшие выходные в Хогсмид прибудет. Познакомиться с Джинни. За столом молчали, переваривая информацию. Гойл знал, что выходы матери в свет ждут как представление. Вокруг нее постоянно происходило что-то шумное, эффектное. Она словно магнит притягивала события. Не говоря уже о ее превосходном чувстве стиля и яркую внешность. Грег подозревал, что после его слов многие старшекурсники пойдут в Хогмсид с куда большим энтузиазмом. А обозначить свою серьезность необходимо. Пусть хоть пользуясь именем матери. Не так часто она уделяла ему внимание. — Надеюсь, в отличие от Малфоя, ты умеешь расставлять приоритеты? — спросил Грег у капитана сборной. — И понимаешь, что запасные загонщики ослабят команду. — Так-то мы в этом году и не играем, — заметил Флинт, внимательно глядя на него. Он больше всех бесновался, когда узнал, что квиддич отменили из-за какого-то там Турнира Трех Волшебников. Тем более как это связано? Ведь можно проводить матчи в разные дни. Грегори сильно злился, но не настолько. Он понимал, что Флинту учиться последний год. Вот почему капитан слизеринской сборной даже поругался со Снейпом. Тому не удалось переубедить директора. Но то, что Дамблдор недолюбливает Слизерин не новость. — Парни, а что, если нам устроить матчи между школами? — внезапно спросила Гвендолин — веселая и свойская дурмстранка. — Что ты имеешь в виду? — в глазах Флинта мелькнула надежда. — Товарищеские матчи, — сказал Виктор Крам, который ласково поглаживал по плечу печальную Асторию. — Если мы соберемся и попросим об этом, нам всем пойдут навстречу. — Особенно тебе, — весело поддела его Гвен. — Но да, если целью является налаживание международных связей… Почему нет? — Полетать с самим Виктором Крамом? Да это верный проигрыш, — но в зеленых глазах Флинта сверкали искры. — А так мне нравится идея. Ладно. Гойл, ты можешь привлечь Поттера? Я должен хоть раз одолеть этого очкарика. — Эй, вообще-то его девушка я, — с деланной капризностью сказала Дафна. — Но ты не игрок в квиддич, — пафосно сказал Флинт. — И тебе чужд дух спортсмена. Хотя я не обижусь, если вы объедините усилия. Слизеринский стол возвращался к прежним разговорам словно не было скандала. Грегори не стал болтать с остальными. Задумался он о другом. За гриффиндорским столом оживленно обсуждали происшедшее. Судя по тому, как Джинни окружили однокурсники, ее сейчас начали поддерживать. Только рыдала она не из-за других учеников, а из-за мерзких слов родного брата. Вспоминая, как она тихо беспомощно плакала, Грег ощущал, что внутри у него всё закипает. Хотя Джинни и просила не трогать этого мерзавца… Гойл считал, что такое нельзя оставлять просто так. Ему удалось найти Безголового Ника и расспросить о расписании гриффиндорцев. Сначала общение шло туго, но, когда Грег объяснил зачем ему это, призрак оживился. Похоже он был каким-то аристократом, который страдал приступами рыцарственности. Ник еще долго рассуждал перед благодарным слушателем об упадке нравов, а Гойл стоически терпел. Пропустил целый урок из-за этого. Но не беда. Чтобы подкараулить Уизли ему пришлось прогулять и последний урок. Гойл поджидал Рональда в коридоре. Тот показался с парой приятелей. — Эй, Уизли, — Грегори выступил из-за угла, — поди сюда, — в его голосе прозвучала угроза. — Чего тебе? — в глазах парня мелькнуло удивление, раздражение и упрямая злость. — Оставь приятелей и пойди сюда, — повторил Гойл. — Разговор есть. — Остаться? — настороженно спросил Симус. — Да нет, — Рон качнул головой. — Всё в порядке. Идите. Я вас догоню. Чего тебе нужно, Гойл? Еще недостаточно сделал? — Вот ты — предостаточно, — парировал Грег. — Твоя сестра вчера плакала из-за твоих слов. — Она с тобой виделась? — поразился Уизли. — Гойл, отвали от нее. По-хорошему. Не знаю, чем думают Фред и Джордж, но я написал родителям. Они приедут в Хогсмид. Если думаешь, что можешь творить что хочешь, потому что твой папаша — богатый мерзавец… — Отлично, пусть приезжают. Как раз с моей матерью познакомятся, — Грег перебил Уизли. — Ты вообще меня слышишь? Сестру родную приравнял к подзаборной шлюхе… — он покачал головой. — Знаешь, в чем твоя беда, Уизли? Тот вскинул голову. — Ну может моя беда в том, что не родился с золотой ложкой во рту, — вызывающе сказал он, но во взгляде промелькнуло сомнение и какое-то сожаление. — Твоя беда в том, что ты завидуешь чужому успеху, — сказал Гойл. — Друга бросил в тяжелое время… Неужели Поттер на голову больной — самостоятельно записаться на Турнир, где он не справится с испытаниями? Теперь над сестрой издеваешься. — Не приходит на ум, что я забочусь о ней? У тебя семья темная, Гойл. Ты вдруг стал добрым и пушистым? — Уизли не стал спорить с первой частью насчет Поттера. — Не уверен, что твое внимание к ней можно считать успехом. Или все-таки ты подразумевал то, что ее расположение можно купить? — А тебе всё в твоей семье нравится? И ты на всё можешь повлиять? — спросил Грег. — Включая сплетни. С чего бы моим родителям обижать Джинни? Она чистокровная, талантливая волшебница. И нет, блять, Уизли. Я хочу сделать ей приятно. Тебя гложет то, что у меня есть на это деньги, а у тебя нет? Ну так начни что-то делать. Твои братья уже инвесторов для бизнеса считай нашли, ставки проводят в школе. А ты ходишь и ноешь. И… вот еще что, — добавил он. — Если Джинни снова заплачет из-за тебя, я не стану к ней прислушиваться. Сломаю тебе морду. С этими словами Гойл ушел, а Рон Уизли долго смотрел ему вслед.